Евразийский союз Москвы, Астаны и Минска открывает новые возможности для Киева
Иннокентий Адясов, член экспертно-аналитического Совета при Комитете по делам СНГ Государственной Думы – специально для РИА Новости
Появление Евразийской экономической комиссии создает для стран-членов Единого экономического пространства (ЕЭП) новую правовую ситуацию. И это – лишь одно из последствий московского саммита президентов России, Белоруссии и Казахстана, подписавших пакет документов по формированию наднационального органа управления интеграцией.
Уже сейчас очевидно, что президент Лукашенко решил воспользоваться ситуацией, чтобы попытаться получить равнодоходные с российскими субъектами хозяйствования цены на газ.
Кроме того, Россия, став в ближайшем будущем членом ВТО, будет заинтересована в присоединении Белоруссии и Казахстана к этой международной торговой организации, что требует от Москвы, Астаны и Минска выработки общего алгоритма действий.
Интересно и то, что вступление России к ВТО снимает формальные преграды для подключения к Таможенному союзу Украины. Если та захочет.
Наднациональные органы – это особая правовая ситуация
Сейчас в ЕврАзЭС уже существует один наднациональный орган - Комиссия Таможенного союза, которая помогла запустить самый успешный пока интеграционный проект на пространстве бывшего СССР. Но введение в действие с января 2012 года Единого экономического пространства (ЕЭП) требует значительного расширения полномочий наднационального органа.
17 соглашений, регулирующих практически все экономические и миграционные вопросы ЕЭП, были подписаны еще в 2010 году. Сама же концепция Евразийского союза вместо размытых структур и договоренностей, которые, в основном, действуют в СНГ, требует использования других подходов.
На недавней встрече в октябре 2011 года в Санкт-Петербурге главы правительств «таможенной тройки» выработали основные принципы формирования нового наднационального органа – Евразийской экономической комиссии. Говоря о необходимости его создания, премьер-министр Республики Казахстан Карим Масимов отметил, что «это новая правовая ситуация, для нас еще не совсем опробованная».
Казахстанский премьер поднял крайне важную проблему - соотношение национальных и наднациональных органов управления в рамках ЕЭП. Эта проблема крайне актуальна и для России: первые месяцы действия Таможенного союза показали, что Федеральная таможенная служба (ФТС) страны слабо представляла, какими нормативными документами ей руководствоваться - нормами кодекса ТС или российского Таможенного кодекса.
Начало функционирования Единого экономического пространства затронет сферу деятельности десятков российских министерств и ведомств, и уже сейчас встает вопрос: не повторится ли проблема ФТС, только уже на новом уровне.
Основные проблемы
Перед наднациональным органом будет стоять два основных блока проблем: разработка дополнительной нормативной базы Евразийского союза и разрешение возможных разногласий между странами-участницами.
По словам президента Казахстана Нурсултана Назарбаева, наднациональным органам Евразийского экономического союза будут переданы 175 национальных полномочий стран-участниц.
Как известно, Назарбаев активно предлагает столицу Казахстана Астану на роль штаб-квартиры нового интеграционного объединения. Пока основные органы Евразийской экономической комиссии решено разместить в Москве, но, возможно, часть аппарата наднациональных органов все-таки будет в Астане. Этот шаг подчеркнет равноправность партнеров в новом интеграционном объединении.
Как и предполагалось, президент Белоруссии Александр Лукашенко особо оговорил интересы своей страны при формировании ЕЭП - Евразийского союза. Именно белорусская сторона предложила окончательный вариант структуры комиссии. Договором предусматривается создание двухуровневого органа в составе Совета комиссии и Коллегии комиссии, функции и полномочия которых разграничиваются.
Высшим органом управления формируемого Евразийского союза станет Высший экономического совет Союза на уровне глав государств, где решения принимаются консенсусом. Первым руководителем Комиссии Евразийского союза, как и ожидалось, станет Виктор Христенко. Особо чувствительные вопросы для стран-участниц будут выноситься на обсуждение именно на Коллегию комиссии.
Первым таким вопросом может стать настойчивое желание Минска получить равнодоходные с российскими субъектами хозяйствования цены на газ. Российское руководство пока гарантировало лишь «интеграционную скидку».
Помимо названных задач, создаваемому наднациональному органу придется решать и еще одну крайне важную - находить алгоритм взаимоотношений ЕЭП с ВТО.
ВТО не должна стать помехой
Россия может стать членом этой организации уже в нынешнем году. Для партнеров России по ТС - Белоруссии и Казахстана – это означает, что иностранные товары будут беспрепятственно попадать на белорусский и казахстанский рынок.
Безусловно, Россия (скажем, в отличие от Украины) смогла оговорить серьезные защитные меры как для своего внутреннего рынка, так и для рынка Таможенного союза в целом. Однако у ряда белорусских и казахстанских экономистов вызывает вопросы тот факт, что их страны по факту открыли свои рынки для импорта из стран ВТО, но при этом не получили никаких преимуществ для своего экспорта в эти страны.
Эта проблема наиболее актуальна для производителей Белоруссии: страны ЕС и США постоянно вводят антидемпинговые санкции и квоты на поставки белорусской продукции.
Выход здесь один - Россия уже как член ВТО и одна из крупнейших экономик в Европе должна содействовать скорейшему присоединению Белоруссии и Казахстана к международной торговой организации.
Перед создаваемой Евразийской экономической комиссией, но прежде – перед президентами трех стран стоит задача выработки общего алгоритма действий, который позволит Минску и Астане присоединиться к ВТО в ближайшее время.
Подключение Украины?
На прошедшей в Москве встрече президент России Дмитрий Медведев особо подчеркнул: "сама жизнь подсказывает, что наше многоплановое взаимодействие – это огромный общий ресурс. Поэтому интерес к новой интеграционной структуре проявляют и другие партнеры по ЕврАзЭС, по СНГ".
Действительно, подобные экономические объединения наиболее эффективны при общем количестве населения от 200 миллионов и больше - в таком случае они становятся самодостаточными и меньше зависят от мировой конъюнктуры. Как известно, Киргизия - член ЕврАзЭС - уже выразила желание присоединиться к Таможенному союзу и в дальнейшем - к ЕЭП.
Присоединение России к ВТО снимает формальные преграды для подключения к интеграционным проектам ЕврАзЭС (и прежде всего к Таможенному союзу) Украины. Виктор Янукович в марте 2010 года, практически сразу после избрания президентом Украины, заявил, что Киев не может присоединиться к «таможенной тройке», которая находится вне ВТО. Сейчас это препятствие снято.
Украина, являясь членом ВТО, сама инициирует пересмотр обязательств по открытию своего рынка для импортных товаров. Киев хочет значительно поднять ввозные пошлины - в этом случае многие тарифы станут сравнимы с тарифами Таможенного кодекса ТС.
Тем не менее, намерения Киева в отношении интеграции со своими постсоветскими соседями очень серьезно зависят от тех документов, которые украинское руководство планирует подписать в конце декабря с Евросоюзом.
В случае подписания договора о создании Зоны свободной торговли между Украиной и ЕС Россия может не ратифицировать соглашение о создании ЗСТ в Содружестве, которое весьма выгодно для украинских производителей.
Тем временем в Верховной Раде Украины в ближайшее время планируется создать межфракционную депутатскую группу в поддержку участия Украины в Евразийском экономическом союзе. Возглавить ее собирается депутат от Партии регионов Валерий Коновалюк.
К сожалению, информационное обеспечение интеграционных проектов ЕврАзЭС на Украине явно недостаточно и однозначно уступает подобным акциям со стороны институтов ЕС. Говоря проще, рядовой украинец не представляет себе, какие преференции получит от присоединения Украины к Таможенному союзу, а уж тем более к ЕЭП. Ведь пока все сводится к вопросу цены на газ, безусловно, важному, но далеко не единственному преимуществу членства Киева в ТС - ЕЭП
Приоритетные вопросы
Группа оценки рисков
Когда речь идет об анализе тех или иных политических решений, лучше смотреть на весь «лес» целиком, чем зацикливаться на отдельных «деревьях». Дискуссия о количестве партий в новом парламенте, при явном доминировании «Нур Отан», отступает на второй план перед двумя, более важными вопросами.
Во-первых, будет ли обновленный состав нового парламента чем-то отличаться от своих предшественников с точки зрения расширения полномочий у законодательной ветви власти, как это предлагали некоторые депутаты. Более того, некоторые представители власти так же не исключали мягкую трансформацию президентской системы в президентско-парламентскую в недалеком будущем. Это смотрится вполне логично с точки зрения политической модернизации в Казахстане, о которой говорил и глава государства. И речь здесь как раз должна идти об усилении всех политических институтов в качестве коллективных преемников, будь то политические партии или парламент.
Во-вторых, не менее интересным является вопрос о будущем составе правительства, который, вполне возможно, будет обновлен после парламентских выборов. В частности, речь идет о возможности появления среди министров также представителей второй партии, которая войдет в Мажилис после «Нур Отан». При этом любое партийное количество в парламенте, должно перейти в качественную работу с правительством. Это тем более важно, учитывая то, что в следующем году в республике ожидают очередную волну мирового финансово-экономического кризиса, которая, по мнению некоторых экономистов, может быть даже мощнее, чем это было в 2008 году. Хотя кто бы ни был премьером, ему и его команде придется реализовывать уже принятую форсированную индустриально-инновационную программу, а также исходит из того, что нынешнее правительство Казахстана уже разработало альтернативный сценарий в случае негативного развития экономической ситуации в мире. В частности существует план «Б» на случай реализации пессимистического плана. Речь идет о падении цены на нефть от 40 до 60 долларов за баррель. По данным министерства экономического развития и торговли, реализация данного негативного сценария развития может привести к изменению торгового и платежного баланса, к снижению налоговых поступлений в госбюджет, а также к новому кризису в банковском секторе. В этом случае, правительству придется снова брать средства из Национального фонда. На данный момент, из фонда в бюджет страны на реализацию правительственных программ ежегодно идет $8 млрд. долларов. Естественно, что при таком развороте событий, именно от слаженной работы как исполнительной, так и законодательной ветви власти будет зависеть эффективность реализации любой новой антикризисной программы.
Двухколесный ШОС
Группа оценки рисков
Не так давно, в Санкт-Петербурге состоялось заседание Совета глав правительств Шанхайской организации сотрудничества (ШОС). Кстати, в последнее время, в глаза бросается то, что многие международные мероприятия стали проводится именно в Санкт-Петербурге, что явно связано с доминированием питерской команды во главе с Владимиром Путиным. По крайней мере, незадолго до заседания ШОС, там же собирался высший орган Таможенного союза на уровне глав правительств.
В целом, любые встречи в рамках ШОС привлекают внимание, даже несмотря на то, что данная организация не демонстрирует пока серьезных амбиций. Но сам факт геополитического и геоэкономического усиления Китая на международной сцене, в любом случае, заставляет более внимательно следить за траекторией развития ШОС, которая опирается на два «колеса»: безопасность и экономика.
Что касается наиболее интересных заявлений в рамках проведенного заседания, то обращает на себя внимание тезис Владимира Путина о необходимости количественного расширения Шанхайской организации сотрудничества за счет тех государств, которые в этом заинтересованы. Но если это так, то в «двери» ШОС давно уже стучаться Индия, Пакистан или Иран имеющие статус наблюдателей. При этом все три кандидата, по разным причинам, не устраивают разных членов ШОС. Например, Китай не очень стремиться «открыть дверь» для той же Индии. К тому же Исламабад и Дели давно находятся в состоянии «холодной войны», что может перенестись и на ШОС. В то же самое время иранская ядерная программа ставит в неловкое положение и Россию, и Китай, которые уже устали защищать Тегеран в Совете безопасности ООН. К тому же, началась новая информационная война по поводу возможных военных действий против Ирана со стороны США, Израиля и Великобритании. Так что внешнеполитический фон для принятия Ирана в состав членов ШОС также не очень благоприятный.
По поводу других инициатив, стоит обратить внимание на создание в начале следующего года «Энергетического клуба» в рамках ШОС. По крайней мере, Россия заявила, что готова инвестировать $500 млн. долларов в проект строительства ЛЭП в сторону Пакистана и Афганистана из Таджикистана и Кыргызстана. Хотя в Центральной Азии немало своих проблем с региональной объединенной энергетической системой (ОЭС), особенно после того, как из нее, в одностороннем порядке, вышел сначала Туркменистан, а потом и Узбекистан. Это, кстати, привело к тому, в феврале и в сентябре текущего года Казахстан обвинил Узбекистан в незаконном отборе электроэнергии узбекской энергосистемой в часы пиковых нагрузок. По мнению казахстанской стороны несоблюдение энергетических режимов негативно влияет и дестабилизирует параллельную работу ОЭС Центральной Азии, ЕЭС Казахстана и России. Пикантность ситуации состоит в том, что свой выход из ОЭС Узбекистан когда-то объяснял, в том числе и тем, что отдельные ее участники могли бесконтрольно и безнаказанно заниматься отбором электрической энергии в своих интересах.
Партийная лаборатория
Досым Сатпаев
Боливар не выдержал двоих
На данный момент в Казахстане зарегистрировано девять политических партий. Большинство из них являются вечными аутсайдерами и больше напоминают клубы по интересам. Хотя возможно их количество сократиться до восьми, если Коммунистическая партия Казахстана (КПК) уйдет со сцены. Черную метку она уже получила, после того, как ее деятельность была приостановлена на полгода, что может совпасть с возможными досрочными парламентскими выборами. Формально, это произошло из-за чрезмерного участия лидера КПК Газиза Алдамжарова в деятельности незарегистрированного «Народного фронта». Фактически, главной мишенью был не Алдамжаров, а руководитель партии «Алга» Владимир Козлов, который и не скрывал своего желание использовать КПК в качестве «троянского коня» и тарана на выборах. Учитывая то, что на прошлых парламентских выборах КПК также не принимала участия, у Астаны есть все основания поставить на ней крест, работая с более управляемым игроком в лице Коммунистической народной партии Казахстана. Как говорится: «Боливар не выдержал двоих».
Раздача «слонов»
Одним словом - все как обычно. Наши партии, как «лабораторные мыши», живут или умирают отнюдь не по своей воле, а исходя из текущей политической конъюнктуры. При этом не суть важно, какие у них политические ориентации, будь то КПК, «Гражданская партия» или «Асар». Кстати, недолгий опыт существования партии «Асар», в свое время, выявил две серьезные проблемы, которые могут возникнуть у любой политической силы, стремящейся на место второй пропрезидентской партии. Речь идет о синдроме «конъюнктурной дезориентации», когда политическая и бизнес-элита будет находиться в состоянии неопределенности по поводу того, на кого все-таки сделать ставку. Плюс к этому, возникает вопрос о том, какую идеологическую нишу займет новая партия, учитывая то, что «Нур Отан», решив объять необъятное, покрыл собой все электоральные группы, в том числе и бизнес, на который поглядывает тот же «Ак Жол». Кстати, именно эту партию пророчат на роль второго игрока в парламенте.
И по логике вещей, любой спарринг-партнер «Нур Отан» должен делать ставку на две политические ниши. Либо, умеренную национал-патриотическую, которую сейчас кто только не пытается усиленно занять, начиная от ОСДП «Азат» и заканчивая вечным политическим аутсайдером в лице того же «Руханият». Либо левоцентристскую, где пока еще присутствует слабеющая КПК и ее политический имитатор в лице КНПК. Данная схема, хорошо ложится под существующие общественные ожидания, где, по мнению некоторых экспертов, условно присутствуют два больших электоральных поля: «группа перемен» и «группа статус-кво». Внутри них есть, конечно, большое количество других более мелких подгрупп. Но состав будущего парламента должен по идее отражать интересы двух этих групп.
Что касается предстоящих парламентских выборов, то «Нур Отан» не желательно получать меньше голосов, чем на прошлых выборах, а тогда это было 88,05 %. Тем более что с прошлого года партию возглавляет не просто президент, а лидер нации, который на последних выборах набрал 95,55%. Конечно, снижение процента проголосовавших за пропрезидентскую партию всегда можно списать на появление второй партии в парламенте. Но если падение будет на 10-15%, то это явный удар по имиджу «Нур Отан».
В любом случае остаются чуть меньше 20%, которые, надо распределить по остальным партиям. Кстати, тот же советник президента Ермухамет Ертысбаев «раздачей слонов» уже занялся. Партии «Нур Отан» он дает 70-75%. «Ак Жол», по его прогнозам, может взять 14-18%. Даже оппозиционной «Азат» с точки зрения советника может светить почти 7%. Остальные «диванные партии» в лице «Руханият» или Партии патриотов соберут в сумме 3-4%. Вот такая интересная арифметика получается.
При этом, если судить по цифрам, то второе место после «Нур Отан» по численности членов занимает отнюдь не «Ак Жол», при наличии 180 000 членов, а партия «Ауыл» у которой якобы более 207 000 человек. Не менее смешно то, что также по официальным данным, в затылок «Ак Жол» дышит «Партия патриотов Казахстана» с ее 172 000 партийцами.
Ангелы на кончике иглы
Но все это политтехнологии. В то время как американский политолог Валлерстайн, призывал экспертов смотреть на ту или иную проблему не с точки зрения «событийно ориентированного подхода», а с позиций «структурно ориентированного анализа». И если сводить политический анализ только к обсуждению того, какая партия попадет в парламент, а какая нет, следуя в фарватере принятых политических решений, то это будет напоминать бессмысленный спор средневековых схоластов по поводу того, сколько ангелов может поместиться на кончике иглы.
По сути, в условиях, когда партийная регистрация в Казахстане это не столько юридическая, а сколько политическая процедура, не столь важно будет ли в республике двух или многопартийная система, 7% или 3% избирательный барьер.
Это значит, что партийная архитектоника в стране не будет стабильна до тех пор, пока не сократиться количество искусственных партийных образований и на их место не придут классические электоральные партии, в том числе за счет сокращения сферы влияние «теневых» групп давления. В последнем утверждении нет ничего парадоксального, так как опыт других стран показал, что при слабой партийной системе, действуют достаточно мощные и активные лоббистские группы, и наоборот. Поэтому не удивительно, что группы давления в Казахстане часто имеют гораздо больше влияния на процесс принятия политических решений, чем некоторые наши эрзац-партии. Именно поэтому, для рядового избирателя, не столь важно какие партийные программы презентуют сами партии, в большинстве своем, представляя собой хоровод с одним солистом.
Мины замедленного действия
В результате, партии вроде у нас есть, а эффективно работающей партийной системы еще нет. Кто-то скажет: «Ну и в чем проблема? Ведь жили как-то раньше». Но здесь заложены мины замедленного действия.
Во-первых, слабость легальных политических игроков автоматически усиливает влияние и возможности нелегальных участников. И речь идет не только о теневых группах давления, которые еще можно контролировать, но и о так называемых альтернативных центрах влияния в лице тех же экстремистских организаций.
Во-вторых, слабые партии и слабый парламент ставят крест на появлении так называемого коллективного преемника власти. А это опять все сводит к межгрупповым разборкам.
В-третьих, искусственные партии, не выражающие интересны конкретных электоральных групп, вносят свой негативный вклад в появлении социального «парового котла». Речь идет не о тех, кто ходит на площади, с политическими лозунгами. Таких, во всех странах, при любых системах, всегда меньше. Речь идет о пассивно недовольных, в том числе и по поводу существующих партий. Именно при молчаливом согласии последних, системы обычно рушатся. Пример Советского союза может быть наглядным.
Хотя, конечно, есть эксперты, которые надеются, что именно после парламентских выборов законодательный орган власти за счет двух или трех партий усилится на столько, что начнется трансформация в сторону президентско-парламентской системы. Но два минуса не превращаются в плюс. При любом раскладе искусственные партии, не прошедшие огонь, воду и медные трубы выборов долго не протянут. Их ждет судьба динозавров, которых погубил астероид. Альтернативой может быть только партийная эволюция, которая создаст более устойчивые к изменениям окружающей политической среды «организмы». Для этого надо развиваться от системы с партией-гегемоном до системы с преобладающей партией. Разница заключается в том, что при втором варианте партия-лидер доминирует не в искусственной, а в конкурентной среде за счет естественной слабости или разобщенности своих противников. Двухпартийность или система ограниченного плюрализма, когда партии чередуются, сменяя другу друга у власти, будет еще более высокой ступенькой в развитии казахстанской партийной системы.
Сырьевая кладовка
Группа оценки рисков
В октябре нефтегазовая тема снова стала наиболее обсуждаемой. В рамках VI Евразийского энергетического форума было сделано немало интересных заявлений. В частности, министр нефти и газа РК Сауат Мынбаев заявил, что Казахстан занимает 9 место в мире по подтвержденным запасам нефти, ссылаясь на данные «BP Statistical Review of World Energy». Но стоит отметить, что по поводу разведанных, а также оценочных запасов нефти и газа в Казахстане существуют противоречивые данные. С одной стороны, по официальным данным доказанные извлекаемые запасы нефти в Казахстане составляют 4,8 млрд. тонн, а газа - более 3,7 трлн. куб.м. По оценкам Энергетического информационного управления США потенциальные запасы нефти в Казахстане составляют от 3,5 до 15 млрд. тонн, а доказанные запасы – от 2 до 3,2 млрд. тонн. В то же самое время, служба геологической разведки США дает другие цифры - около 8,5 млрд. тонн нефти. Международный институт стратегических исследований в Лондоне оценивает общие запасы нефти в Казахстане в пределах 32 млрд. тонн. В прошлом году, Тимур Кулибаев на саммите СНГ по нефти и газу заявил, что республика планирует в ближайшие десять лет войти в пятерку мировых производителей нефти. Но Международное энергетическое агентство (МЭА), в своем прошлогоднем докладе «Прогнозы мировой энергетики», отметило, что через 10 лет Казахстан будет лишь в десятке крупнейших экспортеров нефти. При этом добыча нефти может достигнуть пикового показателя в 5,4 млн. баррелей в сутки между 2025 и 2030 гг. Похожий прогноз в феврале 2011 года дал премьер-министр Казахстана Карим Масимов, который также заявил о том, что к 2020 году республика планирует удвоить объем экспорта нефти до 3 миллионов баррелей в день.
В то же самое время, следует отметить, что официальные прогнозы, касательно увеличения объемов добычи нефти часто подвергались изменениям в сторону уменьшения. Так, например, согласно принятой еще в 2003 году Государственной программе освоения казахстанского сектора Каспийского моря к 2010 году планировалось добывать 100 млн. тонн нефти. Но в прошлом месяце Министерство экономического развития и торговли заявило о том, что такой объем нефти Казахстан планирует добывать только к 2016 году. Судя по всему, одной из причин являются возникшие проблемы на Кашаганском месторождении в связи с переносом сроков начала коммерческой добычи нефти. Этого не скрывают и сами чиновники. Не так давно министр индустрии и новых технологий Асет Исекешев заявил, что в 2011 году ожидается незначительное падение притока прямых инвестиций в Казахстан из-за уменьшения инвестиций в проект по разработке Кашагана. Еще одной причиной снижения прогнозных данных по добычи нефти в Казахстане является то, что, в последнее время, увеличилось количество «сухих скважин» на других месторождениях. Что касается путей транспортировки казахстанского сырья, то здесь никаких сенсаций не произошло. Несмотря на то, что ЕС пригласил Казахстан присоединиться к проекту Транскаспийского газопровода, в выступлении Саута Мынбаева, который перечислил все приоритетные для Казахстана экспортные маршруты нефти и газа, данный газопровод вообще не упоминался.
Призрак социализма
Досым Сатпаев
«Призрак бродит по Европе, призрак коммунизма». Именно с этих слов начинался «Манифест Коммунистической партии», написанный Карлом Марксом и Фридрихом Энгельсом. С учетом последних трендов, это выражение можно было бы перефразировать так: «Призрак бродит по Западу, призрак социализма». Думаю, что сейчас не только антизападники коммунисты, но и социалисты радостно потирают руки, наблюдая за тем, как мировой финансово-экономический кризис, не только дискредитирует капиталистический образ жизни, но и порождает массовые народные волнения. Речь идет не только об арабских революциях. Не менее интересные процессы сейчас наблюдаются в США и в некоторых европейских странах, где явно чувствуется ренессанс социалистических идей. Чего стоит стремительное увеличение количества протестующих во многих американских штатах против корпораций, финансистов и правительства, которое защищает интересы первых и вторых. Более того, звучат даже призывы провести национализацию банков. Дошло до того, что все эти митинги против социальной несправедливости стали называть «американской весной» по аналогии с «арабской». И если весь мир, как тазом, накроет новый кризис, который предсказывают уже многие экономисты, то вполне возможно, что, говоря языком большевиков, из искры возгорится пламя. Ведь в США около 100 млн. человек находятся за чертой бедности, а 46 млн. человек живут на социальные пособия, которые явно будут сокращаться. Довольно хорошая социальная база для «коктейля Молотова».
Хотя явный претендент на революционный взрыв отнюдь не США, а Греция. Вспомним три ленинских признака любой революционной ситуации. Во-первых, политический кризис «верхов» и нежелание «низов» жить по-старому. Но в случае с Грецией, скорее всего, речь идет о нежелании «низов» жить по новым правилам бюджетной экономии. Во-вторых, обострение, выше обычного, нужды угнетенных классов. В-третьих, значительное повышение активности масс, вызванное наложением глубокого экономического кризиса на кризис политический. Понятно, что революция требует гораздо больше факторов, чем просто наличие социальной напряженности. Кстати, Ленин также говорил о том, что не из всякой революционной ситуации возникает революция. Но для Запада более опасным будет не только симбиоз антиглобализма с социалистическим ренессансом, но и сокращение среднего класса в результате кризиса, который традиционно был предохранителем от любого политического радикализма. И если правы те экономисты и политики, которые уверены, что глобальный кризис сильно изменит мир, разрушив прежние правила игры и самих игроков, то, как показывает история, в такие переломные моменты всегда появляются новые Робеспьеры, Че Гевары, Ленины или Троцкие.
Царствует, но не правит
Группа оценки рисков
В этом году Кыргызстан прошел два серьезных политических экзамена. Первый, когда была принята новая Конституция, в рамках которой сделана заявка на создание парламентской республики. Второй экзамен был связан с проведением президентских выборов, которые, более или менее, прошли в конкурентных условиях и выявили победителя в лице действующего премьер-министра страны Алмаза Атамбаева, который изначально нашел поддержку у президента переходного периода Розы Отунбаевой.
Как всегда возникают два вопроса: «Кому это выгодно?» и «Что дальше?». Понятно, что свои политические дивиденды получила Отунбаева, которая всеми силами противилась приходу на президентскую должность представителя партии «Ата-Журт», видя в этом реванш пробакиевских сил. Кстати, партия «Ата-Журт», еще задолго до выборов начала политику по дискредитации Розы Отунбаевой, заявив о том, что она не является легитимным лидером страны, который может распустить парламент. Тот факт, что Атамбаев получил около 64% голосов, говорит о том, что основная часть проголосовавших граждан страны, все-таки сделала ставку на преемственность, устав от политической неразберихи. Что касается внешних игроков, то довольная быстрая позитивная реакция Казахстана на результаты выборов, говорит о том, что Астану устраивает кандидатура Атамбаева. А заявления самого Атамбаева по поводу возможности закрытия американской военной базы в Кыргызстане, был явный реверанс в сторону Китая и, особенно, России, от которой многие кыргызские политики ждут политической и экономической поддержки, особенно в случае вхождения Кыргызстана в Таможенный Союз.
Но вся проблема в том, что после конституционной реформы, все заявления нового президента ничего не стоят без поддержки парламента, куда, входят не только однопартийцы Атамбаева по Социал-демократической партии Кыргызстана, но еще четыре других политических партий, в том числе и «Ата-Журт». Президент сейчас больше царствует, но не правит. Хотя, несмотря на это, уже появились версии о том, что победа Атамбаева станет новым источником конфликта между севером и югом. По крайней мере, проигравшие кандидаты в президенты в лице Адахана Мадумарова и Камчибека Ташиева представляющие юг страны, опять требуют сатисфакции. Но на данный момент, в политической элите Кыргызстана наблюдается временный баланс региональных кланов, так как здесь присутствуют как представители южных регионов, в лице той же Розы Отунбаевой или Омурбека Текебаева, так и северных кланов к которым можно отнести небезызвестного Феликса Кулова. При этом можно согласиться с теми кыргызскими экспертами, которые считают, что в случае очередного парламентского кризиса, возникнет потребность снова восстановить президентскую или президентско-парламентскую республику. И в случае нового противостояния в составе коалиционного правительства, появляется опасность для его распада. При таких условиях, глава государства будет вынуждена распустить парламент, что может вызвать новый рост политической напряженности в стране, который, к тому же, подкрепляется перманентным экономическим спадом.
Международные лоббисты
Досым Сатпаев
Приглашение бывшего премьер-министра Великобритании Тони Блэра в качестве консультанта по экономическим реформам в Казахстане вызвала чрезмерно бурную реакцию, которая, в основном, свелась к обсуждению того, зачем это понадобилось Блэру и собственно Казахстану. Откровенно говоря, биография Блэра очень четко указывает на то, что к экономике он имеет весьма отдаленное отношение, так как изучал право в Оксфордском университете. Хотя, с другой стороны, Тони Блэр, как адвокат, специализировался, в том числе, в вопросах коммерческого права и еще не ясно, будет ли наше правительство использовать его связи в своих судебных тяжбах с тем же Мухтаром Аблязовым, который уже получил политическое убежище в Великобритании?
Но мировая практика показывает, что в экс-лидерах важны не столько их профессиональные знания, а сколько наработанные связи, которые, по сути, превращают их в довольно мощных лоббистов международного плана. При этом за всю историю суверенного Казахстана, правительство уже не раз приглашало разных иностранных высокопоставленных советников, чья деятельность и результативность до сих пор покрыта мраком тайны. Помниться в свое время бывший глава Всемирного банка Джеймс Вулфенсон также приглашался в качестве консультанта по развитию Регионального Финансового Центра Алматы, о котором сейчас практически ничего не слышно. Но если вернуться к Тони Блэру, а точнее, к его британским корням, следует помнить о давних разговорах по поводу наличия так называемого «тайного мирового правительства», куда входят многие бывшие руководители, в основном, западных государств тесно связанные с транснациональными корпорациями, где они часто и находят гавань после своих отставок. Здесь стоит хотя бы вспомнить о небезызвестном Бильдербергском клубе, куда входит 383 человека, большая часть которых являются влиятельными людьми в области политики, бизнеса, финансовых структур, а также главами ведущих западных СМИ. Кстати, в 2008 году Блэр был назначен старшим советником и членом совета по международным связям крупного американского банка JP Morgan Chase & Co. И здесь интересным является исследование швейцарских ученых, которые на днях заявили о том, что благодаря математическому анализу связей 43 тысяч транснациональных корпораций выяснилось, что миром правит одна мегакорпорация получающая 60% общемировых доходов за счет деятельности самых крупных 147 ТНК, среди которых числится и JP Morgan Chase & Co.
Каспийский покер
Группа оценки рисков
Конкуренция за каспийские нефтегазовые ресурсы пока еще напоминает не кровавый боксерский ринг, а игру в покер, где каждая из сторон пытается собрать как можно более высокую покерную комбинацию, желательно роял-флэш. Как и в покере, прикаспийские страны наряду с потенциальными потребителями каспийского сырья, стараются вытеснить из игры других игроков с помощью ставок или блефа. Но проблема в том, что нередко благопристойная карточная игра заканчивается приличной потасовкой. И очередной покерный стрит, начался после того, как ЕС заявил о том, что реанимировал переговоры с Азербайджаном и Туркменистаном по строительству транскаспийского газопровода, который должен стать частью «Nabucco». Тема не новая, как, впрочем, и состав игроков. ЕС традиционно ссылается на российскую газовую монополию, к которой примешалась уже привычная перепалка Москвы и Киева по поводу транзитных цен за газ, что сильно напрягает европейцев. Для США любое ослабление России и Ирана в районе Каспия, лишь дополнительный шанс укрепить свои позиции в регионе. Как заявил в июне текущего года специальный посланник США по вопросам энергетики в Евроазиатском регионе Ричард Морнингстар, страны Кавказа и Центральной Азии могут усилить свое экономическое развитие путем увеличения запасов углеводородов, а также через диверсификацию экспортных маршрутов. В свою очередь, Россия, в тандеме с Ираном, как обычно, собирается выступить против любых нефте и газопроводов по дну Каспийского моря, по причине отсутствия его правового статуса. Туркменистан вообще не сделает лишних движений до тех пор, пока построенный газопровод не воткнут в его газовые закрома, откуда он гипотетически может поставлять в Европу до 40 млрд. кубометров газа в год. Зато Азербайджан явно получил хороший карточный расклад, так как при любом варианте Баку останется в выигрыше, особенно если окончательно подтвердятся данные об обнаружении крупного газового месторождения «Абшерон» на азербайджанском шельфе Каспийского моря. Как отмечают специалисты, с этой находкой общие газовые запасы в стране увеличились до 2,55 трлн. куб. м., часть из которого может пойти по «Южному газовому коридору», куда кроме «Nabucco», входят также Трансадриатический газопровод и газопровод Турция-Греция-Италия. Но одной из проблем является то, что стоимость самого «Nabucco» с 7,9 млрд. евро выросла до 12-15 млрд. евро, что постоянно оттягивает сроки его строительства. Что касается Казахстана, то глава государства еще в прошлом году во время первого государственного визита канцлера Германии Ангелы Меркель в нашу республику, заявил о том, что страна готова присоединиться к проекту, но в Европе лишь много говорят о «Nabucco», а практически мало что делается для его реализации. При этом Астана предложила не зацикливаться только на прокладке газопровода по дну Каспия, но и рассматривать другие варианты, как, например, строительство заводов по производству сжиженного газа в прибрежных районах прикаспийских стран для его дальнейшего экспорта на запад. Плюсом является то, что это дешевле прокладки морского газопровода и не связано с правовым статусом Каспия. К минусам относятся высокие транспортные издержки и низкие объемы экспорта.
Казахстанский «Газпром»
Группа оценки рисков
В настоящее время в Комитете экологии и природопользования Мажилиса Парламента находится законопроект «О газе и газоснабжении», с принятием которого в Казахстане может появиться единый национальный оператор газа, который будет обеспечивать как внутренние потребности страны, так и осуществлять экспортные поставки «голубого топлива». Как отмечают эксперты, по данным «КазМунайГаз», разведанные запасы газа в Казахстане составляют 3,7 триллиона кубических метров. Из них 34,5% приходится на попутный газ нефтяного месторождения Кашаган, 23,2% - на месторождение Карачаганак и 17,3% - на Тенгиз.
Министерство нефти и газа еще в прошлом году заявляло о том, что планирует направить в правительство законопроект, предусматривающий создание национального оператора по газу. То есть, по аналогии с Россией, в Казахстане, возможно, появится свой «Газпром» на базе дочерней компании «КазТрансГаз» входящей в структуру НК «КазМунайГаз» (КМГ). Интересно отметить, что в начале октября текущего года после кадровых рокировок в КМГ «КазТрансГаз» возглавил Нурбол Султан до этого занимавшего место руководителя АО «КазТрансОйл».
Согласно законопроекту национальный газовый оператор может получить исключительное право закупки газа у работающих на территории Казахстана недропользователей. Стоит отметить, что газовая тема в республике уже не раз была точкой напряжения в отношениях между правительством и нефтегазовыми компаниями. Все началось еще во время бурного обсуждения законопроекта «О недрах и недропользовании» в прошлом году, когда правительство внесло предложение о том, что попутный газ, который появляется при добыче нефти, должен стать собственностью государства. Логика правительства была ясна. С одной стороны, снизить экологическое давление на окружающую среду из-за распространённой практики сжигания попутного газа. С другой стороны, решить проблему газового обеспечения регионов Казахстана. Это связано с тем, что правительство тратит около 40-50 млрд. тенге на газификацию страны и теперь хочет переложить основную часть расходов на добывающие компании. Кстати, в рамках обсуждения закона «О газе и газоснабжении» речь также шла об утилизации газа, которая включало в себя строительство 12 газотурбинных электростанций, а также 12 установок по комплексной утилизации газа и газоперерабатывающих заводов. Возможно, часть финансовой нагрузки по реализации этих проектов также может быть возложена на добывающие компании.
-
Персона
Главный редактор сайта risk.kz
:
Досым Сатпаев - директор "Группы оценки рисков", кандидат политических наук.
