КЛУБ «PROGNOSIS». Перспективы Таможенного союза
(Совместный проект Альянса Аналитических Организаций и газеты «Свобода слова»)
Вступление:
Как показывает практика, многих казахстанцев часто беспокоит не только то, что происходит сегодня, но и с чем мы можем столкнуться завтра. Именно поэтому, не претендуя на лавры Нострадамуса и разработчиков программы развития Казахстана до 2030 года, методом проб и ошибок, мы попытались заглянуть в будущее, при этом, четко осознавая, что прогнозы вещь неблагодарная. По такому случаю польский литератор Славомир Врублевский говорил, что все сегодняшние факты – это вчерашние предсказания, но попробуй найди теперь тех предсказателей. Еще сложнее, если речь идет о политических сценариях будущего в постсоветских странах, где решения часто принимаются не из объективных потребностей, а из субъективных желаний, главным из которых сделать так, чтобы у «слуг народа» было все и за это им ничего не было.
Но, несмотря на все эти трудности, с июня 2010 по январь 2011 гг., Альянс аналитических организаций и газета «Свобода слова» реализовали совместный проект в рамках Клуба «Prognosis», где участники Альянса, а также приглашенные эксперты обсуждали разные сценарии развития ситуации не только в Казахстане, но и в других странах. Для нашего ежегодника мы решили отобрать самые интересные прогнозы, в том числе с точки зрения стимулирования дискуссии по поводу того, какое «завтра» и «послезавтра» ждет нашу республику с учетом динамичной трансформации окружающего мира.
Досым Сатпаев,
Ведущий клуба «Prognosis»,
Директор «Группы оценки рисков»,
к.п.н.
Перспективы Таможенного союза
Несмотря на негативную реакцию части казахстанской общественности по поводу создания Таможенного союза, данный интеграционный проект, все-таки, вступил в силу. Тем самым, практический вопрос: «Зачем?» перешел в риторический: «Что дальше?». Проблема в том, что на первый вопрос так и не был дан четкий ответ, который бы устроил всех противников этого проекта. И чего больше в ТС, экономики или политики также непонятно. Скорее всего, на второй вопрос уже не надо будет искать ответы, так как в ближайшее время мы проверим, кто оказался прав, пессимисты или оптимисты. Тем более что в начале 2012 года ТС должен перейти на второй уровень своего развития в рамках Единого экономического пространства Казахстана, России и Белоруссии. Кстати, определенная часть казахстанской общественности продолжает винить казахстанское правительство в том, что оно не активно отстаивало экономические интересы Казахстана в переговорах с Россией по поводу создания ТС. В частности, до сих пор не ясна судьба тысячи казахстанских граждан, которые занимались челночным бизнесом и теперь могут потерять основной источник доходов. Так что в скором времени в полку протестных социальных групп может быть пополнение.
Толганай Умбеталиева – генеральный директор Центральноазиатского фонда развития демократии, политолог
В краткосрочной перспективе более ощутимы будут экономические последствия - рост розничных цен на товары массового потребления, ухудшение положения отечественных бизнес-структур и т.д. В политической же части – вероятно, повышение социальных рисков внутри страны, в связи с ухудшением социального самочувствия населения. Но, несмотря на то, что сейчас правительство Казахстана проигрывает в информационной «борьбе» за формирование общественного мнения, власть не откажется от Таможенного союза.
Айдос Сарым – руководитель Фонда Алтынбека Сарсенбайулы, политолог
Значительная часть населения видят в этом проекте не столько экономическую, сколько политическую составляющую, считают, что он чреват в длительной перспективе – утерей государственности. Полагаю, что в ближайшее время ТС не сможет заработать в полную мощность, а Россия и Казахстан не смогут разрешить все спорные моменты. Отсроченные и отложенные «на потом», «до хороших времен» болезненные для экономик вопросы станут поочередно «выстреливать» и ломать пиар-фон, приводить к росту цен и тарифов. Не будем забывать, что и в Казахстане, и в России приближаются большие электоральные кампании. Разница лишь в том, что для наших властей тема союза будет скользкой, чреватой потерей электоральной поддержки. Не исключено, что тема денонсации соглашений по ТС может стать мощным лозунгом для мобилизации оппозиционного, да и вообще национально-патриотического электората. В целом, я считаю, что у Таможенного союза, равно как у СНГ, ОДКБ нет никакого будущего.
Замир Каражанов – политолог
Вопрос конкурентоспособности Казахстана, в том числе в Таможенном союзе, упирается в проблему профессионализма чиновников. Более шаткие позиции в Таможенном союзе у малого и среднего бизнеса. Конечно, Таможенный союз ударит по интересам простых потребителей, которым придется приобретать импортные товары по высоким ценам. Кроме них могут пострадать торговцы оптово-розничных рынков. Но из этого не следует ожидать бунта пустых кастрюль, хотя недовольство будет о себе давать знать.
Бурихан Нурмухамедов – политолог
По моему мнению, роль челночного бизнеса в экономике и, особенно, в социальном самочувствии населения заметно снизилась за последние годы. Если учесть значительное снижение совокупного спроса из-за последствий мирового финансового и экономического кризиса и усиление роли крупных компаний в торговле, то вероятность серьезного дефицита товаров и высокого роста потребительских цен из-за сокращения челноков невелика. Социальные же издержки такого решения, я думаю, будут не больше, чем проблемы ипотечников или заемщиков банков. Челноки в массе своей не структурированы, не имеют своих сильных ассоциаций и, таким образом, не имеют своего серьезного лобби, как в органах власти, так и в политических партиях, в средствах массовой информации и НПО. Все это ведет к тому, что роль челночного бизнеса заметно снизится.
Магбат Спанов – доктор экономических наук
Само по себе сокращение челночного бизнеса не должно привести к росту дефицита товаров и очередному росту потребительских цен. На рост потребительских цен в первую очередь повлияет тарифная политика Таможенного Союза, и в первую очередь интересы России, когда она в очередной раз, за счет высоких таможенных пошлин, попытается поддержать своего неконкурентоспособного отечественного производителя и ограничит поступление дешевых товаров из стран Юго-восточной Азии или Турции.
Прогноз по Киргизии: облачно без прояснения
Сергей Михеев, генеральный директор Центра политической конъюнктуры – для РИА Новости
Новый 2011 год Киргизия начала с наконец-то сформированными законодательной и исполнительной ветвями власти. Судя по всему, киргизскими политиками на данный момент достигнут некий компромисс, в результате которого нынешняя конфигурация правительства и правящей коалиции имеет шанс продержаться хотя бы до намеченных на конец этого года президентских выборов. Созданный альянс объединил в себе северные и южные элиты страны, скрытое противостояние между которыми уже многие годы осложняет внутриполитический процесс в Киргизии. Власть не раз поочередно переходила то в руки северян, то в руки южан, что чаще всего сопровождалось конфликтами. Порой весьма кровопролитными, как это случилось в апреле прошлого года.
По сути, противостояние между севером и югом страны выходило на уровень угрозы для самой киргизской государственности. Соблазн поделить страну именно таким образом сохраняется и сегодня. Фактически первая попытка создания правящей коалиции в парламенте оставляла партию южан – «Ата-Журт» за бортом исполнительной власти, чем провоцировала очередную напряженность. И вот сейчас появился шанс достичь общенационального консенсуса, что само по себе весьма примечательно и важно.
Впрочем, это не значит, что у правящей коалиции и нового состава правительства безоблачные перспективы. Проблем в стране масса, и не секрет, что многое будет зависеть от отношений власти с внешними партнерами. И в первую очередь с Россией, помощь которой, говоря откровенно, уже не первый год позволяет Киргизии оставаться на плаву. Это обстоятельство очевидно для большинства наблюдателей.
Кроме того, необходимо понимать, что в данном случае бессмысленно анализировать ситуацию в категориях, традиционных для западной школы политологии. Конечно, парламентская республика в Киргизии будет отличаться по ряду технологических особенностей от президентской. Но реальная суть политического процесса находится за кулисами этой демократической ширмы. Она сводится к особенностям межклановых, межэтнических и межгрупповых отношений, которые, порой, никак не отражаются на внешнем уровне публичной политики – причем, не только в Киргизии, но и в других государствах Средней Азии.
Реальная политика здесь делается не в ходе парламентских дискуссий, референдумов или даже выборов. Политические механизмы здесь в значительной степени архаизировались после распада СССР и в чем-то вернулись даже не в досоветское, а еще в дороссийское прошлое. Они лишь оформлены ширмой демократических процедур, как шапкой, периодически норовящей упасть с головы. Причем весьма нередко реальная ткань жизни вступает в конфликт с искусственно насаждаемыми нормами политической демократии в западном стиле. Прогнозирование ситуации в данном случае весьма затруднено, и поэтому периодические социальные взрывы, случающиеся, например, в Киргизии, становятся сюрпризом для многих внешних наблюдателей.
Впрочем, и после того, как первое удивление проходит, большинство экспертов продолжает упорно не видеть реальной жизни и пытается интерпретировать события в традиционных терминах евро-атлантической политологической школы: «революция – контрреволюция», «демократия – авторитаризм» – чем еще больше запутывает и себя, и всех остальных. Намеренно или нет, но этот «птичий язык» политологов уводит от осознания реальных смыслов происходящего.
Примером могут служить июньские погромы в Оше. Они никак не укладываются в раскручиваемую интерпретацию последних киргизских событий как «демократической революции восставшего народа против тирании авторитарной власти». Не говоря уже о том, что свергнутая «диктатура» Курманбека Бакиева не так давно пришла к власти в результате точно такой же «демократической революции», свергнувшей «диктатора» Аскара Акаева. Все это жонглирование словами к реальности имеет лишь некоторое отношение.
Если рассуждать об ошских событиях серьезно, то на мысли о действительных причинах происшедшего может навести трезвый анализ их реальных последствий – и того, кому они были выгодны.
Результат первый – ошские погромы позволили отвлечь внимание людей от реального содержания вопросов июньского референдума по переходу к парламентской республике и утверждения полномочий временного президента страны. События в Оше помогли перевести повестку референдума в русло проблем безопасности, сведя вопрос к следующей банальной постановке – «или мы все, не глядя, проголосуем на референдуме, или бардак и погромы продолжатся». Такая подмена тезисов позволила обеспечить на референдуме победу властей. А референдум, в свою очередь, стал единственным и главным фактором легитимации новой власти, пришедшей в результате апрельских событий.
Результат второй – в результате референдума Киргизия переведена в разряд «парламентской республики». Известно, что самыми горячими сторонниками этой идеи были США. Не секрет, что новая редакция киргизской конституции писалась при прямом участии американских консультантов.
Результат третий – на данном этапе полностью разгромлено узбекское политическое и экономическое лобби, имевшее особые претензии на рост влияния в стране и пытавшееся воспользоваться нестабильной ситуацией для укрепления своих позиций.
Результат четвертый – на юге страны в результате погромов произошел серьезный передел собственности. Причем речь шла не только о разгроме узбекских элит, но и о переделе сфер влияния между «старыми» и «новыми» группами киргизской элиты. Впрочем, здесь результаты неоднозначны. Но сам факт того, что конкурирующие киргизские кланы и элитные группы под шумок межэтнических столкновений выясняли отношения и пытались переделить сферы влияния, не вызывает никакого сомнения.
Результат пятый – события в Оше значительно активизировали и обострили в Киргизии националистические и радикальные исламские тенденции. В целом по итогам 2010 года, ставшего поистине кровавым в истории современной Киргизии, уровень нестабильности в стране значительно вырос, а также понизился порог возможности дестабилизировать ситуацию в любой момент. То есть местное общество стало значительно легче расшатать и подтолкнуть к насилию. А значит, стало легче и манипулировать внутриполитической ситуацией в стране в целом. В том числе и внешним силам.
Перечислять можно еще довольно долго. В целом ошские события были подобны многоуровневой конструкции, на каждом этаже которой решались свои задачи. И даже если поверить официальной версии о стихийном начале столкновений, все равно очевидно, что события были по полной программе использованы всеми заинтересованными силами. И это не имеет никакого отношения к либерально-романтическим рассуждениям о «борьбе демократии с мировым злом».
Все это заставляет по-другому оценивать перспективы развития ситуации в Киргизии. Ситуация эта, к сожалению, по-прежнему балансирует на грани. К примеру, очередным фактором дестабилизации могут стать появившиеся слухи о том, что действующий президент Роза Отунбаева якобы собирается отменить намеченные на конец этого года президентские выборы и продлить срок собственных полномочий. Вряд ли подобное развитие событий вызовет восторг даже у тех, кто сейчас входит в правящую коалицию, не говоря уже о деятелях оппозиции. Появятся вопросы и у внешних игроков, если, конечно, слухи соответствуют действительности.
Основной же проблемой Киргизии, вселяющей беспокойство, остается острый недостаток ответственных политиков, способных подняться над узкокорыстными и групповыми интересами для того, чтобы осознать и сформулировать общенациональную повестку дня. Повестку развития киргизского общества, а не постоянного дележа не столь уж богатых ресурсов этой горной республики.
Экономический шлагбаум
Группа оценки рисков
Не так давно, правительство, Национальный банк и Агентство по регулированию и надзору финансового рынка и финансовых организаций (АФН) заявили об основных направлениях экономической политики на 2011 год, которые оригинальностью не отличаются. В этом нет ничего удивительного, учитывая то, что все эти направления должны укладываться в рамки стратегического развития РК до 2020 года, где также говорится о повышении конкурентоспособности казахстанской экономики, ее диверсификации, росте социального благосостояния и развитии человеческого капитала.
Что касается казахстанской конкурентоспособности, то тема эта довольно популярна у наших чиновников, особенно в преддверии создания Единого экономического пространства (ЕЭП) России, Казахстана и Беларуси, а также в ходе подготовки к вступлению нашей республики во Всемирную торговую организацию. С высоких трибун разносятся громогласные заявления о том, что казахстанский бизнес готов к конкуренции по многим фронтам. Хотя этот оптимизм разделяют не все. Например, директор центра экономического анализа «Ракурс» Ораз Жандосов считает, что проникновение российских государственных банков в казахстанскую финансовую систему должно находиться под контролем финансовых и монетарных властей Казахстана, так как это представляет опасность для экономического суверенитета страны. Здесь явный намек на необходимость установки «экономического шлагбаума» для некоторых российских бизнес структур. Интересно отметить, что если раньше, экономическую угрозу видели со стороны Китая, которого обвиняли в попытках увеличить свою долю в таких стратегических отраслях казахстанской экономики, как нефтегазовый сектор. То теперь под прицел попала Россия. Кстати, это уже не первый камень в огород иностранных банков. В прошлом году, председатель правления АО «Народный банк» Умут Шаяхметова также заявляла о том, что если увеличивается интерес к Казахстану со стороны государственных банков России и Китая, то, наверное, это, в первую очередь, политические интересы, а не коммерческие.
Но, откровенно, говоря, даже без российских и китайских банков, наша банковская система до 2007 года, принимавшая активное участие в надувании «финансового мыльного пузыря», также поставила экономическую безопасность Казахстана под угрозу. Хотя можно согласиться с финансистами в одном. За спиной любого крупного иностранного бизнеса обычно маячит силуэт конкретного государства, которое будет заинтересованы в том, чтобы в политической элите Казахстана появились лоббистские группы, активно продвигающие их интересы. А это уже реальная угроза для национальной безопасности нашей страны. Тем более что высокий уровень адаптации к казахстанским экономическим условиям как раз демонстрирует бизнес из России, Китая, Турции, стран Юго-Восточной Азии и Ближнего Востока. В значительной степени это связано с тем, что для компаний из этих стран и регионов, существующие правила экономической игры, как, например, высокий уровень коррупции и непрозрачная система управления, более привычны, чем для компаний из других стран. А в таких условиях, найти своих агентов влияния в политической и бизнес элите Казахстана не представляет большой сложности.
Тирания расстояний
Досым Сатпаев
У Люциана Воляновского есть довольно интересная книга под названием «Материк, переставший быть легендой», которая посвящена Австралии. Если кому-то ее удастся прочитать, то он сразу же придет к мысли о том, что между Казахстаном и Австралией есть некоторые общие черты. Не секрет, что на австралийский материк ссылали каторжников, а в казахстанские степи целые репрессированные народы. И здесь и там, одной из стратегических отраслей является скотоводство и производство пшеницы. И у нас, и у них активно разрабатывают практически всю таблицу Менделеева. Но есть еще одна общая черта, которую Воляновский довольно метко назвал «тирания расстояний». Так, например, в западной части Австралии один только избирательный округ Калгурли охватывает около 2,6 млн. квадратных километра, что почти равняется площади Казахстана. Хотя и наша республика занимает 9 место в мире по размерам территории, что априори делает транспортную инфраструктуру одной из стратегических сфер не только с точки зрения экономического развития страны, но и в плане обеспечения национальной безопасности. Ведь даже при наличии ракет дальнего действия и боевой авиации, без быстрой массовой переброски сухопутных войск в зону боевых действий, в том числе наземным транспортом, не обойтись. Это, кстати, касается очагов экологического бедствия и природных катастроф.
Поэтому неудивительно, что в ноябре прошлого года актуальным вопросам состояния транспортной безопасности и развития транзитных возможностей Казахстана было посвящено очередное заседании межведомственной комиссии Совета безопасности РК. И вот уже на этой неделе, премьер-министр РК Карим Масимов и министр транспорта и коммуникаций РК Абельгази Кусаинов подписали меморандум о сотрудничестве на 2011 год по повышению позиций транспортной инфраструктуры республики в глобальном индексе конкурентоспособности (ГИК) Всемирного экономического форума. Ставится вполне конкретная цель - занять 51 место в мире по качеству транспортной инфраструктуры. И на это собираются потратить в 2011 году 333,3 млрд. тенге. Игра, конечно, стоит свеч, учитывая географическое расположение Казахстана между Россией, Китаем и странами ЦА. Удивляет лишь то, что среди показателей ГИК к 2012 году, мы собираемся занять лишь 46 место по уровню прозрачности принимаемых решений. Откуда такая «скромность», особенно после того, когда одним из лозунгов Казахстана в роли председателя ОБСЕ, был призыв к transparency? Почему бы, при наших амбициях, не поставить цель подвинутся поближе хотя бы к тридцатке лидеров по уровню прозрачности? Ведь без быстрых темпов в этой сфере, мы так и не сможем создать качественную транспортную инфраструктуру, тем более учитывая традиционно высокую коррупционную составляющую в этой сфере. Наши чиновники давно усвоили одну простую истину. Легче всего закапывать бюджетные деньги в строительство дорог, чтобы там выросла собственная «капуста». Как писали в одном юмористическом романе: «Новый уложенный асфальт приятно шуршал под колесами машин. Мило шуршали и купюры в карманах тех, кто сидел сейчас в этих машинах благодаря тому, что смогли получить подряд на строительство этих дорог». В таком случае, как бы дорога «Западная Европа - Западный Китай», в казахстанской ее части, не стала напоминать алматинские улицы, которые умудряются ремонтировать чуть ли не каждый год.
Организация «Исламская конференция» в контексте предстоящего председательствования Республики Казахстан в 2011 году
Нурлан Смагулов,
специально для Группы оценки рисков
После председательства Казахстана в ОБСЕ , МИД РК, впрочем, как и все руководство страны, осуществляет подготовку к новому этапу своего внешнеполитического дебюта – Председательствованию в 2011 году в Организации «Исламская конференция» (далее ОИК). Каковы перспективы председательствования? Какие позитивные и негативные последствия могут быть для Казахстана в рамках председательствования? И насколько действенным окажется решения ближневосточного вопроса в рамках председательствования нашей страны в ОИК? Чтобы дать ответы на поставленные вопросы нужно, прежде всего, напомнить каковы место и роль ОИК в международных отношениях и мировой политике.
Основана ОИК 25 сентября 1969 года на Конференции глав мусульманских государств в Рабате с целью обеспечения исламской солидарности в социальной, экономической и политической сферах, борьбы против колониализма, неоколониализма и расизма и поддержки Организации освобождения Палестины. Она является самой крупной и наиболее влиятельной официальной правительственной мусульманской международной организацией. В настоящее время объединяет 57 стран с населением около 1,5 млрд. человек, то есть почти пятая часть всего населения земного шара. Созданию ОИК способствовал ряд событий, потрясших исламский мир, главными из которых являются поражение в арабо-израильской войне 1967 года и поджог мечети Аль-Акса в Иерусалиме израильскими экстремистами в 1969 году.
Учитывая все особенности данной организации, нужно отметить, что Казахстану предстоит нелегкий период в его внешнеполитическом амплуа председателя: в отличие от «светской» ОБСЕ ОИК включает в себя государства, которые считаются традиционно мусульманскими или имеют преимущественно исламское население. Поэтому все вопросы, связанные с религией, вопросы, связанные с Исламом, выступают в первых рядах своего решения. Для ОИК проблемы, носящие религиозный характер, имеют принципиальное значение: во-первых, это необходимость решения Палестинского вопроса; во-вторых, это определение статуса третьей Святыни мусульман – мечети Аль-Акса (мечети Омара) в Иерусалиме; в-третьих, усиление в мировой политике с расширением числа участников ОИК. Если две первые позиции не вызывают никаких сомнений, то третья позиция инерционна, так как оценка эффективной деятельности ОИК довольно спорна. Существует много мнений на этот счет. К примеру, председатель Исламского комитета России Гейдар Джемаль, комментируя перспективы ОИК, заявил, что ее деятельность нельзя назвать эффективной, поскольку шаги, которые предпринимают лидеры стран-участниц организации, носят антиисламский характер, а сами лидеры приведены на свое место западным сообществом с целью контролировать исламский фактор на соответствующих территориях. Более того, Джемаль полагает, что «… все эти бюрократические режимы, не исключая и Саудовского, являются ставленниками западного сообщества, и главное различие между ними заключается в том, что одни ориентированы на Соединенные Штаты, а другие - на постколониальную Великобританию, общий рынок и, может быть, на континентальную Европу». Не сильно отличается позиция руководителя Союза мусульман Казахстана Мурата Телибекова, который в одной из интервью так охарактеризовал деятельность ОИК: «Организация исламская конференция демонстрирует удручающую инфантильность».
Трудно не согласиться с мнением ведущих исламских деятелей, но стоит надеяться на то, что Казахстан все же сможет изменить сложившийся стереотип об ОИК.
Итак, с какими проблемами может столкнуться Казахстан на посту председателя организации? На наш взгляд, для Казахстана это будет периодом лавирования между участниками-членами ОИК и лоббирования интересов внешних «игроков» в ОИК. Доводов для подобных предположений очень много:
Во-первых, Казахстан не должен будет потерять тот баланс равновесия, который он обрел в период своего председательствования в ОБСЕ. Иными словами, чтобы работа в авторитетном органе «не пошла насмарку».
Во-вторых, как член ОИК Казахстан обязан будет придерживаться соглашений членов Бюро по бойкоту Израиля, созданного на базе ОИК, что в принципе для Казахстана не представляется возможным.
В-третьих, сохранить целостности и единства членов организации посредством взаимного их сближения.
В-четвертых, Казахстану необходимо сохранить статус доброжелательного государства, позиционирующее себя как Центр «Съезда мировых и традиционных религий».
По порядку:
1. Сохранение статус-кво Казахстана как признанного авторитетного лидера стран Центральной Азии и не менее авторитетного участника ОБСЕ станет главной задачей страны во время передачи Турцией дружественному Казахстану кресла Председателя.
Достижения Казахстана в кресле Председателя ОИК не должны омрачить общую картину, созданную за 2010 год. На наш взгляд, по своему характеру это событие является весьма неординарным, учитывая, что только лишь в конце марта 2010 года Республика Казахстан открыло свое Постоянное представительство в Организации «Исламская конференция». Его открытие направлено на укрепление взаимодействия нашей страны с влиятельным международным объединением, в котором состоят 57 государств Европы, Азии, Африки, Северной и Южной Америки.
2. Можно предполагать, что дистанцирование или своеобразная «прохладная дипломатия» с ОИК до недавнего времени могла быть вызвана более теплыми отношениями с государством «Израиль».
Однако, учитывая прецедент гибели мирных граждан, вызванный расстрелом 31 мая 2010 года израильскими солдатами делегатов мирной «Флотилии свободы» в нейтральных водах Средиземноморья, пытавшиеся провести гуманитарную помощь Палестине, и, как следствие, упадок политического имиджа «Израиля» в глазах мировой общественности, Казахстан не мог не извлечь политической выгоды в решении сближения со странами ОИК в преддверии своего председательствования в этой организации. Казахстану следует решить весьма трудную проблему – восстановить дружественные отношения Турции (где Президент Казахстана является авторитетной личностью) и Израиля, что после трагедии гуманитарного кортежа решить практически не представляется возможным.
Существует еще одно препятствие в решении Казахстаном этого сложного вопроса – прозвучавшее в мае 2010 года в средствах массовой информации (по бегущей строке республиканского телевизионного агентства «Хабар») официальное заявление Министра иностранных дел государства Израиль Авигдор Либермана о том, что военный груз казахстанского самолета, задержанного тайландскими спецслужбами в аэропорту, был предназначен для палестинского радикального движения «Хамас» и умеренного исламского движения «Хезболла».* (Задержанный в Таиланде Ил-76 вез оружие для ХАМАСа и "Хезболлы" // http://vesti.kz/asia/50126/ (сведения на 12.05.2010 год)) В свою очередь, МИД РК не коим образом не отреагировал на заявление МИД Израиля. Учитывая, что Казахстан является республикой с преимущественно мусульманским населением, данный факт может негативно сказаться и на доверительных отношениях Израиля к Казахстану.
3. Нельзя не согласиться с мнением исследователя Султангалиева Магзума, который в одной из своих статей на страницах официального казахстанского издания пишет о том, что большинство осевых проблем мировой политики сосредоточено на Ближнем Востоке. Процессы, происходящие там, напрямую связаны с вопросами афгано-пакистанской стабильности, имеющими высокий уровень влияния на безопасность Центральной Азии и Прикаспия (выделено и подчеркнуто нами – С.Н.). *(Султангалиев М. Ближний Восток. Предотвратить катастрофу. // Казахстанская правда, 2010. – 16 июня, - № 149 (26210), - С.4)
К этому тезису можно только добавить, что вопрос одного из участников ОИК – Исламской республики Иран – также остается открытым: открытое противостояние Израиля и Ирана, отказ России Ирану в продаже «С-300», Противостояние США мирной «ядерной программе» Ирана, латентная конкуренция Саудовской Аравии и Ирана, а также многое другое, требующее своего решения в рамках председательствования Казахстана в ОИК.
В этом случае остается надеяться на лучшее: думается, что формат предстоящего Саммита ОБСЕ в Астане все же позволит главе Казахстана внести концептуальный вклад в строительство современной архитектуры евразийской безопасности, а также запустить программу взаимного сближения Израиля с Турцией и арабскими государствами, устраняющую причины угрожающего вакуума безопасности в регионе Ближнего и Среднего Востока.
4. Исходя из всего вышеперечисленного, можно сказать, что предстоящий в 2012 году «Съезд лидеров мировых и традиционных религий» будет действовать в прежнем формате, если все вопросы будут решены Председателем ОИК 2011 года положительно.
О подготовке к референдуму
Группа оценки рисков
Особенностью Казахстана, как, впрочем, и большинства постсоветских стран, является то, что многие политические комментарии у нас событийно ориентированные. Это хорошо было видно и во время обсуждения очередной инициативы о продлении президентских полномочий до 2020 года, когда были озвучены разные прогнозы по поводу дальнейшего развития ситуации. И, уже не в первый раз, все карты спутал сам глава государства, который отклонил предложение парламента провести референдум о продлении президентских полномочий. Хотя, как показало принятие закона «О лидере нации» в прошлом году, несогласие президента еще не ставит точку в этом политическом сценарии и депутаты обеих палат парламента большинством голосов, скорее всего, преодолеют президентское вето и инициируют референдум.
При этом для нас более важным является необходимость смотреть не на отдельные деревья, а постараться увидеть весь лес целиком. Ведь, с одной стороны, после принятия закона «О лидере нации» возник закономерный вопрос о целесообразности участия президента, уже в новом статусе, в очередных президентских выборах, так как долгосрочный легитимный мандат «лидера нации» вступил в противоречии с необходимостью получать очередной формальный мандат доверия в ходе выборной кампании. С другой стороны, при проведении президентских выборов 2012 года, глава государства также ничего не терял, учитывая гарантированность его победы.
Получается, что продление президентских полномочий до 2020 года или же участие главы государства в президентских выборах 2012 года, следует рассматривать лишь в качестве тактических инструментов, для достижения более важной цели. Речь идет о долгосрочной стабильности политической и экономической системы, в чем заинтересована не только существенная часть казахстанской политической элиты, но также крупные геополитические игроки наряду с иностранными инвесторами.
Это значит, что не суть важно какая модель, в конечном счете, будет выбрана, Тем более что временная разница пребывания у власти при реализации той или иной модели составляет всего 3 года. К 2020 году, при проведении референдума, первый президент будет иметь возможность находиться у власти еще десять лет. В то же самое время, если пройдут президентские выборы 2012 году, когда срок президентских полномочий будет ограничен пятью годами, глава государства получит мандат доверия до 2017 года. При этом не факт, что к этому времени не произойдет попытка со стороны главы государства запустить механизм преемственности власти, что позволяет ему сделать принятый закон «О лидере нации». А это, рано или поздно, потребует мобилизацию всех существующих политических, информационных, административных, силовых и финансовых ресурсов. И носителями этих ресурсов к этому времени должны быть не отдельные группы давления или ФПГ, а дееспособные политические и экономические институты.
-
Персона
Главный редактор сайта risk.kz
:
Досым Сатпаев - директор "Группы оценки рисков", кандидат политических наук.
