Афганский узел
Группа оценки рисков
На прошлой неделе в Афганистане прошла первая за последние десятилетия международная конференция, посвященная перспективам развития этой страны. Аналогичная конференция проходила 28 января 2010 года в Лондоне, где также принимали участие представители 70 стран, а также ведущих международных организаций, таких как НАТО, ЕС, МВФ и Всемирного банка. При этом для Хамида Карзая данное мероприятие имело не столько практический, а, сколько символический характер, так как оно должно было показать, что руководство Афганистана способно контролировать ситуацию если не в стране, то в столице и ее окрестностях. Хотя антиправительственные силы все-таки оставили свою визитную карточку в виде теракта в Кабуле и ракетного обстрела международного аэропорта. В то же самое время, проблема имеет более глубокий характер, так как после недавних президентских выборов, где были многочисленные нарушения, политическая легитимность Хамида Карзая, которая устраивает Запад и, в первую очередь, США, внутри самого афганского общества довольно низкая. Но, несмотря на это, Карзай настаивает на том, что его новое правительство в состоянии управлять страной самостоятельно, опираясь на собственные вооруженные силы и на солидную финансовую поддержку международного сообщества. Кстати, в 2006 году афганский президент просил $28 миллиардов долларов, но основные доноры Афганистана договорились выделить стране только $10,5 миллиарда долларов до 2011 года. Так что пришло время снова «раскошелится». Не удивительно, что Хамид Карзай призвал передать афганскому руководству больше полномочий при распределении поступающей в страну финансовой помощи. Но на фоне многочисленных коррупционных скандалов не только в правительстве Афганистана, но и среди членов семьи президента, данное предложение выглядит довольно смелым. А чтобы подсластить пилюлю афганское правительство представило на конференции Национальную стратегию экономического развития состоящей из пяти основных направлений. И в этом есть резон, так как без экономического возрождения страны, никакие международные коалиции не смогут гарантировать долгосрочную политическую стабильность. Но у этой Национальной стратегии есть два противника. Во-первых, наркоэкономика на которой завязаны, прямо или косвенно, многие афганские политики и полевые командиры. Во-вторых, нехватка «человеческого капитала». Ведь для реализации этой стратегии нужны не только деньги, но и местные профессиональные кадры. В противном случае, Афганистан попадет в ловушку многочисленных иностранных консультантов от МВФ и ВБ, которые «съедят» существенную часть международной помощи в качестве оплаты за труд, как это уже не раз было в других странах, при этом, не добившись поставленных целей. Интересно отметить, что пока только Казахстан заявил о том, что начал реализацию образовательной программы по обучению афганских граждан в вузах нашей страны стоимостью в $50 миллионов долларов. Не менее важным является позиция официальных властей Афганистана по поводу реинтеграции в мирную жизнь представителей движения «Талибан». Эта тема, кстати, является одним из доводов Карзая в пользу реализации в Афганистане «иракской модели» передачи военной власти от международной коалиции местным властям. Но даже, если умеренные антиправительственные силы сложат оружия, то само движение «Талибан» никуда не денется. Это, кстати, подтвердил и скандал, связанный с публикаций в СМИ несколько тысяч секретных документов американских военных о войне в Афганистане. Судя по содержанию документов, давняя поговорка о том, что во время любой войны первой жертвой становится правда, лишь в очередной раз нашла свое подтверждение, так как радужные официальные заявления и мрачная реальная ситуация в Афганистане оказались диаметрально противоположными.
Понятно, что данная утечка является одним из следствий мощного скрытого конфликта части военного истеблишмента США с президентом и его администрацией, особенно после скандального ухода в отставку бывшего командующего американскими войсками в Афганистане генерала Стэнли Маккристала. Но нас больше должен волновать тот факт, что согласно этим документам силы международной коалиции проигрывают войну, в то время как пакистанские разведслужбы помогают талибам. Это значит, что движение «Талибан» до сих пор представляет серьезную угрозу и для стран Центральной Азии.
Таджикистан в поисках альтернативы
Аждар Куртов, главный редактор журнала «Проблемы национальной стратегии» (РИСИ) – для РИА Новости
Как сообщил директор департамента Минэкономразвития РФ Максим Медведков по итогам заседания, состоявшегося 16 июля в Москве, Таджикистан, Киргизия, Армения, Молдавия и Украина, совместно со странами – участницами Таможенного союза (Россия, Белоруссия, Казахстан) намерены заключить единый договор о свободной торговле. Главное, что закрепляет договор, – это практически полная отмена импортных пошлин. Подразумевается свободный транзит товаров в Зоне свободной торговли, а также создание наднационального арбитража для разрешения торговых споров (по примеру ВТО).
Для Таджикистана участие в Зоне свободной торговли стран СНГ жизненно важно. Кардинальная проблема этой страны, выступающая объективным ограничителем экономического развития, – это пространственная замкнутость республики, граничащая с изоляцией. Высокогорье Памира с юга и востока существенно затрудняет строительство любых транспортных магистралей. И хотя с помощью китайцев сегодня здесь возводят новые автодороги и туннели, а на американские доллары построены несколько мостов через реку Пяндж, это не смогло заменить для Душанбе снижение товаропотоков по другим направлениям – с бывшими союзными республиками.
В этой году национальные статистические органы Таджикистана прогнозируют неплохие экономические перспективы (рост ВВП в 5%), однако прогнозы зарубежных структур несколько скромнее: Статкомитет СНГ и ЕБРР дают 4%, ООН и МВФ – 3%, Азиатский банк развития – 2%. Вряд ли Таджикистану удастся создать условия для устойчивого экономического роста. Имея самый высокий прирост населения в СНГ (28,2 на 1000 человек), республика не в состоянии обеспечить своих граждан рабочими местами. Интересно, что, вопреки общемировой тенденции, в Таджикистане растет численность сельского населения, которое составляет 73,7% от общей численности в 7,5 миллионов граждан.
Хроническая болезнь – бедность – фактически остается неискоренимой. Около 18% таджиков на удовлетворение своих нужд тратят всего 1 доллар в день. А эта форма бедности уже граничит с физическим недоеданием. Например, Таджикистан занимает устойчивое последнее место в СНГ по такому показателю, как количество продуктов, которое можно приобрести на сумму среднедушевого денежного дохода домашних хозяйств. В месяц этот показатель по пшеничному хлебу составляет всего 50 килограмм, тогда как на Украине – 240, в России – 433, Казахстане – 207, в Молдавии – 138, а в соседней Киргизии – 63 килограмма. Аналогичные диспропорции и по другим важнейшим продуктам питания, например, по молоку: показатель Таджикистана – 64 килограмма (в России – 544, на Украине – 267, в Казахстане – 233, Молдове – 149, Киргизии – 101).
Мировой финансово-экономический кризис вызвал дополнительное снижение спроса на экспортную продукцию Таджикистана, например, цены на хлопок и алюминий упали на 30-50%. Сокращение валютных поступлений привело к невыполнению доходной части государственного бюджета. В совокупности эти обстоятельства повлияли на трансформацию внешней политики Душанбе.
Наблюдая за динамикой отношений Таджикистана с внешним миром, бросается в глаза то, что после назначения в декабре 2006 года нового министра иностранных дел РТ Хамрофона Зарифи, бывшего до этого послом в США, внешнеполитический курс Душанбе приобрел новые черты. Во-первых, серьезно усилился курс на конфронтацию с Ташкентом. Во-вторых, наметилось определенное охлаждение отношений с Россией. И, наконец, расширилось сотрудничество Таджикистана с США и НАТО. Североатлантический альянс в апреле 2009 года принял решение об увеличении транзита грузов через эту республику в Афганистан. Американцы также обсуждают с таджикским руководством планы создания так называемых «пунктов временного базирования» и учебного центра по подготовке кадров для вооруженных сил Таджикистана. Очевидно, что США осторожно прощупывают Душанбе на роль своего нового партнера в Центральной Азии, способного помочь на афганском направлении. Для этого в Вашингтоне фактически прекратили критику Эмомали Рахмона за его внутреннюю политику.
Уловив интерес со стороны США, официальный Душанбе постарался конвертировать его в осязаемую выгоду для себя. Американская помощь и кредиты Таджикистану уже превысили 1 миллиард долларов. Американцы профинансировали (полностью или частично) строительство четырех мостов, связывающих Таджикистан с Афганистаном.
Одновременно президент Таджикистана попытался идти по пути белорусского президента Лукашенко, настаивая на больших преференциях со стороны Москвы. В частности, это стало предметом переговоров во время визита Эмомали Рахмона в Москву в феврале 2009 года. Но Кремль не пожелал оплачивать дополнительные суммы за пребывание в Таджикистане военной базы. 201-я мотострелковая дивизия, сыгравшая важнейшую роль в прекращении гражданской войны 1992-1997 годов, по договору 2004 года была преобразована в военную базу. Тогда же был урегулирован вопрос об оптико-электронном узле системы контроля космического пространства «Окно» (другое название - «Нурек»). Он был зачтен в счет погашения внешнего долга Таджикистана перед Россией.
Не совсем понятный шаг был предпринят Душанбе с введением нового закона о государственном языке. Хотя статус русского языка остался неизменным как языка межнационального общения, новые законодательные нормы устранили возможность пользоваться русским языком в официальном обороте.
Москва не стала поддерживать Душанбе в его конфликте с Узбекистаном по водно-энергетическим проблемам. Вероятно, не без влияния данного обстоятельства затормозился вопрос об организации на территории Таджикистана еще одного российского военного объекта – аэродрома «Айни» вблизи Душанбе. Договоренность об этом была достигнута в июле 2008 года, но так и осталась нереализованной. Тем временем американцы уже предложили таджикской стороне использовать данный аэродром для переброски грузов коалиции в Афганистан.
Очевидно, что руководство Таджикистана торгуется. В условиях все более обостряющегося конфликта с Узбекистаном, дошедшего по перекрытия железнодорожного сообщения между государствами, Душанбе заинтересован в максимальном привлечении на свою сторону потенциальных союзников. По-видимому, новые военные объекты США в Таджикистане призваны служить именно этой цели. Да только президент Рахмон не может не понимать, что никакие американцы не способны заменить Россию. Военное и военно-техническое сотрудничество с Москвой позволяет Таджикистану, как члену ОДКБ, и обеспечивать собственную безопасность и получать вооружение и запасные части по внутрироссийским льготным ценам.
Что же касается вопроса об условиях пребывания российской военной базы в Таджикистане, то переговоры об этом продолжаются, и не исключено, что после 2014 года прежний режим может быть изменен. Пока же, по словам министра обороны РФ Анатолия Сердюкова, сумма в 300 миллионов долларов, на которую ориентируется таджикская сторона, непонятно как была рассчитана.
Внешнеполитическое маневрирование Душанбе пагубно сказалось на защите внешних рубежей СНГ от проникновения наркотиков из Афганистана. Настояв на уходе российских пограничников с таджико-афганской границы в 2005 году, Душанбе так и не смог обеспечить должный уровень охраны.
Тем не менее, Россия по-прежнему выступает ведущим торговым партнером Душанбе. В Таджикистане функционирует несколько десятков предприятий с участием российского капитала. Таджикские трудовые мигранты хотя и снизили объемы своих денежных переводов из России на родину на 35%, выступают основным каналом привлечения средств в республику.
Неформально о конкретном
Досым Сатпаев
Неформальная встреча министров иностранных дел государств-участников ОБСЕ в Алматы создала хорошую возможность для обсуждения глобальных и локальных проблем. Наиболее важным является попытка понять, каким будет посткризисный мир не только в сфере экономики, но и глобальной геополитике, учитывая то, что разговоры о новом мировом порядке пока не имеют конкретики. Судя по выступлению президента Казахстана, ОБСЕ должно сделать все, чтобы занять одно из ключевых мест в системе обеспечения не европейской, а евроазиатской безопасности. Хотя желающих, кроме ОБСЕ, занять это место и сейчас достаточно. Но многое зависит не от общих рассуждений, а от конкретной нейтрализации или минимизации масштабов, в первую очередь, локальных конфликтов. Поэтому, многих интересуют результаты данного неформального саммита именно в этом направлении.
По поводу наиболее болезненных тем, которые предполагаются обсудить речь идет, по крайней мере, о трех направлениях. В первую очередь, это сложная ситуация в Кыргызстане. Предложения Казахстана оказать экономическую помощь этой стране уже звучали во время саммита СВМДА в Стамбуле, на встрече глав государств участников ШОС в Ташкенте, а также во время юбилейного заседания Межгосударственного совета Евразийского экономического сообщества (ЕвразЭС) и саммита участников Таможенного союза в Астане. Интересно отметить, что сейчас впервые была озвучена сумма, которую Казахстан готов потратить на поддержку Кыргызстана. Речь идет о десяти миллионах долларов. Что касается России, то она уже заявила о выделении $20 миллионов. Хотя насколько можно понять, Казахстан предлагает раскошелиться, как другим участникам ОБСЕ, так и международным финансовым структурам. Именно этой теме должны будут посвящены две международные конференции в июле и августе текущего года, так как, по мнению казахстанской стороны, ожидаемый дефицит бюджета и средств на восстановление разрушенной инфраструктуры оценивается приблизительно в $1 миллиард долларов.
Естественно, традиционной темой является Афганистан. При этом Казахстан активно пытается усилить роль ОБСЕ в развязывании афганского узла. Насколько можно понять, основные предложения в основном замыкаются на традиционных вопросах экономического и гуманитарного развития этой страны, которой необходимо оказывать всестороннюю поддержку. В частности, Казахстан начал реализацию образовательной программы по обучению афганских граждан в вузах нашей страны стоимостью в $50 миллионов долларов. И это правильно, учитывая то, что в Афганистане катастрофическая нехватка квалифицированных кадров для различных отраслей экономики. Хотя, в скором времени, аналогичная ситуация будет наблюдаться и в соседнем Кыргызстане. Не менее интересным было то, что в своем выступлении глава Казахстана поддержал позицию официальных властей Афганистана на реинтеграцию в мирную жизнь представителей движения «Талибан».
Отдельно стоит проблема Нагорного Карабаха. Естественно, что, будучи председателем ОБСЕ, Казахстан должен что-то говорить по поводу существующих болевых точек, в том числе и касательно территориальных конфликтов. Как говорится, статус обязывает. Но, не стоит забывать, что Азербайджан является нашим партнером по каспийским проектам, как, например, в рамках Баку-Тбилиси-Джейхан, а также участником объединения тюркского мира, к которому принадлежит и Казахстан. В то же самое время, Армения входит в ОДКБ и ЕвразЭС, где также активное участие принимает Казахстан. К тому же основной для переговоров двух конфликтующих сторон являются мадридские принципы, которые в 2009 были приняты армянской и азербайджанской сторонами. И как заявил министр иностранных дел Армении Эдвард Налбандян, многое зависит о того, признает ли Азербайджан наличие последнего варианта мадридских принципов, представленных сторонам в ходе встречи в Санкт-Петербурге.
Но кроме армяно-азербайджанского конфликта, также существуют сложные отношения между Ереваном и Анкарой. В этой связи, некоторые турецкие СМИ не исключили того, что в ходе неформального саммита глав МИД ОБСЕ в Алматы может состояться встреча руководителей внешнеполитических ведомств Армении и Турции. Но, как и в других случаях, Казахстан лишь сыграет роль радушного хозяина, который готов предоставить еще одну площадку для диалога, не имея серьезных возможностей для оказания влияния на конечный результат этих переговоров.
Итоги астанинских саммитов
Досым Сатпаев – член экспертного совета РИА Новости.
В Казахстане, в последнее время, международные мероприятия следуют друг за другом, как на конвейере. Так, на прошлой неделе в Астане прошла конференция ОБСЕ по толерантности и недискриминации, а также III Астанинский экономический форум, где говорили фактически об одном и том же. Речь шла о механизмах предотвращения разного рода кризисов, экономических или политических, в посткризисный период.
И вот уже на этой неделе в столице Казахстана было проведено юбилейное заседание Межгосударственного совета Евразийского экономического сообщества (ЕвразЭС), а также саммит участников Таможенного союза. К тому же, все это совпало с 70 летним юбилеем самого президента Казахстана Н.Назарбаева, который постарался сделать себе «подарок» в виде более или менее конкретных результатов по итогам этих мероприятий, тем самым, поддержав статус «главного интегратора» на постсоветском пространстве. Если перефразировать один рекламный слоган, получилось три в одном. Три мероприятия в одном городе и в одно и то же время.
Что касается результатов, то можно выделить четыре знаковых события.
Во-первых, решение Беларуси подписать Таможенный кодекс. Хотя до сих пор не остыли «стволы» взаимных обвинений между Россией и Беларусью. В этот раз из-за газа. Все это напоминало перепалку между Россией и Украиной год тому назад, где также звучали требования о выплате газового долга, а в ответ летели угрозы перекрыть транзит российского газа. Но детали очередной ссоры Минска и Москвы не очень интересны. Понятно, что Лукашенко хочет привилегированное экономическое положение в отношениях с Россией, при этом показывая свою самостоятельность. А Россия намекает на то, что готова идти на уступки, но только за полную политическую и экономическую лояльность. Это, кстати, явно демонстрируется Кремлем в отношениях с новым руководством той же Украины, в лице Виктора Януковича, который за несколько месяцев смог договориться с Россией по всем болезным вопросам, начиная от Черноморского флота и заканчивая ценами на газ.
Таким образом, несмотря на то, что Беларусь все-таки успела запрыгнуть в уходящий поезд, новые экономические разногласия между Минском и Москвой, уже в рамках Таможенного союза, исключать нельзя. Особенно если Россия не выполнит обещания отказаться от экспортной пошлины на нефть и газ к 1 января 2012 года, когда, по мнению первого вице-премьера российского правительства Игоря Шувалова, должен вступить в силу полный пакет Единого экономического пространства.
Кстати, 2012 год может быть ключевым и для Казахстана, где недавно был принят закон «О лидере нации». Именно эта дата является той самой пограничной зоной, которая обозначит дальнейший ход развития Казахстана. Ведь у президента Н.Назарбаева теперь более широкое поле для маневров. Он может оставить свой пост до или после 2012 года, участвовать в очередных президентских выборах или вообще их отменить. Но для России также важно, чтобы президент Казахстан как можно дольше оставался у власти для того, чтобы не было сбоев в создании ЕЭП и, самое главное, чтобы он успел создать эффективный механизм преемственности, в том числе и во внешней политике Казахстана. Хотя можно предположить, что для Кремля появление Таможенного союза также играет роль дополнительного инструмента в противодействии китайской экономической активности в Центральной Азии, которая в последние два года сильно увеличилась. В целом, первые итоги работы Таможенного союза после принятия кодекса можно будет подвести в декабре текущего года, когда в Москве пройдет очередное заседание межгосударственного совета ЕвразЭС на уровне глав государств.
Вторым важным результатом астанинских саммитов является решение о создании суда ЕвразЭС, который также станет вторым наднациональным органом и в рамках Таможенного союза, где уже действует Таможенная комиссия в составе России, Казахстана и Беларуси.
Как было заявлено, суд ЕвразЭС должен обеспечивать единообразное применение государствами-членами действующих в рамках организации договоров и принимаемых решений. Но самое важное состоит в том, что суд должен регулировать экономические споры, возникающие в связи с решениями и договорами ЕвразЭС, давая разъяснения и заключения по документам организации. Это выглядит довольно актуальным на фоне уже упомянутого газового конфликта Минска и Москвы, в результате которого Беларусь обратилась в экономический суд СНГ, который, к сожалению, ни продемонстрировал большой эффективности. Возможно, что суд ЕвразЭС будет более успешным проектом, так как без него нормальное функционирование единого экономического пространства невозможно. С одной стороны, учитывая то, что от каждого государства – участника ЕвразЭС в состав суда войдет не более двух судей, которые будут назначаться Межпарламентской ассамблеей ЕвразЭС, можно рассчитывать на определенную объективность в рассмотрении экономических разногласий не только государств, но и всех хозяйствующих субъектов, действующих на территории ЕвразЭС. С другой стороны, пока не ясно смогут ли в основном недемократические государства создать полностью демократический, межгосударственный суд, пускай и в сфере экономики.
Что касается третьего интересного события в рамках проведенных встреч, то можно выделить первый визит в Казахстан Розы Отунбаевой, которая после проведенного референдума обрела официальный президентский статус. Если для некоторых участников Межгосударственного совета ЕвразЭС, эти мероприятия имели больше ритуальный характер, то для Розы Отунбаевой крайне важными были встречи с потенциальными экономическими кредиторами кыргызской экономики в лице России и Казахстана. Несмотря на попытку сохранить политическое лицо в виде заявлений о том, что Кыргызстан не намерен в течение долгого времени пользоваться внешней поддержкой для восстановления экономики, Отунбаева не скрывала, что рассчитывает на антикризисный фонд ЕвразЭС, где главными донорами как раз являются Москва и Астана. По крайней мере, Россия довольно быстро выделила Бишкеку $20 млн. долларов в качестве гранта, а Казахстан помог горюче-смазочными материалами. Хотя, учитывая серьезные казахстанские инвестиции уже вложенные в Кыргызстан, данное направление внешней политики Астаны должно быть одним из важных. И речь идет даже не о казахстанских санаториях на Иссык-Куле, которые некоторые члены кыргызского Временного правительства, предложил национализировать, а о гораздо более приоритетных сферах, таких как кыргызская гидроэнергетика.
Кстати, в случае с Кыргызстаном, создание единого таможенного пространства России и Казахстана, как это ни странно, но может спровоцировать новую волну социальной напряженности в соседней республике. Взять хотя бы недавно презентованное исследование Всемирного банка под названием «Клубок шелка: Безграничные базары и приграничная торговля в Центральной Азии». Как пишут его авторы, бишкекский рынок «Дордой» с оборотом в $2,8 млрд. долларов обеспечивает работой 55 тысяч человек, к которым можно прибавить еще около 100-150 тысяч занятых на работах, связанных с деятельностью этого рынка. При этом основные маршруты поставок товаров с этого рынка, в большинстве своем китайских товаров, в том числе контрабандным путем, идут именно в Казахстан. Учитывая то, что челночный бизнес, в связи с созданием Таможенного союза под угрозой, Россия и Казахстан сами того не желая, косвенно могут сыграть против кыргызских властей, которые и так не способны обеспечить работой своих граждан.
Именно поэтому, Кыргызстан, наряду с Таджикистаном не скрывают своего желания вступить в Таможенный союз, так как экономические связи этих стран с той же Россией довольно тесные. Поэтому к четвертому знаковому событию проведенных межгосударственных встреч можно отнести публичные заявления руководства Кыргызстана и Таджикистана о намерении войти в Таможенный союз. Что касается Узбекистана, то его участие в ТС маловероятно, учитывая традиционную настороженность Ислама Каримова к любым интеграционным проектам. По поводу Туркменистана ситуация не определена. С одной стороны, эта республика также сторонится жестких обязательств в рамка тех или иных региональных объединений. С другой стороны, Бердымухаммедов, в отличие от покойного Ниязова, проводит более активную внешнюю политику, в том числе и на постсоветском пространстве.
В свою очередь, премьер-министр России Владимир Путин также заявил о том, что Россия не против вступления других стран в Таможенный союз. Аналогичную позицию занимает и Казахстан. Но речь, скорее всего, идет о периоде после формирования Единого экономического пространства, когда уже будут видны конкретные плюсы и минусы функционирования Таможенного союза. Понятно, что будут проигравшие. Главное чтобы их не было больше чем выигравших. И можно согласиться с тем, что ТС для всех его участников, это своего рода генеральная репетиция перед вступлением во Всемирную Торговую организацию (ВТО), где экономические правила еще жестче. Интересным является то, что если Кыргызстан озабочен тем как войти в Таможенный союз, уже, будучи участником ВТО, Россия, Беларусь и Казахстан работают над тем, как войти в ВТО, являясь участниками Таможенного союза.
-
Персона
Главный редактор сайта risk.kz
:
Досым Сатпаев - директор "Группы оценки рисков", кандидат политических наук.
