Оптимальная модель лоббистской деятельности в Казахстане

Досым Сатпаев

Для меня как для политолога, лоббистская деятельность, в первую очередь, представляет интерес как один из способов политической коммуникации. При этом под лоббизмом я понимаю целенаправленное воздействие на институты политической власти со стороны социальных, политических и экономических акторов с целью защиты и реализации своих интересов.

В то же самое время, позитивная или негативная роль лоббистской деятельности зависит от нескольких важных моментов:

1. Особенность политической системы

- открытая или закрытая

Специфика политической системы воздействует на всю структуру групповой политики, ее формы и методы, количество и качество существующих точек доступа, состав, иерархию и целевые установки различных групп давления, а также определяет дальнейшие перспективы развития сферы функционирования заинтересованных групп.

Открытая политическая система характеризуется:

1.    наличием большого количества каналов политической коммуникации, которые повышают качество государственного управления. К таким каналам относятся (политические партии, профсоюзы, НПО, СМИ, лоббистские группы давления и др.). Как видим, группы давления лишь один из инструментов взаимодействия с институтами политической власти.   

2.     эффективная работающая система сдержек и противовесов на всех уровнях государственной власти, не позволяющая монополизировать те или иные процессы принятия политических и иных решений, в том числе связанные с перераспределением ресурсов (финансовых, административных, силовых или информационных).

Кстати, только при открытой и активно взаимодействующей с внешней средой политической системе, лоббизм совершил эволюцию от коррупции к информации.

 

2.             Развитость партийной системы и институтов гражданского общества

Вообще, стоит отметить тот факт, что в Казахстане сложился странный порядок вещей. Де-юре мы имеем юридически закрепленную партийную систему, состоящую из нескольких партийных образований  функционально, скорее, относящихся к квазипартиям, но де-факто их влияние на политическую жизнь республики минимально, за исключением «Нур Отан». И наоборот, что касается различных групп давления, действующих в коридорах власти, то де-факто их влияние на процесс принятия политических решений может быть серьезным. Но сами казахстанские лобби не прошли правовой институционализации и до сих пор действуют во внеправовом пространстве. То есть с юридической нормативно-правовой точки зрения, лобби, как явление политической жизни, в Казахстане не существует. Хотя в политических условиях Казахстана мы можем наблюдать угрожающую тенденцию повышения асоциальной активности этих специфических, неофициальных участников политического процесса действующих в основном за кулисами политической сцены, во внеправовом пространстве, не выполняя свою главную роль – роль социального посредника.  Кстати, видный исследователь партийной системы Е.Шаттшнейдер считал, что чем слабее функционирование партийной системы, тем мощнее становится влияние групп давления. И, наоборот, если партии осуществляют свои полномочия эффективно, то они способны свести воздействие этих групп до минимума, если не к нулю.

 

 

3. Основной состав субъектов лоббистской деятельности

В политической системе Казахстана, действуют группы давления, часть из которых являются наследниками советских институциональных групп прошедших трансформацию в новую форму корпоративно-плюралистических отношений и «новые» группы получившие развитие в условиях становления рыночных механизмов. Хотя, в основном, функционируют институциональные группы давления, представляющие собой части и звенья государственного аппарата или имеющего с ним корпоративные патрон-клиентные отношения.

Конечно, в западных политических системах также активно действуют мощные лоббирующие группы, в основном представляющие интересы крупного бизнеса, которые предпочитают использовать классические каналы связи внутри самой системы, но все это происходит параллельно такой же активной деятельности институтов гражданского общества выступающих одними из ретрансляторов социальных интересов из внешней среды внутрь политической системы. В наших условиях, политическая информация перестает играть роль коррекции политического развития и повышения адаптивных способностей политической системы, так как превращается в орудие межгрупповой борьбы. Негативной спецификой постсоветского пространства является то, что, в большинстве случаях, социальные группы интересов здесь не могут быть группами давления, в то время как существующие группы давления очень часто не выражают социальные интересы. При этом казахстанские лоббирующие группы действуют в основном не в структуре законодательной, а в сфере исполнительной власти. Об этом говорят и результаты проведенного нами экспертного опроса еще 9 лет назад. На вопрос об основной специфики деятельности групп давления в Казахстане, большинство экспертов (40%) отметили именно место функционирования основной массы лоббирующих групп в коридорах исполнительной власти.

Кстати, в 1995 году Президент США Билл Клинтон подписал новый, более жесткий закон о раскрытии лоббистской деятельности (Lobbying Disclosure Act), который вступил в силу 1 января 1996 года. Его действие распространилось на лоббирование не только Конгресса, но и исполнительных органов власти

 

4. Существующие правила политической игры

- какие способы политической коммуникации доминируют?

В политических условиях Казахстана, коммуникативных каналов между центром принятия решений и окружающей средой не так много, чтобы могла существовать нормальная циркуляции информации. Основные источники информации, коммуникационная сеть находятся внутри самой политической системы, куда следует отнести большинство казахстанских групп давления.

 

Две основные формы политической коммуникации

На данный момент, можно выделить две основные формы политической коммуникации характерные для постсоветских политических систем.

1.   Коммуникация посредством использования неформальных контактов (прямой или внутренний лоббизм). Посредником в таком виде коммуникации является человек, владеющий технологией «Know how» (знать как) + «Know who» (знать того, кто именно может быть полезен). Такой вид коммуникации активно используют институциональные группы давления, действующие внутри политической системы. Для многих социальных групп, находящихся вне политической системы, такой вид коммуникации практически недоступен.

2.   Коммуникация, осуществляемая через использование средств массовой информации (непрямой лоббизм). Давление на институты политической власти оказываются путем формирования благоприятного для заинтересованной группы общественного мнения. Частично, эта форма коммуникации используется различными социальными группами, но проблема заключается в том, что в большинстве случаях, существующие СМИ либо находятся под государственным контролем, либо являются инструментом в борьбе различных финансово-промышленных и политических элитных группировок. Последние сами нередко аппелируют к общественному мнению, но лишь для того, чтобы показать государственной власти реальную или мнимую поддержку общественностью своих инициатив.

 

Оптимальная модель лоббистской деятельности

 

Обсуждение этой модели имеет смысл, только, если мы ответим на несколько важных вопросов:

1.      Какой мировой опыт регулирования лоббистской деятельности мы изберем?

 

Англосаксонская традиция

Признает лоббизм, как явление политической жизни (не обязательно юридически, как в Великобритании).

Два основных тезиса:

1. «Контролировать нужно не лоббистов, а лоббируемых».

2. «Лоббировать в парламенте и министерствах - неотъемлемое право каждого».

 

Континентальная традиция

- отсутствует закон о лоббистской деятельности, однако имеется целый ряд других документов, регулирующих лоббистскую деятельность  (Германия).

- лоббизм запрещен в органах законодательной власти (Франция).

Но запрет лоббизма не означает его отрицания. В Западной Европе лоббизм имеет несколько иную форму, так как многие европейские страны имели более четкую и структурированную партийную системы, чем в США, где двухпартийная система даже не была закреплена в Конституции, а традиционное отсутствие партийной дисциплины создавало почву для появления различных внутри- и межпартийных группировок. Исторические политические парламентские партии Европы играли более активную и постоянную роль политических субъектов в политической жизни, чем партии США, которые заявляли о себе лишь только в период избирательных кампаний. Все это способствовало тому, что европейские лобби предпочитали действовать через политико-партийные каналы, часто сращиваясь с партиями и бюрократическими группировками.

 

2.      К чему приведет запрет лоббистской деятельности в Казахстане?

Сохранится существующий статус-кво, при котором теневые группы давления никуда не денутся. По сути, для некоторых из них принятие или не принятие такого закона большой роли не играют.

 

3.      Если закон о регулировании лоббистской деятельности принимать, то какая у него должна быть конечная цель?

 

Два подвопроса:

Борьба с коррупцией в виде теневой лоббистской деятельности?

Надо быть реалистами и понимать, что закон не панацея.

Во-первых, его принятие не приведет к исчезновению теневого лоббизма и не выведет на свет все группы давления.

Во-вторых, нет смысла дублировать другие законы. Например, закон «О национальной безопасности Республики Казахстан» или закон «О борьбе с коррупцией».

В-третьих,  одним из существенных недостатков является то, что сфера действия данного законопроекта распространяется только на законодательную ветвь, несмотря на, то, что коррупционных правонарушений больше в структурах исполнительной вертикали. К тому же правом законодательной инициативы обладают не только депутаты.

 

Расширение демократического участия?

Именно это должно быть главной целью принятия закона о регулировании лоббистской деятельности. Именно с этих позиций надо оценивать содержательную часть любого проекта данного закона, который должен создать основу для появления в Казахстане правовых основ для социального лоббирования. Под этим термином я понимаю процесс целенаправленного воздействия на институты политической власти со стороны НПО и тех социальных организаций, которые выражают те или иные не групповые, а общественные интересы. В США их называют «promotional group».

 

Значимость принятия такого закона будет заключаться в следующем:

1. Впервые будет признан сам факт существования лоббизма, как явления политической жизни Казахстана.

2.  Позволит ввести процесс лоббирования в правовые рамки.

3.  Даст толчок к созданию передаточного звена между государством и обществом в виде заинтересованных, дифференцированных групп из сферы гражданских инициатив.

4. Увеличится число косвенных политических субъектов и появится дополнительный канал коммуникации между властью и обществом.

5.  Будет частично преодолено неравенство в возможности представлять и отстаивать свои интересы со стороны разных субъектов.

 

 

Основные недостатки казахстанского законопроекта

«О лоббировании»

 

1. Сфера действия данного законопроекта распространяется только на законодательную ветвь, несмотря на то, что большинство лоббирующих групп действует в структурах исполнительной вертикали.

 

2. Смысловое противоречие

Статья 1, пункт 1. «Лоббистская деятельность замыкается на участие в законотворческой деятельности в рамках парламента».   В свою очередь в статье 3, в пункте 1 говорится о том, что не допускается осуществление лоббистской деятельности в иных государственных органах. О каких органах может идти речь, если лоббистская деятельность по определению изначально замыкается только на законодательной ветви власти. Следовательно, проталкивание своих интересов в исполнительной ветви власти (в том числе и на региональном уровне) юридически к лоббированию никакого отношения не имеет. Но в парламенте решения принимаются коллегиально и здесь еще можно найти баланс интересов в соответствии с процедурой, а на разных уровнях  исполнительной власти у руководителя того или иного государственного органа остается право принятия единоличного решения.

 

3. Я вижу попытку сформировать в Казахстане некую форму корпоративизма.

Чтобы не быть голословным приведу научное объяснение этого понятия. «Корпоративизм, как социальная теория, подчеркивает привилегированное положение некоторых заинтересованных групп в отношениях с государством и оказывающих значительное влияние на формулирование и реализацию государственной политики». В этом законе роль таких групп отведена объединению юридических лиц. Кстати непонятно почему их должно быть не менее 10? 

4. Четко неопределенно партийное лоббирование? в случае увеличения количества политических партий в парламенте.

 

5.      Закон берет под контроль только внешних лоббистов в лице негосударственных объединений юридических лиц.

Хотя здесь можно согласиться с г-ом Ж.Н. Баишевым (имел опыт работы Представителем Президента Республики Казахстан в Сенате Парламента РК), который считает, что в мировой практике все большее значение приобретает категория «встроенных лоббистов» - депутатов, входящих в состав законодательного органа и при любых обстоятельствах лоббирующих специфические, профессиональные интересы определенной категории. Следовательно, в законопроекте необходимо уделить значительное внимание такому понятию как «конфликт интересов».

Например, в Великобритании член Парламента должен сообщать о своих интересах:

а) внося их в ежегодно публикуемый Register of Interests (впервые создан в 1974 г.);

б) открыто заявляя о своём интересе при выступлениях на тему, непосредственно затрагивающую этот интерес.

 

Рекомендации

 

1.  Надо расширить определение лоббистской деятельности, не замыкая ее только на уровне законодательной ветви власти. Более приемлемое определение есть в проекте Закона РК  «О лоббировании законодательных актов», который рассматривался в марте 2000 года.

«Лоббирование есть, установленная настоящим Законом и принятыми в соответствии с ним иными нормативными правовыми актами, деятельность лоббистов (лоббирующей организации) с целью оказания влияния на разработку, обсуждение и принятие проектов законодательных актов, а также внесения изменений и дополнений или признания утратившим силу действующих законодательных актов Республики Казахстан».

 

2. Необходимо учесть  два вида лоббистской деятельности:

- воздействие на работников аппарата Правительства, Парламента, Администрации Президента, готовящих заключения специалистов-профессионалов по проектам законодательных актов;

- воздействие на Правительство, Министерство юстиции, другие министерства и ведомства, с тем чтобы нужная позиция шла от Правительства на стадии разработки законопроекта в так называемом правительственном варианте.

Следовательно, действие Закона должно распространяться не только на депутатов, а на всех государственных служащих и субъектов лоббистской деятельности.

 

3. Необходимо увеличить список субъектов лоббистской деятельности.

Два варианта:

- проект Закона РК  «О лоббировании законодательных актов» (2000 г.)

«Лоббист (лоббирующая организация) - граждане или юридические лица Республики Казахстан, осуществляющие в установленном законодательном порядке лоббирование от имени клиента и в его интересах, а также от своего собственного имени в собственных интересах в случае соответствия требованиям, предъявляемым к лоббистам (лоббирующим организациям)».

- Субъекты лоббистской деятельности - «негосударственные юридические лица Республики Казахстан, осуществляющие в установленном законодательном порядке лоббирование от имени клиента и в его интересах, а также от своего собственного имени в собственных интересах в случае соответствия требованиям, предъявляемым к лоббистам (лоббирующим организациям).

 

4. Необходимо конкретизировать те виды действий, которые не подпадают под понятие «лоббизм», чтобы избежать произвольных толкований.

 

5. Конкретизировать отчеты субъектов лоббистской деятельности, а именно указывать:

- сумму и цели выделенных на расходы средств;

- лица, которым были выплачены какие-либо суммы, а также цели произведенных выплат.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Трудные роды Таможенного Союза

Досым Сатпаев

 

Создание Таможенного союза напоминает вынашивание ребенка в утробе «матери» под названием ЕвразЭС. Процесс зачатия шел очень долго, пока 1 января текущего года громогласно не было объявлено, что ребенок уже зачат в пробирке и его рождение должно состояться 1 июля 2010 года, после принятия Таможенного кодекса, который выполнит роль «свидетельства о рождении».

Но консилиум «акушеров» в лице России, Казахстана и Беларуси, который на прошлой неделе собрался в Санкт-Петербурге, так и не пришел к окончательному выводу, когда все-таки роды должны состояться. Хотя, откровенно говоря, никто и не говорил, что все будет так просто и легко. Тем более что рано или поздно создание единого таможенного пространство произошло бы под давлением внешних факторов, к числу которых можно отнести тренд, при котором в XXI века мировой экономикой будут править транснациональные компании и региональные объединения, формируемые вокруг несколько экономических центров в лице Китая, России, США, Германии или Бразилии.

Но тот факт, что премьер-министрам России, Беларуси и Казахстана в ходе питерской встречи так и не удалось согласовать все вопросы по Таможенному союзу, говорит о том, что политической воли глав государств недостаточно для движения вперед. Не секрет, что дьявол кроется в деталях, которые обычно и тормозят любые процессы. Официально было заявлено, что камнем преткновения стали вопросы, связанные с импортом автомобилей, авиационной техники, товаров, которые завозят граждане для личного потребления и таможенные вывозные пошлины. Кстати, это именно те болевые точки Казахстана в этом проекте, о котором уже с начала года громко говорят как представители местного бизнеса, так и эксперты. И вся проблема в том, что нерешенность этих вопросов грозит нашей республике новыми социальными проблемами, что, судя по всему, уже понимают в нашем правительстве. Взять хотя бы тот факт, что из 2,5 млн. самозанятых в Казахстане существенная часть завязана именно на торговле, в том числе товарами из Китай, Турции, Европы или Кыргызстана. Понятно, что этот импорт душит местных производителей, но его ограничение способно привести как к новому росту безработицы, так и к повышению инфляции, которую всеми силами пытаются удержать в границах 7-8%. Поэтому обнадеживает то, что и Казахстан, и Беларусь не сдают своих экономических позиций так легко, как это хотелось бы в Москве. Хотя можно предположить, что для той же России появление Таможенного союза также играет роль дополнительного инструмента в противодействии китайской экономической активности в Центральной Азии. Но если говорить о Беларуси, то Минск явно хотел получить от союза вполне реальные экономические дивиденды в виде отмены экспортной пошлины на российскую нефть. Можно даже сказать, что для Лукашенко это была одна из главных привлекательных черт данного проекта, учитывая то, что транзит и переработка российской нефти является одной из серьезных статей дохода в бюджете страны. В свое время аналогичная идея лоббировалась Минском и в рамках проекта создания Союзного государства России и Беларуси, но все опять застопорилось, по причине нежелания Лукашенко отдавать некоторые белорусские стратегические предприятия под контроль российских компаний. Кстати, не так давно мне посчастливилось пообщаться с одним белорусским экономистом на международной конференции по риск-менеджменту в Алматы, где на вопрос о том, как в Беларуси относятся к Таможенному союзу, он заявил о том, что вообще никак. Более того, если в Казахстане на официальном уровне эта идея подается под соусом оптимизма и необходимости, то в Беларуси официальные власти в основном скептически отзываются об этом проекте, постоянно намекая на то, что данный союз больше выгоден Москве. Все это говорит о том, что при самом негативном сценарии, без достижения компромисса с Россией, Минск может вообще отказаться от своего участия в Таможенном союзе, как в свое время Украина отказалась от создания Единого экономического пространства.

.

 

 

К. Бакиев: Я никак не вмешиваюсь в происходящее в Киргизии

Интервью для  «РИА Новости»

 

Полтора месяца назад в Киргизии произошел переворот, в результате которого к власти пришло временное правительство. Президент страны Курманбек Бакиев покинул республику и подал в отставку со своего поста. Обстановка в Киргизии до сих пор остается напряженной: в южных областях периодически вспыхивают беспорядки. Всего в ходе событий погибло около 90 человек и около 2 тысяч пострадало.

Сам Бакиев сейчас по приглашению президента Белоруссии Александра Лукашенко прибыл в Минск, где нашему корреспонденту удалось встретиться с экс-президентом. Это первое интервью, которое он дал российским и иностранным СМИ после своего отъезда из Киргизии. В нем Бакиев высказывает свою точку зрения на уже произошедшие и происходящие в стране события.

 

- Как вообще все это могло случиться? На ваш взгляд, что явилось причиной?  Может, влияние извне?

- Никаких предпосылок – экономических, политических не было для того, чтобы «революция» свершилась. Нет! Не было! С 2005 года по апрель 2007 – постоянные митинги, пикеты. Мы уже привыкли к ним. И, несмотря на это, мы не допустили падения экономики, мы не допустили обнищания. Наоборот. За пять лет мы достигли таких темпов роста экономики, увеличения государственного бюджета более чем в 3-3,5 раза. Люди простые все это видели своими глазами – сколько дорог построено, новых школ, больниц, увеличены размеры пенсий, пособий, возросли зарплаты…

А те, кто сегодня пришел во временное правительство, они в течение пяти лет практически не давали нам работать. То есть, они поняли, что экономически и политически проиграли команде президента. У них оставался только один путь захвата власти – это вооруженный путь. И именно это они и сделали - через пролитие крови, чтобы потом это все повесить на главу государства. Почему им это удалось сделать? Только лишь потому, что правоохранительные органы Киргизии не были готовы к такому развороту событий. Не было информации.

Было дано разрешение на проведение митинга (в Бишкеке), как обычно это делалось. Но происходит трагедия в Таласе. Милиционеров жестоко избивают. Их там жгли, пытались выколоть глаза, издевались всячески. Изуверство какое-то. Но и при этом сотрудники правоохранительных органов оружия не применяли и не стреляли. В Таласе не было сделано ни одного выстрела по митингующим. Затем митингующие захватили здание областной администрации, и когда туда выехал министр внутренних дел,  вы все видели, что они с ним сделали… Он чудом остался жив. А  я об этом узнал седьмого (апреля), но уже было поздно. Уже подвозили оружие к офису Атамбаева…

 

- Вы считаете, что была серьезная подготовка к захвату власти?

 

- Это за один день не делается. Они готовились. И судя по тем людям, которые принимали участие в этих митингах с автоматами и с закрытыми лицами, там были не простые, а хорошо подготовленные люди. В том числе из-за рубежа. Были люди и со стороны, и из наших были. Иначе как объяснить то, что захватили БТР, который шел на поддержку защитников Белого дома (где размещаются президент и правительство). И когда БТР заглох, кто-то из митингующих его завел, подогнал к Белому дому и из крупнокалиберного пулемета стреляли по окнам.

Где-то в районе 12 часов стреляли по моим окнам в кабинете президента. Было пробито окно в комнате отдыха, пуля пролетела мимо меня и попала в косяк двери.

Те, кто охранял Белый дом, не стреляли боевыми патронами, а использовали слезоточивый газ и резиновые пули. Лишь потом по машине, которая хотела прорваться  на территорию Белого дома, стреляли по колесам, по баллонам.

Это хорошо подготовленный вооруженный захват власти. Когда в Таласе начались беспорядки, стали бить и убивать милиционеров, часть сотрудников МВД были переброшены туда, часть была переброшена в Нарын, где тоже было неспокойно. То было сделано сознательно, чтобы рассредоточить силы правоохранительных органов и чтобы в Бишкеке осталось меньше сотрудников милиции. Откровенно говоря, мы никогда и не увлекались силовиками. Я шел все-таки другим путем. Я думал, что люди дадут оценку всему, что происходит, если будет улучшаться реальная жизнь.

А что на улице творилось, откуда и как стреляли, кто стрелял – это надо разбираться.

 

- В 2007 году была подобная попытка штурма Белого дома. Почему тогда удалось предотвратить беспорядки, а в этот раз нет?

- Тогда среди митингующих были люди агрессивно настроенные, но они были без оружия, а эти-то пришли с автоматами, со снайперскими винтовками.

 

- Сразу после начала событий, когда Вы были в Бишкеке, и потом, когда оказались на юге страны, Вы практически не выступали, в то время как ваши противники были легко доступны для прессы, то есть информационную войну Вы проиграли…

- Когда они пришли к власти, захватили все – мы действительно проиграли. До сих пор вся информация поступает только с одной стороны.

Вот поэтому я благодарен прежде всего президенту Белоруссии Александру Лукашенко, который протянул руку дружбы, который дал мне возможность провести здесь пресс-конференцию и рассказать о том, что произошло. Однако та информация не дошла до населения Киргизии, которое смотрит национальный телеканал, а по нему мои заявления не давали. Именно потому в Джелалабадской области весь коллектив телекомпании отказался работать.

 

 

- Генпрокуратура Белоруссии уже получила пакет документов из Киргизии, в которых  против Вас выдвигаются серьезные обвинения, а также содержится требование об экстрадиции…

- Все обвинения в мой адрес абсолютно беспочвенны. Во-первых, я как глава государства не имею никакого отношения к обороне Белого дома. Абсолютно. Это может подтвердить любой руководитель силовых структур, правоохранительных органов, кто находился в Белом доме, руководитель аппарата президента. Любой может сказать – вмешивался президент в оборону Белого дома или нет.

 

- То есть, значит, нет оснований для обвинения, что Вы дали приказ стрелять по митингующим? 

- Никаких оснований нет. Абсолютно. Это я говорю со стопроцентной ответственностью. Я поэтому настаивал и в течение недели не уезжал, находился на юге, и я просил: «Парламент, если вам не дают работать в Бишкеке, приезжайте на юг, начните работать».  Во-вторых, я с первых дней говорил: «Создайте международную независимую комиссию, которая должна проверить и объяснить, кто несет ответственность за то, что произошло в Бишкеке». Ведь никто не пошел на это.

К сожалению, даже ОДКБ очень вяло отреагировала на это. Единственный, кто проявил принципиальность и начал говорить, - это президент Белоруссии Александр Лукашенко.

А созданная правозащитниками независимая комиссия, посетившая Талас, делает много упреков в адрес сегодняшнего временного правительства.

 

- Курманбек Салиевич, как вы планируете свою жизнь дальше, что собираетесь делать?

- У меня мысли об этом постоянно. В моем положении – ходишь, сидишь, просыпаешься, засыпаешь, ешь – ну что бы ни делал, мысли все время о Кыргызстане. Я все-таки президент этой страны. Пять лет работал президентом. За пять лет я ни разу полноценно ни отдохнул. У меня отдых всегда был не более 10 дней. И то я никогда не выезжал за пределы Кыргызстана – на Иссык-Куле только отдыхал. Я себя целиком отдавал работе. И получить вот такой результат? Для меня это, конечно…огромный стресс.

Я сегодня не вмешиваюсь ни прямо, ни косвенно во все то, что происходит в Киргизии, потому, что когда я уезжал, покидал страну, когда у меня состоялся телефонный разговор с руководителями России и Казахстана, они мне прямо сказали: «Курманбек Салиевич, в том, что случилось у Белого дома, вас не обвинят, хотя это пытаются сделать. Но если начнется гражданская война, не дай Бог, между севером и югом, то все повесят на вас». Это я четко понимал, и только поэтому покинул страну. Это был очень убедительный аргумент. Я боялся этого, потому что, когда я находился на юге, народ начал, откровенно говоря, настолько агрессивно проявлять свое возмущение тем, что произошло в Таласе и в Бишкеке, что люди были готовы вооружаться и идти защищать законного президента. Я уехал только поэтому. И поэтому я сегодня не вступаю даже в телефонные контакты ни со своими братьями, ни со своими сыновьями.

Хотя всех собак сегодня вешают на меня. Все свое неумение стабилизировать ситуацию, неумение управлять страной. И до чего они договариваются – берите, грабьте, это все ваше. Это что?

 

- Джелалабадские события последних дней, когда между киргизами и узбеками возникли столкновения, напомнили Узген и Ош двадцатилетней давности, когда разгорелся межэтнический конфликт. Есть ли предпосылки к тому, что подобные события могут повториться?

- В 90-е годы, когда произошла эта трагедия – межнациональный конфликт, я работал первым секретарем горкома партии Кок-Янгака. Нам удалось там сохранить мир, но все было на грани. Кыргызстан, особенно юг – полыхал. Огромные человеческие жертвы. Это ужас просто. Не дай Бог его повторения! Насколько я информирован о том, что происходит на юге – предпосылки для этого уже создали. Поэтому сейчас местным органам власти и временному правительству надо серьезные принимать решения по нормализации ситуации. Если эта ситуация выйдет из-под контроля, это будет гораздо большей трагедией, чем все, что было до сих пор.

А если сегодняшняя власть будет работать так эмоционально, как она до сих пор работает… Они работают на одних эмоциях, четкой вразумительной линии своей, государственной политики, программы я не слышал пока, не знаю, хотя я и стараюсь мало информации читать. Но они все работают на эмоциях.

 

 - Ведь это все ваши бывшие соратники...

- Поэтому я и знаю их всех как облупленных. Могу рассказать много, но скажу коротко: многие из них очень эмоциональные и неуравновешенные люди, хотя есть и очень неплохие люди, однако практически никто, за очень редким исключением, не имеет длительного опыта государственного управления.

Это же с годами приходит. Это же не просто так – управлять отраслью, регионом, страной. На одних эмоциях там далеко не уедешь. То, что сегодня творится, это доказательство того, что все, кто пришли к власти, они не имеют никакого опыта управленческого и не могут работать.

 

- Вы сказали, что «ОДКБ вяло отреагировала на события в Киргизии», а что, по-вашему, должна была сделать организация?

- Я считаю, что в такой ситуации, в какой сейчас оказался Кыргызстан, государства-соседи и прежде всего страны ОДКБ должны более решительно и более результативно принимать меры.

Я говорил об этом еще месяц назад. Надо было ввести коалиционные миротворческие силы ОДКБ и обеспечить порядок. До сегодняшнего дня ведь идет рейдерство. Сегодня в Бишкеке бандиты приходят к предпринимателю с нотариусом, достают пистолет и говорят: «Перепиши свое дело на меня!» А правоохранительные органы после того, что случилось, деморализованы. Они не могут обеспечить безопасность граждан. Я не хочу их делить на киргизов, узбеков и еще кого-то, я говорю о гражданах Кыргызстана. Если мне память не изменяет, в уставе ОДКБ есть, что если есть угроза целостности государства, существует межэтническая угроза, Совет глав государств может принять решение и ввести миротворческие силы, тем более что есть просьба руководства страны.

 

- Возвращаясь к вопросу о ваших планах, будете продолжать жить в Белоруссии?

-  У меня в Беларуси языковой проблемы нет. Я прекрасно понимаю и говорю по-русски, слава Богу. Это первое. Александр Григорьевич меня принял не только как коллегу своего, а как друга. Я очень признателен ему, прежде всего. Я признателен парламенту Беларуси, белорусскому народу, именно хлебосольному белорусскому народу. Что я дальше и как? Сейчас тяжело говорить. Я человек очень деятельный. Я не могу сидеть. Время покажет, чем я буду заниматься.

Помню, когда я находился в селе на юге Кыргызстана, кто-то из журналистов ходил за мной по пятам: «Если вы уйдете из политики, то чем будете заниматься?» Я говорю: «Производством буду заниматься, товары народного потребления производить…» Он опять: «Ну а конкретно чем?» И я бросил фразу такую: «Ну, игрушки, может, будем производить». И эту фразу как переделали, передали по всем каналам: «Президент теперь резко все меняет и будет заниматься производством игрушек». Хотя на самом деле, конечно, все не так…

Я думаю, что те знания, опыт – это ни в одной академии я не получил бы. Ни одна академия, ни одни курсы повышения квалификации не дали бы столько, сколько я получил за свое пятилетнее президентство. Я думаю, что смогу быть полезным и здесь. В качестве кого, я пока не знаю. Но я сделаю все, чтобы быть полезным. Не просто здесь жить, а постараюсь быть полезным стране, президенту Беларуси, народу Беларуси. Что я смогу сделать – где-то, что-то, как-то – я буду делать. Я не буду сидеть просто так и прожигать оставшуюся жизнь.

 

- Как вы для себя определяете ваш сегодняшний статус? Президент вы, экс-президент, гость Белоруссии…

- По нашему закону, по киргизской конституции, президент, когда добровольно уходит в отставку, пишет заявление в парламент. Парламент это заявление рассматривает, утверждает, и только после этого считается, что президент сложил свои полномочия. Я заявление сделал, чтобы сохранилась в Кыргызстане стабильность, правопорядок. Юридически я написал заявление, но оно не вступило в силу, так как парламента нет и он не принял мою отставку.

Мое положение? Александр Григорьевич говорит: «Курманбек Салиевич, ты для меня президентом был, президентом и остался».

А эти, кто пришел сегодня, они же, как в семнадцатом году, декреты издают, Конституционный суд распустили, парламент распустили. Зачем? Ну, со мной так обошлись. Хорошо, я ушел, но стабильности нет, бардак продолжается, гонения на всех, кто имел ко мне отношение. Я уже не говорю про братьев, близких родственников, соратников. Даже на дальних каких-то родственников поголовные гонения.

Это не народ Кыргызстана со мной так обошелся. Это кучка людей, которая захватила власть вооруженным путем через ни в чем не повинных людей, через жертвы. Они пришли к власти и пытаются все свалить на меня. Если будет нормальное расследование, нормальный суд, естественно, международный и независимый, вся вина целиком и полностью ляжет на них. В этом я абсолютно уверен.

И в правоохранительных органах тоже беспредел. Сегодня в Кыргызстане сращивание криминала с правоохранительными органами. Они сегодня хозяева там.

В такой ситуации я не собираюсь возвращаться и накалять обстановку. Это невозможно практически. Сколько я  предлагал себя, свои услуги, когда находился на юге. Я говорил: «Войдите в правовое поле, соберите парламент, раз уж такое произошло». Они этого не сделали, поэтому сейчас все их решения, если смотреть юридически, они все незаконны. Парламента нет, президент за пределами.

Если этому прецеденту не будет дана нормальная международная правовая оценка, это может произойти в любой другой стране на пространстве СНГ.

Я-то считал как: что мне эта оппозиция? Да пусть она кричит, шумит. Я буду поднимать экономику страны, жизненный уровень людей, а люди сами поймут – где белое, а где черное. Оппозиция должна быть, но она должна быть конструктивной. Я понимаю оппозицию, которая говорит: «вот программа правительства, вот программа президента утвержденная. У вас вот в этой программе вот это не работает или не будет работать. А мы предлагаем вот это». Должна быть такая оппозиция, а не та, что приходит с автоматами и с пулеметами, захватывает правительственные учреждения и говорит: «мы власть, мы революция». Простые люди до сегодняшнего дня не могут понять, что произошло.

 

- Сейчас экономика Киргизии находится, мягко говоря, в ужасном состоянии…

- Да, экономика, к сожалению, очень сильно откатилась назад, думаю, что лет на 5-10 как минимум. Мы же приняли прекрасные законы, создали благоприятную среду и нормативно-правовую базу для развития бизнеса. Так легко зарегистрировать предприятие, так легко вести бизнес, как в Кыргызстане, сегодня на пространстве других государств невозможно. Почему у нас бурно пошла экономика? Именно поэтому. А они что делают? Они же бизнес, предпринимателей душат.

 

- Вас обвиняют в семейственности. Ваш сын Максим занимал очень высокую государственную должность, контролировал все инвестиции страны, и Вы якобы готовили его на свое место?

- У меня недавно спросили, почему я сына назначил руководителем центрального агентства развития инвестиций. Ответ очень простой. В Кыргызстане внешний долг составляет более 2 миллиардов долларов. Много инвестиций приходило и приходит, но, как правило, эффективность их не всегда высока. Деньги приходят, но они размываются. Там хапнули, тут хапнули. Кто внес инвестиции, сам часть украл – и все. Почему я поставил Максима? Максим хорошо вырос как бизнесмен на международном уровне, он прекрасно знает все тонкости бизнеса.

Я почему пошел на это? Раз я назначил своего сына, значит, всю ответственность за инвестиции я беру на себя. Вот на эту голову. Что ни один доллар не будет разворован, ни один доллар не будет прикарманен кем-то. Я все брал на себя. И когда я с Максимом говорил, я сказал: «Сынок, вот смотри, вот такую высокую должность тебе доверяю. Я надеюсь на тебя». Я абсолютно уверен в нем. Проверки показывают, что все прозрачно и открыто. По российскому кредиту, который мы взяли, уже прибыль получать начали и возвращать начали ежемесячно.

Настолько оно было правильно организовано, умно было организовано. Я потому поставил сына, что другим уже, откровенно говоря, веры мало было. Потому что чиновника назначаешь на такое место, вроде сначала нормально. Потом смотришь – залез (в казну). А тут все-таки родной сын. Хотя, может быть, это было неправильно.

 

- Вы сейчас об этом жалеете?

- Я не жалею. Потому что если бы они дали хотя бы два года поработать Максиму на этой должности… Я знал, что вначале будут недовольны. Потому что, мол, сына поставил. Я знал, что недовольство есть и будет, но я был уверен, что он (Максим) своей работой, умной своей работой в ближайший год-два покажет, что можно. Результат будет. Я был уверен в этом.

А о том, чтобы из него делать преемника, разговора даже не было. Вот я тебе как на духу говорю. В кругу семьи, близких у нас о том, что Максим будет моим преемником, разговора не было. По одной простой причине – он не знает киргизский язык.

Максим английский знает лучше, чем киргизский. А чтобы быть главой государства, государственный язык надо знать. Чтобы знать психологию народа, надо на его языке думать. Этот язык надо знать в совершенстве.

А Максим не освоил, и я это знаю. Поэтому скажу откровенно. У меня была цель какая. Думаю, хорошо поработает, если он глава центрального агентства. Покажет себя. Результаты, инвестиции пойдут, экономика пойдет. Я же не собирался на третий срок оставаться. Пройдут президентские выборы, изберем другого главу государства. Тогда, возможно, можно было бы его кандидатуру рассмотреть на премьер-министра. Это вот я так себе планировал на ближайшие четыре года. За четыре года сколько могло быть изменений. Такая была его возможная перспектива, но о том, чтобы из него делать президента, речи не было.

Я знаю своего сына. Он очень сильный юрист, и все, что он делал, он делал в рамках закона, поэтому, если ему даже придется отвечать, я бы тоже хотел, чтобы Максим отвечал перед международным судом, а не там. Там сейчас одно, там любого Бакиева сейчас приведи, они скажут: «Вот, не президент, так сын его попался, или один из братьев попался. Вот, берите его, делайте что хотите». Вот что будет сегодня в Кыргызстане. Я абсолютно уверен, что все дела, которые Максим делал, когда был бизнесменом, он делал в рамках закона. Потому, что он знает мое требование как отца и как президента.

 

- Какой же главный вывод из всех событий вы можете сделать для себя?

- Оказывается, и демократию надо уметь защищать. Любая демократия должна уметь себя защищать, если она не способна себя защитить, значит, демократию вводить рано.

 

Казахстан откроет свою границу после политической стабилизации в Киргизии

 Интервью с Булатом Киргизбаевым

Ситуация в Киргизии  по-прежнему напряженная, соседние государства –Казахстан и Узбекистана – закрыли свои границы.  Появилась информация о том, что киргизы массово пытаются покинуть пределы родины и пересечь прежде всего казахстанскую границу. Может ли Казахстан стать транзитной точкой на пути в Россию, где и без того находятся тысячи киргизских мигрантов, и какова реальная ситуация на казахстано-киргизской границе? Эти вопросы мы попросили прояснить заместителя председателя КНБ РК - директора пограничной службы генерал-майора Булата Киргизбаева.

 

- Булат Исатаевич, как вы прокомментируете информацию, которая активно муссируется в ряде СМИ, о том, что киргизские граждане в массовом порядке покидают свою страну и пытаются пересечь киргизско-казахстанскую границу? Зафиксированы такие факты?

- В последнее время в нашу службу с подобного рода вопросами обращаются, помимо журналистов, представители разных международных структур и правозащитных организаций. Но эти разговоры о большом числе беженцев из Киргизии - это всего лишь слухи. Во всяком случае, фактов попыток массового нелегального пересечения казахстанской границы нами не  зафиксировано.

- Когда, по вашим данным, могут быть открыты КПП на казахстанско-киргизской границе, учитывая приближающийся туристический сезон на Иссык-Куле и традиционный отдых там казахстанцев?

-На казахстанско-кыргызской границе могут быть сняты ограничения только после окончательной стабилизации политической обстановки в Киргизии.

Мне сейчас трудно назвать конкретные даты. Тем более что этот вопрос шире наших полномочий. Над ним работают соответствующие ведомства. От себя могу добавить, что мы все заинтересованы в мирном разрешении политических проблем в соседней республике, стремимся к тому, чтобы центральноазиатский регион в целом стал зоной спокойствия.

- Как известно, Киргизия напрямую не граничит с Россией. Чаще всего мигранты из Киргизии, стремящиеся в РФ, едут туда через Казахстан. Какова вероятность, что одновременно может происходить транзит оружия и наркотиков из Киргизии в Россию и какие меры предпринимаются в целях предотвращения этих угроз?

-Транзит граждан Кыргызской Республики в Российскую Федерацию осуществляется в прежнем режиме через авиационные и железнодорожные пункты пропуска при наличии авиа и железнодорожных билетов. Могу сказать, что и до известных событий апреля нынешнего года было зафиксировано немало фактов попыток киргизских жителей незаконно переправить через нашу границу наркотики, ряд запрещенных товаров. Этот участок границы всегда был в зоне нашего особого внимания. А теперь пограничной и таможенной службой осуществляется усиленный контроль на этих пунктах пропуска.

- Что это означает в реальности? Какие дополнительные мероприятия организованы казахстанскими пограничниками? Каков режим прохождения границы для транспорта и граждан двух соседних стран?

-На казахстанско-киргизском участке Государственной границы, в связи со складывающимися политическими и общественными  переменами в Киргизии  охрана осуществляется в более пристальном и требовательном режиме. Пограничная служба КНБ РК увеличила плотность сил и средств на данном участке. Здесь сосредоточены наиболее профессионально подготовленные бойцы, усилена техническая оснащенность. Проводится комплекс войсковых и оперативных мероприятий по обеспечению безопасности страны и неприкосновенности государственной границы Республики Казахстан.

Одновременно мы были вынуждены ввести некоторые временные ограничения на въезд и выезд для пересечения границы лицами и транспортными средствами во всех пунктах пропуска автомагистралей на казахстанско-киргизском участке границы.

- Существует ли для кого-то «зеленый коридор», вопреки напряженной ситуации?

- В целях защиты национальных интересов Республики Казахстан определены временные ограничения в пропуске лиц, транспортных средств и грузов, следующих через казахстанско-киргизскую границу.

Свободный пропуск лиц на въезд и на выезд из Казахстана осуществляется  для граждан Казахстана, граждан третьих стран, сотрудников дипломатических миссий и членов их семей, представителей международных организаций, представителей прессы, граждан Киргизии, следующих транзитом через территорию Казахстана авиационным, железнодорожным транспортом, киргизстанцев, следующих в Казахстан по служебным обстоятельствам при наличии запроса из МИД РК и других государственных органов, граждан Кыргызстана, следующих в Казахстан на похороны, или имеющих вид на жительство  в Казахстане и постоянную прописку, а также  проходящих  обучение в  учебных заведениях Казахстана.

- Есть ли жалобы от представителей казахстанского бизнеса на задержки грузов?    

- Надо заметить, что с начала волнений на юге Киргизии и в Бишкеке казахстанские предприниматели своевременно приостановили отправку грузов и товаров в соседнюю республику. Так что особых проблем в этом смысле у них нет. Что касается движения транспортных  средств заграничного следования, пропуск их грузов осуществляется транзитом через территорию Республики Казахстан по принятой международной системе. И здесь мы действуем четко, не создавая дополнительных проблем.

- Как известно, сейчас идет активная проработка документов по Таможенному союзу. Какие изменения произойдут на российско-казахстанской границе в связи с юридическим оформлением ТС?

- Правительством Казахстан на 2010-2011 годы выделены дополнительные финансовые средства для усиления охраны южных рубежей границы Республики Казахстан. Основные усилия Пограничной службы как России, так и Казахстана будут направлены на охрану внешних границ Таможенного союза.

 

Беседовала Анна Шелепова.

 

 

Черепаха без панциря

Досым Сатпаев

 

Не так давно, судьба закинула меня на телевизионную передачу с участием двух уважаемых генералов, где была довольно интересная беседа о военной безопасности Казахстана. Стоит отметить, что эта тема, каким-то странным образом оказалась на периферии интересов экспертов, хотя, чуть ли не на каждом углу говорится об осложнении геополитической ситуации, как в мире, так и в центрально-азиатском регионе.

Более того, в последние годы, все, что связано с казахстанской армией, у нас, к сожалению, больше ассоциируется со скандалами, интригами и расследованиями. Далеко за примерами ходить не надо. Взять хотя бы последний номер газеты «Время», где рассказывалось о борьбе армейского генерала Махмута Телегусова с очередными попытками «инноваций» в Министерстве обороны. В этом ведомстве, судя по всему, призыв перековать «мечи на орала» поняли буквально, так как решили несколько десятков бронетраспортеров оснастить двигателями от тракторов. В будущем, скорее всего, к БТР-70 хотели добавить косилку, чтобы затем сдавать их в аренду Министерству сельского хозяйства, которое постоянно жалуется на нехватку сельскохозяйственной техники. Кстати, патент на это «изобретение», можно было бы продать тому же Израилю, который также внес свой «скромный» вклад в повышении обороноспособности Казахстана, если вспомнить громкий скандал прошлого года, когда впервые в мировой истории, на вооружении армии пытались поставить израильские самоходные гаубицы и минометы, которые стреляли сами в себя. Теперь понятно, что имел в виду, тогда еще министр обороны Даниал Ахметов, который громогласно заявил следующее: «Время, когда в военную идеологию вкладывались огромные по площади войны, когда нужно было наносить удары на десятки тысяч квадратных метров и это определяло сущность нашей военной доктрины, ушло. Сегодня нужны точечные удары высокоточным вооружением, которое имеется в вооруженных силах республики». Кстати, в последней военной доктрине Казахстана, которая была принята 21 марта 2007 года, среди основных направлений развития военной организации государства упоминается планомерное техническое переоснащении армии новыми образцами вооружения и военной техники, а также широкое внедрение высокоточного оружия, под которым, как уже было сказано выше, наши военные понимают способность оружия попадать в тех, кто из него стреляет. Интересно, отметить, что согласно военной доктрине мы уже находимся на втором этапе ее реализации (2009 - 2010 годы), когда по идее уже должны быть повышены качественные параметры войск и проведено их поэтапное техническое переоснащение новыми образцами вооружения, военной техники, специальными средствами.

Парадокс состоит в том, что пока наши военные БТР превращают в трактора или закупают катера, которые тонут по дороге к месту дислокации, Казахстан все время попадает в центр многочисленных скандалов в связи с нелегальной торговлей оружием. Конечно, в этом нет ничего удивительного, ведь, по мнению специалистов, после развала СССР, плохо учтенного вооружения и военной техники в стране осталось довольно много. И все началось с небезызвестных историй связанных с поставками зенитных установок в Югославию и списанных МИГ-21 в Северную Корею. Затем вместо металлолома, отправленного в Китай, обнаруживают вполне действующие танки, а Комитет национальной безопасности РК опровергает информацию о контрабанде оружия и наркотиков из Казахстана в Чехию. Новая волна интереса к казахстанскому оружейному бизнесу поднялась после громкого и загадочного убийства  генерального директора государственной компании «Казспецэкспорт» Талгата Ибраева, которая была монополистом в области торговли казахстанским оружием. Чуть позже казахстанскому министерству иностранных дел пришлось опровергать сообщение о том, что наша республика прямо или косвенно замешана в поставках оружия воюющим странам. Речь шла о том, что самолет Ил-76, предположительно с казахстанской символикой, незаконно перевез военные грузы в аэропорт Могадишо (Сомали). На этом дело не закончилось, так как вскоре Казахстану снова пришлось опровергать сообщения о причастности страны к незаконной поставке ядерных материалов за рубеж. Ранее одна из американских газет сообщила, что международная компания «SMB Computers», имеющая филиал в Казахстане, подозревается в контрабанде урана из Казахстана в Иран и Ливию. И самый свежий пример, когда в конце декабря 2009 года появляется скандальная информация в «Associated Press» о якобы поставке казахстанского урана в Иран, которую МИД республики уже по привычке поспешил быстро опровергнуть. Конечно, объективности ради стоит отметить, что, в определенных случаях, шла явная дискредитация Казахстана, так как основную массу информационных уток активно распространяли американские и российские источники. Но дыма без огня не бывает. Если продажа и покупка оружия все время связана с коррупционными разборками, то о какой оборонопососбности страны может идти речь. Здесь никакая военная доктрина не поможет или увеличение расходов государственного бюджета на содержание Вооруженных сил, которые уже составляют в Казахстане свыше 1% от ВВП, а это больше $1 млрд. долларов ежегодно.   

К тому же, как показывает практика, в Казахстане официальные государственные программы, доктрины и стратегии могут вполне успешно существовать в отрыве от реальности. Ведь за всю историю развития суверенного Казахстана у нас было принято уже три военные доктрины, а боеспособность казахстанской армии до сих пор вызывает сомнения. Конечно, оптимисты есть и среди экспертов. Так, например, военный эксперт российской газеты «Аргументы недели» Ярослав Вяткин считает, что вооруженные силы Казахстана являются одними из лучших по боеготовности в СНГ, уступая только армиям России и Белоруссии. Но вся проблема заключается в том, что боеспособность любой армии можно проверить не на показных  учениях, а во время реальных боевых действий. Хотя три военные доктрины носят оборонительный характер и делают акцент на предотвращении военных конфликтов. Это вполне обоснованно с учетом того, что военный потенциал Казахстана при любом раскладе не идет ни в какое сравнение с нашими ближайшими соседями, будь то Китай или Россия. Как отмечают некоторые военные аналитики, мобилизационные ресурсы того же КНР, где «каждый гражданин - потенциальный солдат», составляют около 350 миллионов человек, в том числе годных к военной службе примерно 190 миллионов человек.

Максимум на что могут пригодиться вооруженные силы Казахстана, так это на участие в военных конфликтах низкой и средней интенсивности. В остальных случаях, надо искать «зонтик безопасности». Но в случае с Казахстаном таких «зонтиков» довольно много. Такое положение вещей, как отмечают эксперты, приводит к противоречиям в самой военной доктрине, где, например, в одном месте говорится о том, что в деле предотвращения военных конфликтов и укрепления международной безопасности Казахстан сотрудничает с государствами в форматах: Организации Объединенных Наций, Содружества Независимых Государств, Совещания по взаимодействию и мерам доверия в Азии, Организации Договора о коллективной безопасности, Шанхайской организации сотрудничества, Организации Североатлантического договора (в рамках Индивидуального плана действий партнерства и программы «Партнерство во имя мира»), Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе. И тут же, в другом месте доктрины, к внешним угрозам военной безопасности Казахстана относят расширение влияния военно-политических организаций и союзов в ущерб военной безопасности Республики Казахстан. Но если гипотетически представить, что против Казахстана началась военная агрессия, то единственной региональной структурой, которая по своим функциональным обязанностям должна оказать военную поддержку Казахстану, является ОДКБ, где первую скрипку пытается играть Россия. При этом ясно, что за любую поддержку надо будет платить, возможно, даже в ущерб своим национальным интересам.

Еще больше вопросов касается нематериальной части обеспечения военной безопасности Казахстана. Речь идет об идеологическом воспитании, формировании казахстанского патриотизма и сознательном отношения населения к обеспечению военной безопасности страны. Об этом также говорится в военной доктрине. Но по этим пунктам провалов не меньше, чем по техническому перевооружению армии. Если во время Великой отечественной войны, многие умирали со словами на устах: «За Родину! За Сталина!». То за кого или за что готовы пойти умирать граждане Казахстана в случае, если родина их призовет? В лучшем случае за свои семьи, но не за коррупционеров, которые готовы продать что угодно, кому угодно и за любую цены и, конечно, не за олигархов, которые первыми сбегут с корабля, держа в руках паспорта разных стран. Как верно заметил мой знакомый ветеран афганской войны и президент союза «Боевое братство» Сергей Пашевич: «Родину нельзя защищать на тройку!». Ведь реальная, а не мнимая сила любого государства определяется не наличием 30 корпоративных лидеров или председательством в ОБСЕ, а готовностью граждан пойти на самопожертвование ради этого государства. Всегда должно найтись хотя бы «300 спартанцев». У нас же люди наоборот все чаще идут на публичный суицид в ответ на разгильдяйство и жадность наших чиновников олицетворяющих эту самую государственную власть.

Говорится в доктрине и об обеспечении высокого социального статуса военнослужащих, сохранении социальных гарантий для лиц, уволенных с воинской службы, оказании государственной поддержки участникам военных конфликтов и ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций. Звучит красиво, но верится с трудом. Каждую копейку, каждый метр жилплощади положенной по закону тем же военным, уволенным в запас или воинам-интернационалистам приходится выбивать у наших чинуш с таким же трудом, как взятие вражеской высоты. Иногда возникает такое ощущение, что главную угрозу для военной безопасности Казахстана представляют чиновники и генералы коррупционеры, которые  наносят стране гораздо больше вреда, чем деятельность иностранных шпионов или диверсантов. С такими «слугами народа», к нам даже террористов засылать не надо. У нас и так все само взрывается, рушится, горит и затапливается. И это будет продолжаться до тех пор, пока за казахстанской армией не будет эффективного государственного и общественного контроля. Кстати, в уже упомянутой военной доктрине Казахстана, в числе задач развития военной организации государства на первое место ставится повышение эффективности государственного и гражданского контроля над деятельностью Вооруженных Сил, других войск и воинских формирований. Но как ведется этот контроль непонятно? Ни парламент, ни институты гражданского общества, ни СМИ в нем активного участия не принимают. Даже появление гражданских министров обороны не помогло. Такими темпами, Казахстан скоро превратится в черепаху без панциря, из которой кто-нибудь с удовольствием приготовить черепаховый суп.

 

 

 

КИРГИЗИЯ, ДЕЖАВЮ

Александр Князев, политолог (Бишкек) – для РИА Новости

 

События последних дней в Киргизии — митинги в защиту бывшего мэра Бишкека Наримана Тюлеева, попытки захвата административных зданий в Оше — это рефлексирование. Инерция «Бишкекского переворота» 7 апреля, когда оппозицией был свергнут президент Бакиев и в спешном порядке создано временное правительство, продолжает действовать. Сюда же можно добавить недовольство представителей мелкого и среднего бизнеса закрытием Казахстаном киргизско-казахской границы, рост цен на ГСМ, перекосы в кадровой политике и в санкциях в отношении экономических объектов, ранее афиллированных с сыном Бакиева…

Реалии сегодняшней киргизской жизни почти с точностью повторяют события пятилетней давности, когда после свержения 24 марта 2005 года президента Акаева сторонники бизнесмена и политика Урмата Барыктабасова умудрились через несколько месяцев ворваться в здание Дома правительства и даже захватить на время четыре этажа из семи…

Сейчас ситуация находится на таком же критическом уровне. И нельзя в полной уверенности утверждать, что временное правительство в полной мере контролирует территорию страны. Есть много «третьих» политических сил, которые в локальном масштабе решают свои проблемы без вмешательства правительства. В обществе наблюдается высокая степень усталости от потрясений и, одновременно, готовность, особенно среди молодежи, оградить общество от этих потрясений.

Несколько дней назад известный политик Феликс Кулов возглавил Совет общественной безопасности, задачей которого является пресечение попыток дестабилизации, мародерств, рейдерских захватов. Это общественное объединение взаимодействует с официальными силами правопорядка, имеет вооруженные огнестрельным оружием оперативные силы, способные карательными способами порядок сохранить. Уже не только в Бишкеке, но и в других городах республики возникают народные дружины, которые занимаются восстановлением порядка там, где это требуется.

17 мая исполняется 40 дней со дня кровавых событий 7 апреля. Это дата поминовения, и к ней приурочены попытки сторонников Бакиева оказать сопротивление сразу на нескольких направлениях: организуются провокации, в том числе межнационального характера, обвиняют новое руководство в том, что, якобы, была заключена сделка о вывозе членов семьи Бакиева за деньги. Но реальной поддержки населения у Бакиевых нет. Все попытки дестабилизировать ситуацию, подорвать и без того слабое доверие к временному правительству осуществляются на небескорыстной основе. Но число желающих лезть под пули даже за деньги не так уж и велико.

Доверие к новому правительству растет не так быстро, как этому правительству хотелось бы. Предел его возможностей — продержаться до выборов и легитимизации всего политического процесса. Заявления депутатов распущенного декретом временного правительства еще 8 апреля Жогорку Кенеша (парламента) о необходимости созыва парламентариев и легитимизации правительства путем парламентского решения нереально хотя бы в силу отсутствия возможности собрать кворум. Нынешние парламентские инициативы воспринимаются скорее как намерения конкретных депутатских фигур остаться на плаву. Депутатский созыв, о котором идет речь, в общественном мнении иначе как «бакиевским» не именуется — худшей характеристики в сегодняшней Киргизии быть не может.

При всех ошибках и недостатках действующего временного правительства, на него, судя по всему, делают ставку и основные внешние партнеры. Назначение Владимира Рушайло спецпредставителем президента России по Киргизии — новый пример той работы, которая происходит де-факто. Другое дело, что в Москве, Астане, Ташкенте или Вашингтоне, смирившись с произошедшим и приняв нынешнюю данность, хотели бы иметь дело с законно избранными киргизскими властями.

Огромной проблемой для республики — сначала просто экономической, а теперь с каждым днем все более политической — становится закрытые границы с соседями, в первую очередь  с Казахстаном. Прекращение годами формировавшегося реэкспорта китайского ширпотреба, экспорта в Россию и Казахстан продукции киргизской швейной промышленности, сельхозпродуктов уничтожило источники доходов десятков и даже сотен тысяч киргизских семей. Мартовское постановление российского правительства об отмене льготных таможенных пошлин на поставляемые Россией бензин и дизельное топливо (этими льготами Киргизстан пользовался как государство, входящее в ЕврАзЭС) вызвало, естественно, виток инфляции и дефицит ГСМ. В Киргизии это вызывает новые протестные настроения, направленные не против России, а против собственного руководства, которое, якобы, не способно договориться с Россией. «За один месяц экономика Киргизии потеряла миллиарды сомов, товарооборот упал на 55 процентов», — заявляет президент Ассоциации рынков, предприятий торговли и сферы услуг КР Сергей Пономарев.

Ни как бы там ни было, бюджет Киргизии в апреле был исполнен на 97,7 процента, при этом полностью профинансированы все бюджетные защищенные статьи, статьи по расходам МЧС и ремонту дорог выполнены на 100 процентов. На завершение работ по строительству ГЭС «Камбар-Ата-2» перечислено 200 миллионов сомов, на выплату внешнего долга — 375 миллионов сомов. В бюджет поступило 5 миллиардов 105 миллионов сомов, из которых 900 миллионов сомов — деньги российского кредита, а 204 миллиона — возвращенные средства, которые при Бакиевых предполагалось потратить на покупку президентского самолета.

Вообще, слухи о неконтролируемом органами власти и абсолютно хаотичном состоянии дел сильно преувеличены, что, вероятно, происходит далеко не спонтанно. Учитывая, что ряд СМИ принадлежал семье Бакиевых, в информационном пространстве ощущается продавливание вполне определенных интересов свергнутого клана.

Естественно, что и объективно в настоящий момент ситуация в Киргизии находится в разбалансированном состоянии и даже краткосрочные прогнозы представляются весьма трудными. Можно пытаться представить максимально негативные и наиболее позитивные сценарии.

В первом случае временному правительству не удается восстановить полноценную контролируемость и управляемость территории республики. Возможно включение в политические процессы организованной преступности, которая в целом пока занимает выжидательные позиции и может активизироваться скорее на стороне противников временного правительства. Отрицательным фактором является нерешенность «проблемы Бакиевых» — уход от ответственности бывшего президента Курманбека и его сыновей Максима и Марата Бакиевых, подрывная активность братьев Джениша и Ахмата Бакиевых, ряда чиновников бакиевской администрации (бывшего мэра Бишкека Наримана Тюлева и других), все это усиливает нестабильность в республике, переводя ее в состояние вероятного вооруженного конфликта. «В стране сохраняется угроза диверсий со стороны родственников отстраненного от власти президента Бакиева. Некоторые его родственники пытаются организовать теракты, чтобы дестабилизировать ситуацию, — заявил один из членов временного правительства Темир Сариев на пресс-конференции в Москве. — Мы взаимодействуем со спецслужбами развитых стран, которые, как и мы, заинтересованы в том, чтобы этого не произошло», — подчеркнул он.

Позитивный сценарий реализуется в том случае, если временному правительству удастся восстановить управляемость и контроль за территорией и вернуться в легитимные рамки деятельности, договориться с реальными внешними партнерами — прежде всего с Россией, Казахстаном и Китаем — о необходимом участии в экономической жизни в реальных секторах экономики. Это постепенно стабилизирует ситуацию в социальной сфере. И тогда, возможно, основным политическим лидерам удается, осуществив конституционную реформу, сохранить основной принцип  – коллективность руководства, а заодно и шанс на дальнейшее самостоятельное существование Киргизии.

 

От лидера нации к политическому тупику

Досым Сатпаев

 

На этой неделе казахстанские депутаты предложили внести изменения в законодательство страны с целью повысить политический статус первого президента до уровня лидера нации. Если отбросить все демагогические рассуждения о том, что глава Казахстана  достоин стоять в одном ряду с Джорджем Вашингтоном, Мустафой Кемалем Ататюрком и Махатмой Ганди, данное политическое событие говорит о двух вещах.

Во-первых, о том, что в Казахстане практически завершилось формирование сверхпрезидентской системы подстроенной под конкретную личность. Для Назарбаева наступает «осень патриарха». Хотя, конечно, наделение его статусом «лидера нации» дает возможность оставить президентский пост и занять место верховного арбитра, в стиле Дэн Сяопина. Но отличие китайской элиты от казахстанской состоит в том, что та мыслит столетиями, что и обеспечивает преемственность власти, а не только смену преемников, а казахстанская элита мыслит лишь потребностями сегодняшнего дня.    

При этом исторически, путь к созданию такой формы правления начался еще в далеком 1995 году, когда была принята практическая новая конституция страны, которая закрепила доминирующую роль президентской власти по сравнению с другими органами государственного управления. Стоит отметить, что до 1995 года, политическое развитие Казахстана еще имело несколько вариантов, в том числе и создание президентско-парламентской республики. После 1995 года, такой вариант уже не рассматривался. Более того, политический тренд в сторону выведения первого президента на уровень арбитра стоящего над системой закрепился в 2000 году, когда был принят конституционный закон «О Первом Президенте Республики Казахстан» и в 2007 году, когда в Конституцию была внесена поправка, позволяющая Нурсултану Назарбаеву баллотироваться на пост главы государства неограниченное количество раз.

Во-вторых, новая инициатива депутатов доказывает то, что в Казахстане за прошедшие двадцать лет так и не было создано эффективного механизма преемственности власти и разрешения внутриэлитных конфликтов в рамках закона.  Кстати, с 2007 по 2010 годы, произошла вторая волна межэлитного напряжения, которая снова актуализировала тему о начале серьезной борьбы за власть в окружении президента. Одним из ее результатов стала искусственно созданная дискуссия по поводу «пожизненного президентства» и «лидера нации», которую инициировали разные околопрезидентские группы давления в 2009 году.  Несмотря на то, что формально каждая из этих групп отстаивала собственное видение укрепления легитимности действующей президентской системы, в том числе через механизм пролонгации пребывания первого президента у власти, основная часть политической и бизнес элиты, не представляет  свое будущее без существующей системы властных отношений. Именно поэтому их устроило бы пожизненное президентство только действующего главы государства, который пока еще может обеспечивать баланс сил внутри элиты, хотя и делает это с трудом.   

Таким образом, значительная часть политической и бизнес элиты Казахстана заинтересована в том, чтобы вывести первого президента за любые правовые рамки, регулирующие его деятельность. Единственный способ наделить его иным, не должностным, а сакральным статусом, является статус «лидера нации». Интересно отметить, что в Казахстане почему-то посчитали, что этот статус можно искусственно притянуть за уши, тем более, вся комичность ситуации состоит в том, что в республике до сих пор идут споры по поводу того, что считать «нацией» (казахов или всех казахстанцев вне зависимости от этнической принадлежности). Еще более, удивительно то, что данная инициатива, почему-то возникла именно в тот самый момент, когда руководство Казахстана активно пытается пролоббировать проведение саммита ОБСЕ в Астане. Более неудачного момента для таких депутатских предложений, которые, скорее всего, были согласованны с администрацией президента, нельзя было выбрать. Понятно, что президенту хотят сделать подарок к его 70 летнему юбилею, но могли бы подождать и до следующего года.      

Хотя за всей этой возней, явно торчат и довольно меркантильные уши. Ведь депутаты сделали акцент на том, что первый президент-лидер нации не может быть привлечен к уголовной и административной ответственности за деяния, совершенные им в период исполнения своих полномочий, а после их прекращения - связанных с осуществлением своего статуса. Более того, инициаторы законопроектов считают необходимым распространить гарантии неприкосновенности имущества первого президента-лидера нации и, соответственно, проживающих с ним членов его семьи. Интересно, что ни Джордж Вашингтон, ни Мустафа Кемаль Ататюрк, ни Махатма Ганди, как «лидеры нации», на которых так любят сейчас ссылаться депутаты, таких привилегий себе не выбивали. Более того, тот же Мустафа Кемаль Ататюрк в качества основного гаранта преемственности своей политики рассматривал армию, а Махатма Ганди парламентскую систему. В Казахстане же нет ни одного эффективного политического института, который сыграл бы роль «коллективного преемника». Есть партии, но нет партийной системы. Есть парламент, но нет самостоятельной представительной ветви власти. Есть суды, но нет правового государства. Доминирующую роль играют неформальные группы давления.  

Кстати, казахстанские оппозиционеры связали все эти последние политические телодвижения с событиями в Кыргызстане, где Бакиев активно требовал себе неприкосновенности и сохранение собственности. Но данное сравнение не очень верное, так как неприкосновенность первого президента была обозначена ранее, в других правовых документах. Парадоксальность всей ситуации состоит в том, что, пытаясь законодательно закрепить президентский иммунитет от преследований, все попадают в тупик, так как в Казахстане нет правового государства. А это значит, что любой закон не играет практически никакой роли с точки зрения политической конъюнктуры. Сегодня законы подгоняют под действующего президента, но завтра то же самое будут делать под тех, кто перехватит власть.

Самая основная проблема Казахстана заключается в том, что усиление лишь одного элемента политической системы, а в нашем случае это президентская власть, не гарантирует эффективность всей системы. Это напоминает известный принцип равновесия Джона Нэша при котором ни один участник не может увеличить выигрыш, изменив своё решение в одностороннем порядке, когда другие участники не меняют решения. Более того, в стране уже давно существует разрыв между политическими и административными служащими, между руководством страны, средними и низовыми уровнями исполнительной власти в условиях доминирования отдельных групп влияния. Опасность заключается в том, что результатом деформации вертикали может быть скрытый или явный саботаж в реализации принятых государственных программ. Это говорит о снижении лояльности бюрократического аппарата к действующей власти. Для служащих среднего и низового звена любая смена власти имеет как негативный, так и позитивный аспект. В первом случае возрастает угроза нестабильности, во втором появляется шанс для более быстрого карьерного роста. В условиях сокращения «социальных лифтов» и роста разочарования позитивный аспект от смены власти может в этой группе государственных служащих доминировать, особенно, если верховную власть пытаются монополизировать несколько влиятельных околопрезидентских групп.

Таким образом, пытаясь укрепить легитимность первого президента, не идет укрепление долгосрочной стабильности той системы, которую он создал. Но, как показывает мировой опыт, прочность и эффективность любой системы проверяется только с уходом ее создателя.

 

От экономических лозунгов к политическим требованиям

Интервью газете «Central Asian Monitor». Первая часть.

Социальное недовольство в Казахстане растет, но до критической отметки еще не близко

В настоящее время казахстанское общество, нужно признать, переживает не самые лучшие времена. К продолжающемуся экономическому кризису прибавились и некоторые природные катаклизмы, которые, как это часто бывает, обнажили серьезные проблемы во многих государственных сферах. Как это ни прискорбно, наводнения, снежные заносы и пр. позволили всем казахстанцам узреть слабость и несостоятельность многих наших профильных ведомств, обнажили такие язвы на местах, что впору говорить о тяжелой болезни всего государственного организма. Соответственно, в среде казахстанцев растет недовольство, многие наши соотечественники не стесняются в выражениях – также, как загнанный в угол волк не боится скалить зубы. Оценить опасность социального накала мы попросили у директора Группы оценки рисков Досыма Сатпаева.

 

Большинство богатств - у меньшинства

- В последнее время в казахстанском обществе явственно чувствуется запах «жареного». Как вы считаете, имеет ли место в данном случае социальный накал?

- Широко известна формула любого конфликта: конфликтная ситуация плюс инцидент – равно конфликт. По сути, в Казахстане, в настоящее время, мы наблюдаем наличие двух первых составляющих. Конфликтная ситуация сегодня видна особенно отчетливо, а количество разного рода инцидентов растет с геометрической прогрессией. Если даже посмотреть на те многочисленные социологические опросы, которые появляются в казахстанской прессе и которые проводят абсолютно разные структуры, в том числе и афиллированные с определенными группами во власти, можно увидеть, что недовольство в среде казахстанцев растет. Причем растет оно у различных социальных групп. И неудовлетворенность эта выражается в абсолютно разных вопросах, начиная от проводимой правительством антикризисной программы и заканчивая теми или иными политическими решениями, как в случае с разработкой Доктрины национального единства. Надо отметить, что, к сожалению, с начала кризиса, который, как известно, в нашей стране начался гораздо раньше, чем в других постсоветских странах, появилось намного больше точек напряжения, некоторые из которых стали превращаться в зону довольно жестких конфликтов. Хотя было бы ошибочным считать, что многие из них были порождены лишь кризисом. Большинство из этих конфликтов зрели давно, создавая ту самую конфликтную ситуацию. Ведь события в том же Шаныраке были спровоцированы вполне конкретными действиями со стороны местных властей, а выступления в Жанаозене, наоборот бездействием тех, кто должен был с самого начала сесть за стол переговоров с забастовщиками.

Конечно, объективности ради, стоит сказать, что некоторые из этих конфликтов не проходят даром. По крайней мере, после Шанырака была создан - Общественный совет по рассмотрению и разрешению социальных конфликтов. А во время кризиса, в стране появились новые общественные  организации и движения, как, например, «Казахстан-2012», которые стали более грамотно и активно выражать мнения тех или иных протестных групп, начиная от дольщиков с ипотечниками и заканчивая работниками промышленных предприятий. При этом снижение темпов экономического развития в стране и рост безработицы привел к росту протестного настроения в Казахстане,  как бы не пытались в этом нас убедить некоторые эксперты, которые с упорством заслуживающего другого применения заверяют всех, что большинство населения страны вполне удовлетворено текущей ситуацией. При этом постоянно идет ссылка на природное терпение наших граждан, которые готовы к любым сложностям. Если человек терпелив, то это еще на значит, что он удовлетворен своим положением. Просто, есть пассивная форма протеста у себя на кухне, и активная на площадях. То есть возникает первое и самое серьезное противоречие, которое небезызвестный Джордж Оруэлл обозначил как «двоемыслие», которое, кстати, и погубило Советский Союз. Ведь сегодня в Казахстане протестное настроение растет даже у той части населения, которая в недавнем прошлом была достаточно лояльно настроена к власти. Я сейчас говорю о представителях среднего класса. Среди тех же дольщиков и ипотечников таковых немало. У нас появляются, как отмечают некоторые эксперты, «новые бедные», которые, в отличие от «старых», могут быть более активными.

Конечно, с другой стороны, о революционной ситуации еще рано говорить. Революция требует гораздо больше факторов, чем просто наличие социальной напряженности. Кстати, Ленин также говорил о том, что не из всякой революционной ситуации возникает революция.

Низы не хотят, но верхи еще могут

- Насколько горючим материалом являются те слои общества, которые сегодня вслух выражают свое недовольство?

- Этот вопрос интересен, в том числе и с точки зрения исторической ретроспективы. С одной стороны, казахстанское общество проходило и через более сложный период. Если помните, после развала Советского Союза экономическая и социальная ситуации были еще хуже, чем сегодня. Наблюдалось полное отсутствие экономической и политической определенности, резкое падение уровня жизни, резкая отмена всех социальных гарантий. Многие люди потеряли сбережения, которые копили в течение долгих лет. Но еще страшнее, что многие потеряли прежнюю шкалу ценностей, что привело к социальной фрустрации.

С другой стороны, легче относится к жизни, если выбор стоит только перед «запорожцем» и «велосипедом». Но если ты уже привык ездить на «Мерседесе» или «Тойоте», то возвращение к «запорожцу» многие уже воспринимают как трагедию. В последнее время, определенная часть населения Казахстана могла позволить себе то, чего не было в советские времена. Например, автомобиль, поездки за границу или высокие зарплаты. Если в 90-е годы свое тяжелое положение можно было сравнивать с бедным, но стабильным советским прошлым, то сегодня – сравнивать есть с чем. Хотя такое настроение больше характерно для упомянутого протосреднего класса пополнившегося за счет представителей среднего класса. Но ведь существует огромная масса казахстанцев, которые всегда были чужими на празднике жизни и не получили выгод от экономического развития страны. Для которых кризис начался не в 2007 году, а продолжается перманентно. И сегодня, когда их положение еще более ухудшилось, они очень остро чувствуют свою ущемленность и бесперспективность. Ведь у нас, «честность» давно уже стало синонимом слова «бедность». Но именно принцип социальной справедливости должен сейчас ставиться во главу угла в деятельности государства, так как без этого, любые инициативы ждет провал. И тогда борьбу с коррупцией, будут воспринимать лишь как конкуренцию за уменьшившуюся кормушку, антикризисную программу правительства, как очередной распил бюджетных денег, а форсированную индустриально-инновационную программу как новую имитацию бурной деятельности.

В современных развитых обществах социальную структуру схематически можно представить в виде эллипса, верхнюю и нижнюю части которого образуют, соответственно, элита и бедные слои, а промежуточную, значительно превосходящую их по численности, - средний класс. В Казахстане же, удельный вес бедных людей довольно значительный. Плюс к этому, разрушение системы образования и здравоохранения, породили новую форму неравенства. Речь идет о неравенстве в сфере образования и доступа к информации.

Но когда ощущение социальной несправедливости распространяется среди широкого круга людских масс, это уже представляет для государства определенную опасность, так как растет критическая масса. А для того, чтобы произошел социальный взрыв (не локальный!), а общенациональный, который может поколебать государственную систему, нужна очень серьезная критическая масса. Речь идет не о тех, кто ходит на площади, с политическими лозунгами. Таких, во всех странах, при любых системах, всегда меньше, чем пассивно недовольных. Но именно при молчаливом согласии последних, системы и рушатся. Вспомните референдум, который был проведен незадолго до развала Советского союза, где большинство людей высказались за сохранение СССР. Но это не помешало самому развалу, так как эта «поддержка»  была неискренней. Просто люди боялись неизвестности больше, чем любили советскую действительность. Когда страх перед неопределенным будущим ослабевает перед неудовлетворенностью своим настоящим, происходит переход от пассивного состояния к активному. И революционеры лишь начинают цепную реакцию, которая затем уже охватывает массы.

Из пушки по воробьям

- Многие сегодня говорят о том, что пресса стала смелее в своих суждениях – это вроде бы подтверждают и телевизионные ролики и репортажи с места событий в Кызылагаше, с заблокированных трасс и железнодорожных веток, общежитий, детских домов… О чем это говорит? О либерализации власти по отношению к СМИ, о проблемах, которые невозможно скрывать, или о чем-то другом?

- Я думаю, что говорить о либерализации информационного пространства все-таки не стоит. Ведь сравнительно недавно были приняты отнюдь не либеральные поправки в Закон о СМИ.  Вступил в силу Закон о защите частной жизни, который вызвал претензии у журналистов. Были предприняты и продолжаются попытки контроля интернет-пространства. Но самое главное, что многие СМИ не избавились о «Великого внутреннего цензора», который постоянно напоминает о некоторых информационных табу. Может быть, это и объясняет резкое сокращение информационно-аналитических программ и политических ток-шоу на нашем телевидении в последнее время. Идет тенденция ухода существенной части электронных и печатных СМИ в бытовой или развлекательный контент. То есть, можно констатировать, что подобные СМИ стараются говорить о деревьях, но при этом упорно не замечают за ними леса. То есть, они берут конкретную проблему, ее описывают, изучают и ищут виновных.  При этом определять статус виновных тоже нужно аккуратно – есть определенная категория чиновников, которых «лучше не трогать». Вот такой избирательный подход в рамках «журналистской свободы», которая определяется длинной «поводка». А то, что вы говорите, что СМИ будто бы стали смелее – так это только потому, что им разрешают это делать. Ведь социальный пар все-таки лучше иногда выпускать.  

- То есть, вы хотите сказать, что речь идет не об объективности, а всего лишь об ее видимости?

- Я вижу здесь элемент изощренной цензуры. В том плане, что вы можете, конечно, критиковать, но, безусловно, не всех. Вы можете, вне всяких сомнений, освещать, но, естественно, не все. И многие сами знают своего внутреннего цензора. Здесь позволю себе вспомнить старый советский анекдот. Встретились как-то американский репортер и советский журналист и стали обсуждать у кого свободы больше. Американец говорит:  «Я могу выйти перед Белым домом и громко сказать, что Президент США - дурак!. «Хе..» - отвечает советский журналист - «Эка невидаль - я тоже могу выйти на Красную площадь и сказать что ваш Президент – дурак».

Где тонко – там и рвет

- В этой связи хотелось бы спросить, считаете ли вы, что трагедия в Кызылагаше была политизирована или нет, и стоило ли ее политизировать или нет?

- Я не думаю, что данная трагедия была политизирована. Если делать анализ материалов, посвященных этой беде, можно выделить несколько основных тем. Первая – сама трагедия, вторая – спасательные меры, которые предпринимаются, и третья – поиск виновных. Но ведь когда говорят о виновных, перечисляют только тех, кого арестовали – то есть, птиц невысокого полета. Но ведь это системная проблема. И то, что произошло в Кызылагаше, может произойти в любом регионе Казахстана. Ведь речь идет не о конкретных виновных, а о гораздо более опасной ситуации. Я имею в виду, тотальную безответственность чиновничьего аппарата плюс «синдром временщика». Поверьте, такое сочетание наносит стране гораздо больше вреда. К нам даже террористов засылать не надо. У нас и так все само взрывается и рушится.

- Вы считаете, что сейчас должны «лететь головы» чиновников покрупнее?

- Одними арестами и увольнениями проблему не решишь. До тех пор пока население будет отстранено от решения своих локальных проблем, всегда будет место для злоупотреблений. Взять ту же трагическую ситуацию в Кызылагаше. Если бы местный аким был не назначен, а по настоящему выбран путем прямого голосования местным населением, трагедии могло и не быть, потому что он больше смотрел бы не наверх, в сторону вышестоящего начальства, а вниз. Если бы существовал полноценный институт местного самоуправления, то передача плотины в частные руки находилась бы под контролем общественности. Возможно, плотина вообще была бы на балансе органа местного самоуправления. Одним словом, дьявол кроется в деталях. Слишком много «если», от которого зависят жизни людей. Но все эти «если» упираются в безответственный подход к делу. 

Что вы имеете в виду?

Проблема в том, что мы постоянно наступаем на одни и те же грабли, делая акцент на количестве проектов и объеме освоенных денег, часть которых уходит не по назначению, судя по данным Счетного комитета. Уверен, что после событий в Кызылагаше, будут выделены деньги на укрепление, модернизацию и строительство других плотин. Но какая часть уйдет по назначению не знает никто, кроме тех, кто эти деньги будет распределять.

Беседовал Игорь Хен

 

 

• Рубрики

  • Brain Storming
  • NOTA BENE
  • Pro et Contra
  • Альянс Аналитических Организаций Казахстана
  • Инвестиционные риски в Казахстане
  • Инвестиционные риски в Центральной Азии
  • Интервью
  • Казахстанский годовой отчет о развитии государства и общества за 2009 год
  • КЛУБ «PROGNOSIS»
  • Политические риски в Казахстане
  • Политические риски в Центральной Азии

• Персона

  Главный редактор сайта risk.kz :
  Досым Сатпаев - директор "Группы оценки рисков", кандидат политических наук.

• последние материалы

  • Новое-старое правительство РК
  • «Быки» и «медведи»
  • Социальный перегрев
  • Следующие двадцать лет
  • В «политической тени»
  • Иммунитет от военных баз
  • Пресс-конференция Досыма Сатпаева на www.lenta.ru
  • Шесть компонентов казахстанского антитеррора
  • Игра по правилам
  • Евразийский союз Москвы, Астаны и Минска открывает новые возможности для Киева

• Тэги

  Добавить метку ОДКБ Центральная Азия ШОС кризис

• Реклама