Кризис в информационном пространстве Казахстана
Когда мы говорим об уровне развития информационного пространства Казахстана, то не хотелось бы ссылаться на многочисленные рейтинги, оценивающие свободу слова в мире, так как это оценочный подход, который не всегда приближен к объективности.
В то же самое время, отсутствие свободы слова во многих постсоветских странах, вполне естественное явление для любой политической системы, где политический плюрализм заменяется либо «олигархическим плюрализмом», либо информационным монополизмом.
Следует понять, что такие подходы не самый лучший способ повлиять на изменение информационной политики со стороны властей, так как у них давно уже выработался иммунитет на внешнюю и внутреннюю критику по этому поводу. Более того, в ответ выдвигается целый набор новых идеологических контраргументов в стиле «суверенной демократии» или «третьего пути». Единственно, что волнует постсоветскую элиту, в основной своей массе, это экономическое выживание и политическое самосохранение. При таких условиях, говорить о наличии конкурентоспособных СМИ не имеет смысла, так как они часто рассматриваются именно как угроза для достижения этих целей.
Также существует проблема в определении критериев, определяющих эту самую конкурентоспособность СМИ. С точки зрения власти, конкурентоспособны только те СМИ, которые финансируются государством. Другие, в частности бизнес, считают, что в основе этой конкурентоспособности должна лежать только прибыль и окупаемость. Третьи, исходят из того, что речь идет о выполнении классической социальной функции СМИ, а именно информирование и интеграция социума. В случае с Казахстаном, можно согласиться с мнением казахстанского журналиста Сергея Дуванова, который считает, что возникает ситуация, когда государственные и провластные СМИ не в состоянии полноценно конкурировать:
а) с иностранными (в первую очередь российскими) СМИ;
б) с независимыми (от власти) казахстанскими газетами.
В свою очередь, негосударственные, оппозиционные СМИ, находятся под двойным: внутренним и внешним давлением. С одной стороны, собственное государство, с другой стороны зарубежные медийные холдинги. Хотя в Казахстане идет объективный процесс монополизации во всех сферах казахстанской жизни, не только в информационной:
- - «СамрукКазына» (национальные компании).
- - «Арна медиа» (СМИ).
- - Гражданский альянс (НПО).
- - «Нур Отан» + медиа-холдинга «Беркут Медиа» (партийная система и СМИ).
- - «СамрукКазына», АФН и Национальный банк» (банки второго уровня).
- - Казахмыс+ ENRC (горнодобывающий сектор).
Что касается мировой практики, то существует довольно много моделей для повышения конкурентоспособности информационного пространства. Но мне хотелось бы остановиться только на двух из них:
1. Государственная поддержка в создании отдельных конкурентоспособных СМИ.
2. Государственная поддержка в создании конкурентоспособной среды внутри страны для развития всех СМИ.
Второй вариант более перспективен, так как речь идет о конкурентоспособности всего информационного пространства страны, а не только отдельных медийных структур. И это очень важное замечание, так как отсутствие такого пространства, состоящего из большого количества конкурирующих СМИ, наносит удар по национальной безопасности Казахстана в двух направлениях: Во-первых, формируется информационная блокада, которая возникает вокруг центров принятия решений. В будущем, это может причинить вред самой политической системе Казахстана, которая лишается важного компонента поддержания собственного выживания, каковым является наличие альтернативных каналов информации. Как кто-то сказал: «Цензура как аппендикс: в пассивном состоянии бесполезна, в активном опасна». И здесь не следует путать информационную безопасность государства с информационной безопасностью для элиты, а национальные интересы с интересами самой власти. Это разные вещи, так как информационная безопасность в своем классическом определении есть состояние защищённости национальных интересов в информационной сфере. При этом под национальными интересами понимаются интересы личности, общества и государства, а не правящих групп. И здесь интересно рассмотреть тот механизм циркуляции информации в рамках политической системы, который уже сложился в Казахстане. Для этого было бы приемлемым обратить к схеме политической коммуникации К.Дойча, состоящей из следующих элементов:
- внешняя среда (социум);
- эффекторы (исполнители решений, бюрократический аппарат);
- рецепторы (принимающие блоки, занимающиеся кодированием, отбором информации и обработкой данных);
- блок памяти и ценности (политический опыт и традиции);
- центр принятия решений.
В нашем случае циркуляция политической информации нарушена. Это связано с тем, что на всех уровнях отбора и фильтрации поступающей из окружающей среды информации происходит ее искажение, виртуализация в сторону позитивных событий, процессов и результатов. Нередко внешняя информация просто не доходит до центра принятия решений. Все это приводит к тому, что данный центр часто оперирует неверными данными об окружающей действительности, что ведет к неадекватной реакции на поступающие извне требования. Это создает эффект запаздывания и препятствует функционированию механизма упреждения трудных ситуаций. На данный момент, можно выделить две основные формы политической коммуникации, характерные для многих постсоветских политических систем:
1. Коммуникация посредством использования неформальных контактов (прямой или внутренний лоббизм). Посредником в таком виде коммуникации является человек, владеющий технологией «Know how» (знать как) + «Know who» (знать того, кто именно может быть полезен). Такой вид коммуникации активно используют институциональные группы давления, действующие внутри политической системы.
2. Коммуникация, осуществляемая через использование средств массовой информации (непрямой лоббизм). Давление на институты политической власти оказываются путем формирования благоприятного для заинтересованной группы общественного мнения. В большинстве случаях, существующие СМИ либо находятся под государственным контролем, либо являются инструментом в борьбе различных финансово-промышленных и политических элитных группировок. Последние сами нередко аппелируют к общественному мнению, но лишь для того, чтобы показать государственной власти реальную или мнимую поддержку общественностью своих инициатив. Кстати, в информационной стратегии правительства РК на 2007-2008 годы, также говорится об уязвимости информационных возможностей правительства, так как медиа – ресурсы поделены между основными олигархическими группами. С другой стороны, в этой самой стратегии, к целям и задачам информационной политики Казахстана были отнесены следующие: Цели и задачи информационной политики Казахстана
1. Создание необходимых условий для прорыва Казахстана в число 50-ти конкурентоспособных государств мира. Мобилизация нации на патриотической платформе в поддержку президентской «политики прорыва».
2. Укрепление общественного доверия к президенту и создание благоприятной среды для деятельности правительства и исполнительной власти.
3. Создание информационного механизма, не допускающего увязку в общественном сознании непопулярных реформ с деятельностью главы государства
4. Дальнейшее развитие идеологической базы правительства РК за счет разработки и внедрения новых идей (новый Казахстан в новом мире, либерализация экономики, конкурентоспособность на мировом рынке, качество жизни, новое поколение, новая роль административной системы и др.).
Интересно то, что при этом, нигде не говорится о необходимости поддержки и развития конкурентоспособного информационного пространства, основными игроками которого являются местные СМИ.
Во-вторых, отсутствие конкурентоспособных СМИ обрекает Казахстан на информационную периферию, где мы становимся потребителями чужой информации и чужой идеологии, что сейчас и происходит, в условиях главенства транснациональных медиа-империй. Специалисты отмечают: «Если государство не сможет войти в мировую информационно-телекоммуникационную систему как самостоятельный игрок, то независимость и суверенитет такого государства окажется под вопросом».
Несмотря на кажущееся разнообразие программ, предлагаемых транснациональными медиа, по мнению американского ученого М. Паренти, в них преобладает унифицированное меню, акцентирующее внимание на ценностях свободного рынка, равенства возможностей, индивидуализма и консьюмеризма. Практически все транснациональные медиа-империи базируются в индустриально развитых странах. Поэтом основной дискурс новостных программ, транслируемых медиа-империями «отражает точку зрения «основных наций». В последнее время, к ним можно отнести и российские СМИ, которые серьезно доминируют в информационном пространстве Казахстана. Это признают, в частности, и некоторые российские эксперты. В частности Алексей Власов считает, что российское телевидение в Казахстане по-прежнему сохраняет доминирующее влияние как один из основных каналов получения информации.
Выводы:
1. Существующие правила информационной игры в Казахстане, пока не обеспечивают четыре важных условия необходимые для повышения роли и качества работы СМИ:
- - Отсутствие самоцензуры.
- - Свобода от необоснованных вмешательств в работу СМИ.
- - Плюрализм мнений в СМИ.
- - Свободный доступ к необходимой информации.
2. Сейчас мы наблюдаем противоборство двух тенденций. С одной стороны, политическое и информационное пространство созрело и готово к расширению. И для этого есть интеллектуальный, кадровый, организационный и финансовый потенциал. Но с другой стороны идет процесс искусственного ограничения этой тенденции со стороны государства.
3. Информационное пространство состоит не из СМИ, а из их хозяев в лице: государства, финансово-промышленных групп и партий, связанных с теми же финансово-промышленными группами и государством, которые формируют свой мнимый «плюрализм». СМИ превращаются в инструмент борьбы за влияние и ресурсы. И в этой борьбе интерес общества минимален.
4. Как показывает опыт некоторых государств мира, общественное телевидение может занять свою нишу среди СМИ. Но для такого телевидения необходимы не только постоянные каналы финансирования, в том числе и за счет телезрителей, но и благоприятные политические условия, при которых это телевидение будет работать на зрителя, а не на политическую конъюнктуру.
Антикризисная двадцатка
В конце этой недели в Вашингтоне прошел первый экономический саммит по преодолению мирового финансового кризиса. Особенностью саммита являлось не только попытка обсудить будущую модель развития мировой экономики, но и состав участников, который вышел за пределы традиционной G-8 и увеличился до двадцати приглашенных стран. В «Группу 20», кроме США и некоторых стран ЕС, также входят Турция, Южная Корея, Япония, Австралия, Аргентина, Бразилия, Индия, Индонезия, Канада, Китай, Мексика, Россия и Саудовская Аравия. Это можно считает маленькой победой противников экономического эгоизма, в котором часто обвиняют развитые страны. Может быть поэтому, одной из тем обсуждения стал вопрос о долгосрочном воздействии нынешнего финансового кризиса на развивающиеся страны. И это не только экономическая проблема, так как на фоне мирового финансового кризиса возникла опасность снижения внимания международного сообщества к проблемам глобальной и региональной безопасности. Конкретным примером может быть ситуация в Афганистане, где западные доноры могут приостановить оказание финансовой помощи афганскому правительству на неопределенный срок. Пакистан также попросил финансовой помощи у МВФ. В общей сложности страна нуждается в кредите на сумму от $10 до $15 миллиардов долларов. МВФ выделил $7,5 миллиардов. Ухудшение социально-экономической обстановки в странах ЦА, в Афганистане или Пакистане создаст хорошие условия для активизации террористического интернационала и криминального рынка. К тому же все это будет сопровождаться серьезными изменениями мировой экономической и политической архитектоники. Это, в свою очередь, может вызвать определенный «вакуум силы». Поэтому не удивительно, что все чаще разные государственные лидеры начинают говорить о необходимости создания новых центров силы, пытаясь воспользоваться экономическим ослаблением США. И это делает не только Дмитрий Медведев. Тот же президент Франции Николя Саркози уже заявил о том, что Бреттон-Вудская система заложившая основу господства доллара уходит в прошлое, намекая на хорошую возможность для ЕС занять место США. Более того, можно предположить, что и «восьмерка» скоро преобразуется в «чертову дюжину», если в нее войдут Китай, Бразилия, ЮАР, Индия и Мексика, чьи кандидатуры активно лоббирует Россия. Тем более что незадолго до саммита в Вашингтоне, «двадцатка» провела аналогичную встречу в Сан-Пауло на уровне министров финансов, где явно образовался новый глобальный экономический блок emerging markets в лице Бразилии, России, Индии и Китая. Кстати, Казахстан также предложил в ускоренном порядке провести встречу министров финансов и глав центральных банков стран ШОС. Хотя, как признают некоторые эксперты, США не будут сдаваться без боя и попытаются сохранить экономический статус-кво, при котором доминирующее положение доллара в качестве мировой резервной валюты способствует развитию американской экономики, позволяя перекладывать макроэкономические проблемы США на всю мировую экономическую систему.
Инструкция по выживанию
Правительство Казахстана презентовала антикризисную программу, предварительно обкатав ее в партии «Нур Отан».
Но, посчитав, что «лучших умов» в стране недостаточно к разработке программы привлекло таких международных консультантов, как банки «Credit Swift», «JP Morgan», «CityBank». Довольно странный подбор советников, учитывая тот факт, что для спасения того же «CityBank» американское правительство недавно решило выделить $26 млрд. Но это детали. Главное все-таки представленная антикризисная программа, которая позволяет сделать несколько выводов. Во-первых, радует то, что в нашем правительстве период нездорового оптимизма наконец-то сменился разумным реализмом после «второй волны» мирового финансового кризиса, которая накрыла и реальный сектор экономики. Во-вторых, представленная программа объединила три универсальных варианта антикризисных мер, которые, с тем или иным успехом, сейчас используют правительства разных стран. Первый делает акцент на сфокусированную финансовую поддержку системообразующих банков в обмен на акции, что было использовано и в Казахстане. Второй не менее популярный в мире антикризисный вариант связан с налоговыми изменениями, как это было сделано, в частности, в Китае. Что касается Казахстана, то в рамках нового Налогового кодекса предполагается уменьшение в течение нескольких лет корпоративного подоходного налога и НДС. Кстати, китайский опыт интерес тем, что период мировой экономической нестабильности руководство Китая решило использовать для создания «экономики внутреннего спроса» выделив $600 млрд. для стимулирования национального товаропроизводителя и расширения внутреннего спроса. И здесь видна третья антикризисная модель, которая делает ставку на кейсианский принцип стимулирования потребительского роста через государственное финансирование крупных инфраструктурных проектов. В Казахстане аналогичную меру собираются применить к поддержке малого и среднего бизнеса, агропромышленного комплекса и на реализацию инфраструктурных и индустриальных проектов. Вот только непонятно, как правительство собирается привлечь прямые иностранные инвестиции в размере $3 млрд., если само же признает, что 2009 год будет не менее тяжелым для всей мировой экономики. В-третьих, кроме Национального фонда, роль «заначки» для финансирования ипотечной программы, странны образом, отвели пенсионным фондам, которые сами находятся в тяжелом положении. Возникает такое ощущение, что правительство пустило шапку по кругу, собирая деньги, где придется. В-четвертых, в отличие от тех же китайцев, наше правительство в своей антикризисной программе не ответило на важный вопрос о том, какую же новую экономическую модель развития страны мы увидим после кризиса, учитывая то, что прежняя себя дискредитировала? В-пятых, в представленном плане действий по стабилизации экономики и финансового сектора на 2009-2010 гг. явно видна озабоченность правительства по поводу роста социальной напряженности. Недаром премьер-министр сделал акцент на необходимость «…консолидации всех слоев казахстанского общества», взамен пообещав, что сокращение бюджетных расходов не коснется принятых ранее социальных обязательств, которые будут выполнены в полном объеме.
Мировой финансовый кризис и страны ЦА
Тот факт, что страны Центральной Азии имели разную степень взаимодействия с глобальной финансовой системой, определил отличия в масштабах воздействия негативных последствий мирового финансового кризиса на экономики государств региона. В свою очередь, это отразилось на использовании разных методов нейтрализации данных последствий, эффективность которых будет видна уже в 2009 году.
Анализ экономической ситуации в странах Центральной Азии, в контексте внешнего влияния мирового финансового кризиса, позволяет сделать следующие выводы:
Во-первых, глубина и темпы воздействия данного кризиса существенно отличаются в каждой из стран региона.
Во-вторых, в повышенную группу риска попал Казахстан, где основными причинами серьезной экономической стагнации стали высокая степень интеграции банковской системы республики в мировую финансовую систему, что привело к значительному росту внешних заимствований (на данный момент около $45 млрд. долларов). Это, в свою очередь, вызвало эффект «мыльного пузыря» на рынке недвижимости и значительно увеличило корпоративный внешний долг (около $90 млрд. долларов).
Завершение периода «дешевых денег» для казахстанских банков способствовало замедлению экономического роста в республике и снижению внутреннего кредитования различных отраслей экономики при параллельном увеличении инфляции. В результате, появилась серьезная угроза сокращения количества субъектов малого и среднего бизнеса, а также роста безработицы. При этом серьезные опасения вызывает тенденция снижения цен на нефть и другое сырье, что может увеличить дефицит бюджета и заставит правительство увеличить расходы из Национального фонда, выходя за границы ежегодных трансфертов. К позитивным моментам можно отнести то, что казахстанские банки будут вынуждены переориентироваться на внутренний рынок, что приведет к росту конкуренции за местные ресурсы (депозиты населения и юридических лиц). Плюсом является то, что кризисы любого рода одних закаляют, а других губят. Естественный отбор главенствует и здесь.
Но сейчас многие проблемы экономического развития, хотим мы того или нет, упираются в несовершенство политической системы. При этом некоторые политологи уже говорят о том, что транзитный период в Казахстане завершился. Но по каким критериям можно определить, что он действительно закончился. Скорее всего, речь идет о создании устойчивых в долгосрочном плане экономических и политических систем. Конкурентоспособная экономика не может быть без конкурентоспособного государственного аппарата. И пока мы этого не добьемся, наш транзит будет длиться долго. В этом случае оправданным является вывод экономистов Кифера и Шифли сделанный на основе анализа 84 стран о том, что: «Лучше развиваются не те страны, которые богаты природными ресурсами и не те, которые проводят правильную экономическую политику, а те, где существует устойчивая и прозрачная система правил».
-
Персона
Главный редактор сайта risk.kz
:
Досым Сатпаев - директор "Группы оценки рисков", кандидат политических наук.
