Новый ледниковый период
Как это обычно бывает, любая война укрепляет позиции «ястребов». Конфликт в Южной Осетии, лишь подыграл «ястребам» в Москве, Тбилиси, США, Киеве и в других странах, которые неровно дышат по отношению к одной из конфликтующих сторон.
Хотя мир и так катился к новой «холодной войне». Это ясно было видно по мюнхенской речи Владимира Путина, по развертыванию американской системы ПРО в Восточной Европе, по обвинениям в адрес Москвы касательно энергетического диктата, по новой российской ура-патриотической внешнеполитической доктрине, по агрессивным выступлениям американских политиков. И конфликт с Грузией просто дал новый повод подчеркнуть линию конфронтации между Россией и Западом. Не было бы Южной Осетии нашли бы другую причину для того, чтобы облить друг друга информационной грязью. Взять для примера, разгорающиеся трения Москвы и Киева, которые также грозят серьезными дипломатическими конфликтами вокруг того же Черноморского флота, который Украина хочет выгнать из Севастополя после 2017 года. Кстати, Украина может быть вторым государством после Грузии, которое захочет выйти из СНГ.
Не так давно, Алан Гринспен, бывший председатель ФРС США выпустил свои мемуары под названием «Эпоха турбулентности». Речь в основном идет о развитии мировой экономики за последние тридцать лет. Но, получается, что сейчас мир входит в новую эпоху «геополитической турбулентности» плавно переходящую в «ледниковый период», который, возможно, совпадет с председательствованием Казахстана в ОБСЕ в 2010 года. И в новых условиях геополитической турбулентности, Казахстан должен быть достаточно сильным, чтобы его не раздавили «драчуны», и довольно гибким, чтобы продолжать играть на их противоречиях. При этом еще не понятно, кто останется в выигрыше от новой конфронтации России с Западом. Скорее всего, Китай, который традиционно займет позицию мудрой обезьяны наблюдающей за схваткой двух тигров. И пока другие увлекаются бряцанием оружия, уже в 2009 году Китай станет крупнейшим в мире производителем промышленных товаров, обогнав США. К тому же, очередной конфликт на Кавказе еще больше подтолкнет центрально-азиатские страны переориентировать свои энергетические поставки в сторону Китая. Это как-то не согласуется с однобокими суждениями некоторых комментаторов о том, что войну в Южной Осетии специально спровоцировал Запад, чтобы контролировать маршруты поставки каспийской нефти на мировой рынок. Ведь этот контроль уже существовал в рамках трубопроводов Баку-Тбилиси-Джейхан, Баку-Супса, Баку-Тбилиси-Эрзерум. Теперь же, из-за войны на Кавказе, ежедневные потери мирового рынка оцениваются в 1,6 миллиона баррелей нефти и газа, что еще больше усилят энергетические позиции России. Более того, Азербайджан рассматривает возможность экспорта нефти через нефтепровод Баку-Новороссийск, а Казахстан не исключает возможность переориентировки на внутренний рынок казахстанской нефти, идущей через грузинский порт Батуми на экспорт.
Парад суверенитетов
Немного задержавшись в Косово, парад суверенитетов продолжил свой путь по постсоветскому пространству. Признав независимость Южной Осетии и Абхазии, Россия не решив старые проблемы, создало новые, в том числе для многих своих партнеров по ОДКБ, ЕвразЭС и ШОС.
Москва пошла ва-банк, найдя новый casus belli. Более того, лучшего подарка Грузии Россия не могла бы придумать. Поэтому призыв Дмитрия Медведева поддержать это решение может стать гласом вопиющего в пустыне. Реакция Запада известна и вполне предсказуема, ведь теперь Грузия окончательно закрепила за собой статус «жертвы» даже в глазах тех европейских государств, которые еще пытались понять позицию Москвы. И здесь оправдываются опасения «Литер» по поводу того, что дело идет к новой «холодной войне», где у России скоро не останется союзников на Западе при параллельном сокращении партнеров в рамках СНГ.
Поэтому гораздо более интересным будет оценить реакцию других постсоветских государств на этот демарш российской элиты, так как в первую очередь данный призыв был адресован в их адрес. Не трудно вычислить тех, кто выступит против этого решения. Речь идет о Молдове с ее Приднестровьем, Азербайджане с тлеющим Нагорным Карабахом и Украине, где потенциально горячей точкой является Крым. Вряд ли Россия может положиться на Беларусь, которая с самого начала конфликта в Южной Осетии заняла явно выжидательную позицию. Тем более США пообещали Минску значительное улучшение двусторонних отношений, после того как власти выпустили из тюрьмы двух политзаключенных. Туда уже приезжал заместитель помощника госсекретаря по вопросам Европы и Евразии Дэвид Меркель. В странном положении оказались и страны Центральной Азии, где есть свои «скелеты в шкафу» связанные с наличием территориальных споров, в основном между Узбекистаном, Кыргызстаном и Таджикистаном. Естественно, ситуация в нашем регионе отличается от Кавказа, у нас нет непризнанных республик, но таскать каштаны из огня для России никто не собирается. Это ясно было видно еще в начале года, когда даже Казахстан не поддержал решение Москвы о снятии экономических санкций против Абхазии. В этот раз ситуация намного сложнее. И здесь важным является один момент. Известно, что 19 августа состоялся телефонный разговор президента Казахстана с президентом России по поводу подготовки предстоящих саммитов ОДКБ и СНГ, в том числе в свете событий вокруг Южной Осетии. Но непонятно, сообщил ли тогда Дмитрий Медведев главе Казахстана о решении России признать суверенитет двух непризнанных республик? Если да, то у Астаны было время обдумать свой ход и благоразумно отказаться от поддержки российского решения, которое не несет никакой пользы национальным интересам Казахстана. Если нет, то возникает сомнение в надежности России как предсказуемого партнера. В этом случае, важно понять дальнейшие действия России. Либо ее конфронтация с Западом идет по принципу «кто не со мной, тот против меня», тогда постсоветское пространство окончательно разваливается. Либо, Москве придется искать поддержку у членов ШОС и ОДКБ не в ущерб их интересам.
ОДКБ под вопросом
Не успели страны Центральной Азии во время недавнего саммита ШОС, дипломатически вывернутся из российских объятий по случаю признания независимости Южной Осетии и Абхазии и отделаться обтекаемыми фразами, как уже в рамках очередного заседания ОДКБ им пришлось снова попасть под прессинг Москвы.
По крайне мере, это видно по заявлению Дмитрия Медведева, который со странной уверенностью заявил о том, что на саммите ОДКБ в Москве будет сформирована окончательная позиция стран-членов этой Организации по ситуации, сложившейся после грузинской агрессии. Странно то, что в то же самое время, премьер-министр России Владимир Путин, находясь с официальным визитом в Ташкенте, признал за другими странами, право не торопится с этим признанием по принципу «вода камень точит». Конечно, до сих пор не понятна позиция Беларуси и Армении, также входящих в ОДКБ. Хотя можно наблюдать охлаждение отношений между Россией и Азербайджаном, что на руку Еревану. Это четко видят в Вашингтоне, поэтому вице-президент США Ричард Чейни 2 сентября посетил не только Грузию и Украину, но и Азербайджан.
В то же самое время, по отношению к странам Центральной Азии, Дмитрий Медведев слишком оптимистичен. Маловероятно, что после саммита ШОС в Таджикистане, обтекаемо-нейтральная позиция Астаны, Душанбе, Бишкека и Ташкента приобрела конкретную форму. Другой вопрос, что рано или поздно, Москва может предложить включить в состав ОДКБ Южную Осетию и Абхазию, как два независимых государства. Для России это важно, так как появление новых двух членов позволит не только создать юридическую основу для их защиты, но и даст возможность использовать миротворческие силы ОДКБ на Кавказе. Ведь еще в июне 2004 года на саммите в Астане лидеры государств – членов ОДКБ одобрили «Концепцию формирования и функционирования механизма миротворческой деятельности Организации Договора о коллективной безопасности». При этом зоной миротворческой деятельности организации была объявлена любая горячая точка мира. Решение о проведении миротворческой операции на территории государств - членов ОДКБ будет приниматься Советом коллективной безопасности (СКБ) на основании официального обращения того или иного государства – участника ОДКБ. И единственным сдерживающим фактором может быть отрицательное решение Совета Безопасности ООН о проведении миротворческой операции ОДКБ на Кавказе.
Но в любом случае, ОДКБ в глазах России должна играть более активную роль. По крайней мере, озвученные Дмитрием Медведевым пять принципов внешней политики России говорит о том, что «русский медведь» действительно проснулся. Взять хотя бы тезис о том, что у России есть регионы, в которых находятся привилегированные интересы. И тут же говорится о решимости России не только защищать жизнь и достоинство российских граждан, где бы они ни находились, но и интересы российского предпринимательского за границей. Здесь сразу вспоминается «Газпром». Хотя главное, чтобы ОДКБ не превратилась в инструмент реализации геополитических амбиций России. Так как в этом случае, перспективы данной организации будут сомнительны, и ее ждет судьба организации Варшавского договора. Тем более что у стран Центральной Азии есть альтернатива в лице ШОС, который по многим вопросам дублирует ОДКБ.
Размытый человеческий капитал
В мире существует несколько методик определения уровня развития человеческого капитала. Наиболее распространенным и известным является определение индекса человеческого развития (ИЧР) в рамках ПРООН.
Оказывается, что наши экономические успехи таинственным образом не отражаются на серьезном повышении ИЧР, который включает в себя вполне социальные индикаторы, такие как продолжительность жизни, уровень грамотности, развитость системы здравоохранения и тому подобное. Именно это закладывается основу для такого понятия, как «человеческий капитал». И речь идет не просто о демографических показателях, так как Гюго еще говорил, что о величии нации не судят по ее размерам, как о человеке не судят по его росту. Например, то, что соседний Узбекистан активно растет количественно и к 2050 году может иметь 50 миллионов человек, еще не говорит о глубоких качественных изменениях в самой стране.
Хотя и в Казахстане, проблем не мало. Сейчас расходы на ту же систему образования составляют у нас около 3,6% к ВВП, тогда как даже в 2003-м было 3,4%. На здравоохранение уходит лишь 2,6%, а это чуть больше половины рекомендуемого ВОЗ уровня. Но одна из характеристик постиндустриального, информационного общества, заключается в том, что здесь «мозги» ценятся дороже рук, даже если они «золотые», где преподаватель в университете, профессор никогда не будет получать меньше токаря, пускай и высшего разряда. У нас же, автослесарь мог получать больше, чем доктор наук.
При этом, просто рост количества выпускников ВУЗ-ов также не говорит об увеличении человеческого капитала. Разрушенная система воспроизводства высокопрофессиональных научных кадров, начиная с университетов и заканчивая НИИ, работает вхолостую. Наука, как была оторвана от производства, так и осталась в этом состоянии. Университеты как остались конвейером по производству низкокачественного специалиста, так и продолжают работать. А это в свою очередь привело к появлению целого «потерянного поколения» с купленным дипломом о высшем образовании. В результате республика напоминает сейчас «нового казаха» с кучей нефтяной «капусты» в карманах, большими амбициями и низким уровне образования, которому вдруг захотелось стать членом элитного мирового клуба «50 конкурентоспособных стран мира». Но там, как и везде, встречают по одежде, а провожают по уму. А вот с последним большая проблема.
И если на конкурентоспособные научные направления в Казахстане уже есть деньги, то хороших специалистов уже не осталось. Кто-то ушел в мир иной, кому-то надоело быть попрошайкой у государства, а кто-то нашел себе применение в ближнем и дальнем зарубежье. Конечно, можно уже сейчас приступить к восстановлению научного фундамента, возвращать уехавших и стимулировать приход молодой, «свежей» крови в науку, но это только первый шаг, который не гарантирует того, что казахстанская наука будет конкурентоспособной. Как ни печально, но этот термин стал слишком актуальным в условиях интегрирования в международное научное сообщество, о чем сейчас говорит правительство. К тому же для этого, надо улучшать систему университетского образования, а это не возможно без обновления преподавательского состава. Получается замкнутый круг. Естественно, наших чиновников могут воодушевлять научные успехи корейских биотехнологов, сингапурских и индийских IT-ишников. Но для этого, Южной Корее или Сингапуру понадобилось несколько десятилетий и регулярные многомиллиардные инвестиции. Одним словом, в Казахстане сейчас катастрофический кадровый голод. Речь идет о тех специалистах, которые не по диплому, а реально делают страну конкурентоспособной.
Эпоха государственного капитализма
В то время как политическая жизнь Казахстана в последнее время не отличалась высокой динамикой, наиболее интересные события происходили на экономическом пространстве страны, где наблюдались два процесса.
Во-первых, активная работа правительства страны по минимизации последствий мировой экономической нестабильности. Во-вторых, не менее интенсивная работа государства по изменению инвестиционных правил игры.
По сути, две эти тенденции взаимосвязаны, так как одна вытекает из другой. В результате мы наблюдаем закрепление в Казахстане модели государственного капитализма. Кстати, суть этой модели вполне конкретно выразил глава МВФ Д.Стросс-Кан, который считает, что в нынешних условиях повышенной волатильности необходимость вмешательства правительств на рынке ценных бумаг, в жилищном или в банковском секторе, - станет «третьей линией защиты», которая поддержит денежно-кредитную и фискальную политику. Именно это сейчас и происходит в Казахстане, где идет процесс огосударствления экономики посредством ужесточения законодательства или через выкуп акций. Это видно в энергетической сфере, наблюдается в горнорудной промышленности, уже произошло на информационном пространстве и может начаться в финансовом секторе. Государственный патернализм из сферы политики медленно, но уверенно перетекает в экономику.
Сейчас к экономическим и политическим трендам можно отнести процесс консолидации различных ресурсов под «крышей» контролирующих структур:
- «Самрук» (национальные компании).
- «Арна медиа» (СМИ).
- Гражданский альянс (НПО).
- «Нур Отан» (партийная система).
- АФН и Национальный банк (банки второго уровня).
- Казахмыс+Металлоинвест (или ENRC) (горнодобывающий сектор).
Наибольшие сопротивления этим процессам можно наблюдать на финансовом рынке страны со стороны банков второго уровня. В своем послании народу президент заявил, что «если акционеры банков не желают или не способны привлекать дополнительные ресурсы для своего развития, то государство должно быть готово принять необходимые меры». Что это за меры он не пояснил, но чуть позже премьер-министр Карим Масимов сказал, что если собственники банков не будут справляться с возникшими проблемами, то в них будут вводиться новые управленцы, а в случае необходимости привлекаться и новые инвесторы. Более того, принятие закона о поддержании финансовой стабильности в Казахстане может ужесточить уголовные наказания для владельцев банков в случае ухудшения финансового положения их структур.
В то же самое время, с одной стороны, успешное выполнение банками своих внешних обязательств по выплате долга не оправдали мрачные ожидания по поводу затяжного банковского кризиса. Плюсом является и то, что банки будут вынуждены переориентироваться на внутренний рынок, что приведет к росту конкуренции за местные ресурсы (депозиты населения и юридических лиц). Но, с другой стороны, действительно наблюдается снижение внутреннего кредитования, что негативно сказывается на темпах экономического роста и в целом ставит под угрозу выполнение многих государственных программ, в частности поддержку малого и среднего бизнеса. И это реальная головная боль для правительства. По официальным данным, на 1 января 2008 года в среде малого и среднего бизнеса было занято 1,4 млн. человек. Но уже к 1 апреля 2008 года их количество сократилось до 800 тысяч человек, как результат экономической стагнации. В результате возникла серьезная угроза сокращения налогооблагаемой базы и снижение доходов казахстанского бюджета. В этом частично обвинили финансистов, которые не просчитали все риски. Но это также стало спусковым крючком, который привел в действие механизм по ускоренной разработке нового Налогового кодекса.
В условиях увеличения государственных расходов для поддержания внутреннего кредитования, правительство Казахстана пытается расширить количество источников поступления дополнительных средств в бюджет страны, в первую очередь, за счет добывающих компаний. Государственные органы считают, что это можно сделать через введение нового налога на добычу полезных ископаемых вместо рентного налога, что, по мнению Министерства финансов, обеспечат республику стабильными доходами от сырьевой базы, которая по праву принадлежит государству. Дополнительным механизмом является повышение экспортной пошлины для добывающих компаний, а также увеличение расходов добывающих компаний на реализацию социальных проектов, которые государство не может самостоятельно финансировать. Кроме этого, будет продолжаться практика увеличения количества экологических штрафов. Таким образом, можно сделать вывод, что все последние инициативы правительства по внесению изменений в Налоговый кодекс страны, а также введение НДПИ и экспортной пошлины на нефть также является частью одобренной президентом политики по усилению роли государства во всех стратегических отраслях экономики.
Поэтому новый налоговый кодекс лишь один из инструментов реализации этой политики не только в нефтегазовой сфере, но и в горнодобывающей, где также предполагается введение налога на добычу полезных ископаемых, а также экспортной пошлины. При этом ввод новых пошлин преследует не только фискальные цели, но и направлен и на стабилизацию внутренних цен на нефть, которые создали сильное инфляционное давление. Так, в министерстве финансов уверены, что экспортная пошлина создаст стимул производителям нефти для ее продажи на внутреннем рынке. Добывающие предприятия могут переориентироваться на поставку сырья отечественным НПЗ, тем самым, решая проблему их загрузки и стабилизации цен на ГСМ (сейчас казахстанские НПЗ загружены на 50–60% своих мощностей). Именно поэтому, по плану министерства финансов, экспортная пошлина будет взиматься в том случае, если нефть идет на экспорт, а если она идет на внутренний рынок, то ее платить не надо.
Но решение правительства о введении НДПИ и экспортной пошлины, по мнению некоторых экспертов, входит в противоречие с концепцией функционирования Национального фонда. Согласно ей все доходы от нефтедобывающей отрасли непосредственно перечисляются в фонд. Решение правительства, скорее всего, подвигнет компании к сокрытию объемов реально продаваемой нефти. Сейчас основным лоббистом нового налогового кодекса является правительство Казахстана в лице министерства финансов. Правительство считает завышенной цену за политические риски, которую страна платит нефтяным инвесторам, пришедшим сюда в начале 90-х годов. Премьер-министр Казахстана уже не раз говорил, что исполнение контрактных условий недропользователями, в целом, носит неудовлетворительный характер. Речь идет, прежде всего, о продлении сроков разведки, начала промышленной эксплуатации месторождений, завышения затрат. То есть правительство обосновывает введение нового налогового кодекса как ответную меру государства на многочисленные нарушения со стороны сырьевых компаний. В том числе речь идет и о налоговых нарушениях. Хотя, скорее всего, новый налоговый кодекс в глазах правительства также должен компенсировать все убытки, которые несет страна от подписанных СРП с иностранными инвесторами.
Более того, налоговые органы Казахстана уже присматриваются к опыту России, где недропользователей со стабильным налоговым режимом, которые проявили себя недобросовестными налогоплательщиками, лишают прежнего статуса и заставляют выплатить в бюджет страны все суммы по ранее полученным льготам и преференциям.
Стоит отметить, что первоначально против новых налоговых нагрузок на добывающий сектор выступал государственный холдинг по управлению государственными активами «Самрук» лоббирующий интересы «КазМунайГаз». Это не удивительно, так как на первоначальном этапе все новые налоговые требования, связанные с НДПИ и с экспортной пошлиной, будут касаться местных нефтегазовых компаний и, в первую очередь, КМГ. Но, на данный момент, компания «КазМунайГаз» поменяла тактику, так как не смогла переубедить правительство смягчить эти требования. Сейчас КМГ активно убеждает правительство расширить список компаний по НДПИ и оплате экспортной пошлине за счет участников СРП.
Проблема заключается в том, что общественное мнение в Казахстане на стороне правительства. Это касается и парламента, и НПО, и СМИ. В немалой степени это связано с теми конфликтами, которые были на Кашагане и Тенгизе, где инвесторов обвинили в многочисленных нарушениях, что создало хороший информационный фон для принятия нового налогового кодекса. При таких условиях, у иностранных компаний существуют ограниченные инструменты воздействия на текущую обстановку, учитывая тот факт, что им придется бороться с целенаправленно проводимой государственной политикой, имеющей общественную поддержку.
На фоне жестких баталий вокруг новых экономических правил игры, политическое пространство Казахстана было более спокойным, если не считать иногда появляющиеся компрометирующие статьи бывшего зятя президента Рахата Алиева. Серьезных изменений не наблюдалось и внутри элиты. Хотя, снова появились ожидания скорой отставки правительства Карима Масимова после принятия нового налогового кодекса и первого в истории Казахстана трехлетнего бюджета.
Последние кадровые рокировки в Совете безопасности, где прежний руководитель Берик Имашев был перемещен в Сенат, вызвали меньший интерес, чем уход из НК «КазМунайГаз» Серика Буркитбаева, спустя три месяца после его назначения. Тут же возникло несколько версий его отставки.
Первая версия видит причину в жестком противостоянии Серика Буркитбаева и Каната Бозумбаева, председателя правления холдинга «Самрук», в который входит КМГ. Вторая делает акцент на тех проблемах, которые возникли у КМГ с приобретением акций нефтяной компании «Мангистаумунайгаз» (ММГ). Возможно, этот процесс сильно затянулся именно из-за данного конфликта. Нельзя исключать и того, что у Серика Буркитбаева могли быть трения со средним зятем президента Тимуром Кулибаевым, чьи позиции в нефтегазовой сфере страны ошибочно посчитали ослабленными. Еще одной из причин конфликта могло быть решение «Самрук» в 2008-2010 годах продать около 100 непрофильных предприятий, в которых в настоящий момент КМГ имеет контрольный пакет акций. И, скорее всего, Буркитбаев оказался проигравшей стороной в попытке монополизировать этот процесс.
Теперь во главе КМГ стоит Каиргельды Кабылдин, который занимал должность заместителя председателя правления «Самрука», а также в свое время работал в КМГ и в компаниях-предшественницах КМГ. Сейчас перед ним стоит задача - активизировать процесс выбора альтернативных маршрутов доставки казахстанских энергетических ресурсов с учетом сложной обстановки на Кавказе, а также завершить процесс приобретения 51% акций АО «Мангистаумунайгаз». Кроме этого, до 25 октября текущего года, КМГ должен завершить все переговоры по разработке месторождения Кашаган. Это подтвердил и премьер-министр Казахстана Карим Масимов, который на открытии III Евразийского энергетического форума «KazEnergy» заявил о том, что улаживание юридических формальностей по спорной ситуации вокруг Кашагана завершится до 25 октября 2008 года.
В то время как премьер-министр и правительство активно меняли экономическую повестку дня, президент страны, наконец, расставил все точки над i по всем актуальным вопросам политического развития Казахстана. Многие из них обсуждались еще с весны этого года, как, например, внеочередные парламентские выборы, которые, по заявлению президента нет смысла проводить раньше 2012 года. Но это не говорит о том, что данный сценарий не лежит в администрации президента, так как повод для проведения досрочных выборов можно найти всегда, как показали прошлогодние парламентские выборы. Тогда основным поводом стали изменения и дополнения в Конституцию страны.
Формально на открытии II сессии Парламента РК было объявлено о начале нового политического сезона. Фактически же была представлена очередная «дорожная карта» движения страны на ближайший год. И многое в ней осталось от прежних президентских установок на поддержание политической и экономической стабильности, а также выполнении всех ранее взятых на себя социальных обязательств. Без изменений остался тезис о необходимости формирования парламента с участием не менее двух политический партий. Это значит, что в скором времени, казахстанской общественности представят спарринг-партнера для партии «Нур Отан», в лице казахстанского варианта «Справедливой России». Интересно только из какой «глины» его будут лепить: «умеренно-оппозиционной» или по аналогу партии «Асар»? Кстати, парламентский опыт соседней России виден и в механизме попадания второй партии в законодательный орган. По мнению президента, она должна идти прицепом, даже если не проходит 7% барьер. Но до сих пор не ясно, будет ли сохранен этот барьер, о возможности снижения которого не так давно заявляли в ЦИК. Также пока не ясно, о каких благоприятных условиях для регистрации политических партий говорил президент. Судя по всему, это будет видно только после внесения изменений и дополнений в конституционный закон «О выборах» и «О политических партиях». То есть речь идет именно о тех законах, которые были упомянуты Казахстаном еще в прошлом году после одобрения нашей кандидатуры на пост председателя ОБСЕ. Стоит отметить, что в конце этого года, будет очередная презентация Казахстана в рамках ОБСЕ уже с точки зрения достигнутых результатов в политическом развитии страны. Поэтому парламенту придется поторопиться.
Но при любом варианте развития политической ситуации в Казахстане, казахстанская оппозиция до сих пор находится в состоянии политической неопределенности, так как власть не собирается серьезно модернизировать политическую систему республики, делая ставку на ее косметическом ремонте. Это имеет свои объективные причины, так как система, централизовавшись, не может децентрализоваться сама. Есть опасность не удержаться в рамках частичной децентрализации. Но сейчас многие проблемы экономического развития, хотим мы того или нет, но упираются в несовершенство политической системы. При этом некоторые политологи уже говорят о том, что транзитный период в Казахстане завершился. Но по каким критериям можно определить, что он действительно закончился. Скорее всего, речь идет о создании устойчивых в долгосрочном плане экономических и политических систем. Конкурентоспособная экономика не может быть без конкурентоспособного государственного аппарата. И пока мы этого не добьемся, наш транзит будет длиться долго.
Пессимизм ума против оптимизма воли
Интересная статистика
Не так давно встречался с представителями одной достаточно известной казахстанской организации, которая, как Дон Кихот Ламанческий борется с правительственными «ветряными мельницами», пытаясь защитить малый и средний бизнес. В последний раз копья ломались вокруг проекта нового Налогового кодекса, который наши депутаты должны одобрить уже в этом году. Как печально признались защитники МСБ, его принятие вряд ли сделает их жизнь лучше, так как все благие начинания и заявления чиновников обычно приводят не только к обратному эффекту, но и явно противоречат действительности. И это не голословные рассуждения, а вполне реальные цифры, которые официально представлены на сайте Агентства РК по статистике. Если внимательно ознакомиться с набором скучных цифр, то вырисовывается довольно странная картина. Взять хотя бы информацию под рубрикой «Зарегистрированные юридические лица», под которыми, в основном, имеются в виду малый, средний и крупный бизнес. Всего по состоянию на 1 августа текущего года в Казахстане зарегистрировано 277 795 юридических лиц. При этом действующих всего 28 076. А где же остальные? Их довольно хитро замаскировали под обозначением «еще не активные». Скорее всего, эта «не активность» долговременна и явно связана с экономической стагнацией. При этом если брать организации государственного управления, то они вполне неплохо существуют. Зарегистрировано 9710 и действуют 9697, несмотря на то, что эффективность многих из них, судя по отчетам Счетного комитета, весьма сомнительна. Так и получается, что экономика страны сжимается как шагреневая кожа при параллельном расширении присутствия государства во всех сферах. Государственный патернализм из сферы политики медленно, но уверенно перетекает в экономику. Параллельно с этим, к экономическим и политическим трендам можно отнести процесс консолидации различных ресурсов под «крышей» контролирующих структур: «Самрук» (национальные компании); «Арна медиа» (СМИ); Гражданский альянс (НПО); «Нур Отан» (партийная система); АФН и Национальный банк (банки второго уровня); Казахмыс+Металлоинвест (или ENRC) (горнодобывающий сектор); «Атамекен» (МСБ). Такими темпами, наше правительство скоро может гордо заявить об успешном создании «государства-корпорации». Но к этому времени, будут загублены все зачатки рыночной экономики вместе с ее представителями, в лице того же МСБ.
Но пессимизм ума наши власти успешно преодолевают оптимизмом своей воли. Об этом, в частности, говорит странная цифровая эквилибристка касательно уровня безработицы в Казахстане, которая, по логике вещей, в условиях большого количества недействующих и «не активных» юридических лиц должна расти. Более того, по официальным данным, на 1 января 2008 года в среде малого и среднего бизнеса было занято 1,4 млн. человек. Но уже к 1 апреля 2008 года их количество сократилось до 800 тысяч человек. К августу, эта цифра должна была увеличиться. Плюс к этому, по оценкам некоторых экспертов, на строительном рынке Казахстан, где произошли массовые увольнения, кормилось около 2,5 миллионов человек, включая риэлторские конторы, большинство из которых закрыты. Все это также подстегнуло рост безработицы в стране, а, следовательно, и снижение покупательской способности населения, что сказалась на сфере услуг. Но в этом вопросе официальная статистика весьма радужна. Если в первом квартале 2008 года, в Казахстане было 573,8 тысяч безработных, то во втором квартале произошло их «чудесное» сокращение до 557,2 тысячи, то есть с 6,9% до 6,6%. А может быть, это вообще произошло за счет естественной убыли населения, благодаря «успешной борьбе» правительства с последствиями мировой экономической стагнации? Понятно то, что казахстанская статистика как пластилин в руках власти. Что хотят, то и лепят. Но самообман в экономике, не менее опасен, чем в политике. Ведь в обоих случаях, проигрывают все.
Перспективы казахстанских инвестиций в Грузии
Интервью Досыма Сатпаева для журнала Insurance Premium
1. Как Вы оцениваете остроту рисков казахстанских финансовых компаний, возникающих на фоне текущей ситуации в Грузии?
Все зависит от дальнейших действий Грузии и России. Хотя, в общей совокупности внешних инвестиций Казахстана, эти вложения не очень значительны. Но не стоит забывать, что речь идет не только о финансовых структурах, но и о национальных компаниях, таких как КМГ, которые имели серьезные планы в Грузии с точки зрения диверсификации наших энергетических маршрутов. В целом, любые военные конфликты обычно относятся к форс-мажорным ситуациям, поэтому риски такого рода всегда закладываются в бизнес стратегиях компаний работающих в конфликтных зонах.
2. По Вашему мнению, будут ли скорректированы планы казахстанских банков по развитию бизнеса в Грузии?
С учетом сложившейся геополитической обстановки корректировка необходима. В любом случае о дальнейшем развитии бизнеса лучше не говорить. Сейчас главное сохранить вложенные инвестиции и переждать период турбулентности.
3. В чем инвестиционная привлекательность Грузии? Чем обусловлен интерес казахстанского бизнеса к грузинскому рынку?
Здесь есть два момента. Во-первых, объективная потребность казахстанского бизнеса в расширении своего географического присутствия. В этом нет ничего плохого, так как любой бизнес должен расти, как вглубь, так и вширь. К тому же, внутри Казахстана осталось не так много сфер приложения инвестиций, учитывая тот факт, что многие отрасли казахстанской экономики либо монополизированы, либо являются полем битвы разных группировок. На этом фоне, рынки Грузии, Таджикистана и Кыргызстана напоминали невспаханное поле. Во-вторых, не стоит забывать, что государство также поощряло экспансию казахстанского бизнеса. Практически все зарубежные визита главы Казахстана сопровождались проведением бизнес форумов и лоббированием интересов казахстанских компаний. Взять хотя бы недавнюю поездку президента Казахстана в Монголию, по результатам которой был создан межгосударственный инвестиционный фонд в размере $100 миллионов долларов. Аналогичные фонды существуют у Казахстана совместно с Таджикистаном и Кыргызстаном. В условиях глобальной конкуренции наша республика должны быть заинтересована в появлении собственных ТНК и вертикально-интегрированных компаний. В-третьих, деятельность КМГ и курируемой ею «Казтрансгаз» в Грузии была связана с государственной политикой по диверсификации наших энергетических экспортных маршрутов, особенно после того, как Казахстан подключился к нефтепроводу БТД.
4. Оказало ли какое-то влияние на казахстанские управляющие компании обострение ситуации между Грузией и Россией?
Учитывая то, что прошла эвакуация казахстанских сотрудников работающих в нефтегазовых компаниях Казахстана имеющих проекты в Грузии, то влияние конфликта все-таки чувствовалось. Под вопросом также перспектива функционирование Батумского нефтеналивного терминала, на которого КМГ делало серьезную ставку. Кроме этого, у казахстанского бизнеса может возникнуть психологическая настороженность по поводу дальнейшего инвестирования в другие постсоветские страны.
5. Какой сценарий дальнейшего развития событий будет наиболее благоприятным для казахстанского бизнеса?
Естественно, только стабилизация обстановки в регионе. Новые военные действия маловероятны. Но экономическая блокада Грузии со стороны России возможна. При этом главная задача Казахстана состоит в том, чтобы из лимона сделать лимонад. Как показывает опыт Кубы, даже многолетняя блокада не мешала работать здесь большому количеству европейских и китайских компаний. Учитывая то, что инвестиционный климат в Грузии ухудшится, для властей этой страны будет важным удержать у себя тех инвесторов, которые уже здесь работают, возможно, создав для них более комфортные условия в рамках своих возможностей.
-
Персона
Главный редактор сайта risk.kz
:
Досым Сатпаев - директор "Группы оценки рисков", кандидат политических наук.
