Космический брак по расчету

В октябре планируется запуск очередного российского ракетоносителя, что на фоне недавних скандалов по поводу падения «Протона» на территорию Казахстана привлечет повышенное внимание. Хотя говорить о том, что эти скандалы полностью разрушат казахстанско-российский космический брак, было бы неверным.

На данный момент, между Казахстаном и Россией не так много точек для трений, которые постоянно портят настроения двух государств. Одной из таких точек является запуск российских ракетоносителей, которые, по мнению Казахстана, часто стали падать на территорию республики нанося, в первую очередь, экологический ущерб.

Последний инцидент, связанный с падением ракетоносителя «Протон-М» с японским спутником, в очередной раз, вызывал волну комментариев, как в России, так и в Казахстане, по поводу перспектив казахстано-российского сотрудничества в космической сфере. С 1996 года это уже шестой случай падения после неудачного страта ракетоносителя на территорию Казахстана. И как всегда, появились пессимисты, которые стали говорить о возможности ухода России с Байконура и мечтатели, заявлявшие о том, что Казахстан в состоянии сам развивать свою собственную космическую индустрию на базе данного космодрома. Но реальность и прагматизм двух государств дает повод делать совсем иные выводы.

Во-первых, конфликты такого рода изначально не угрожают межгосударственным отношениям России и Казахстана, так как это никому не выгодно ни в политическом, ни в экономическом плане. В Казахстане пока нет ни одной политической силы, которая могла бы использовать данную тему для дискредитации России в республике. Более того, даже в тяжелые 90-е годы, в период разгара «парада суверенитетов», в Казахстане никем серьезно не поднималась тема ухода России с Байконура, в то время как в других постсоветских республиках, на антироссийских настроениях делались вполне серьезные политические капиталы.

Во-вторых, Казахстан понимает, что не может самостоятельно поддерживать дорогостоящий и сложный космодром. И речь идет не только о гигантских финансовых затратах, но, в первую очередь, об отсутствии кадров и собственной научной исследовательской базы для перспективных космических разработок. Здесь ситуация схожа с тем, что мы можем наблюдать вокруг богатейшего нефтегазового месторождения «Кашаган», где работает консорциум «Agip KCO» во главе с компанией «Eni». Несмотря на то, что казахстанское правительство обвинило консорциум и «Eni» в продлении сроков начала промышленной эксплуатации месторождения, в завышении затрат и таможенных нарушениях, руководство страны понимает, что сам Казахстан ни финансово, ни технически не в состоянии разрабатывать это месторождение в одиночку и поэтому консорциум будет работать в стране. Хотя, вполне возможно, что доля Казахстана в этом проекте просто увеличится через деятельность национальной компании «КазМунайГаз».

В-третьих, Казахстан сделал серьезную ставку на развитие собственных космических технологий и подготовку соответствующих кадровых ресурсов. Но это тяжело будет сделать без участия России, которая оказывает республике помощь по этим двум направлениям. В конечном счете, следует помнить, что первый и пока единственный казахстанский спутник также был разработан российским НПО им. Хруничева.

В-четвертых, с самого начала, Казахстан не говорил о полном запрете космических запусков российских ракетоносителей. Речь шла только о «Протонах». При этом запуск ракетоносителей «Союз» будет продолжаться. В то же самое время, в глаза бросалось то, что Казахстан с самого начала делал акцент не на политических заявлениях, а на увеличении денежной компенсации. Получается, что Астану вполне удовлетворит крупный штраф и заверения в том, что падения такого рода не повторятся. Думаю, что Россию это также устроит. Выплата штрафа намного лучше политических разборок, которые сейчас никому не нужны.

Возможные социально-политические последствия экономического кризиса в Казахстане

Преамбула 
Принцип бумеранга

Казахстан все сильнее входит в орбиту влияния международной экономической системы. Это государственная политика, которая активно поддерживается национальным бизнесом. Данный процесс четко виден на примере последствий глобального финансового кризиса 1998 года и кризиса ликвидности на международных рынках в 2007 году.
В первом случае, события 1998 года практически серьезно не повиляли на экономическую ситуацию в Казахстане. Во многом такое положение вещей было связано с монетаристским курсом Национального банка и с не достаточно сильными интеграционными связями республики с мировой экономикой. Но уже через девять лет, дефолт хедж-фондов, которые инвестировали на рынке США в ипотечные облигации класса subprime, уже задел по касательной нашу банковскую систему. Это как полет бумеранга. Активно запущенная в международное пространство экономика Казахстана, может не только достичь поставленной цели, но и поранить того, кто ее запустил.
В связи с этим, понятно, что по мере дальнейшего включения казахстанской экономики в международную систему экономических связей, особенно после вступления в ВТО, автоматически снижается ее устойчивость. Именно поэтому, крайне важным, является не только анализ возможных экономических последствий финансового и иных кризисов, но и оценка социально-политических последствий для страны, учитывая тесную связь государства и крупного бизнеса.
Здесь следует сразу оговориться, что данное исследование не ставило своей целью анализировать детали самого экономического кризиса, так как это задача экономистов и финансистов. Хотя понятно, что сценарий сильного доллара, ужесточение внешних условий заимствований, увеличение стоимости обслуживания внешних долгов, снижение цен на сырьевые товары – довольно малопривлекательный вариант для казахстанской экономики. Но основной акцент в исследовании изначально делался именно на таком политическом индикаторе, как легитимность власти, то есть уровень доверия к ней со стороны населения и элиты в случае серьезных кризисных процессов.

SWOT-анализ политической системы Казахстана

Прежде чем давать оценку жизнеспособности политической системы Казахстана, необходимо сделать «рентгеновский снимок» ее внутренней структуры, чтобы выявить сильные и слабые стороны, а также оценить уровень иммунитета данной системы к кризисам разного масштаба.

Судя по вышеприведенной таблице, слабых сторон в политической системе Казахстана больше, чем сильных, несмотря на явное наличие политической стабильности. К тому же позитивные стороны политической системы Казахстана могут иметь и негативные последствия, как, например, сильная президентская власть, которая держится только на личности первого президента. Но интересным является то, что и некоторые минусы этой системы, с точки зрения анализа возможных политических последствий экономического кризиса, могут значительно повышать государственный иммунитет к таким кризисным ситуациям.

Например, то, что власть в Казахстане по факту не является электоральной и практически не зависит от настроений электората, снижает риск частой смены элиты в случае экономических кризисов в результате внеочередных выборов и вотума недоверия.

Если провести компаративный анализ, то в мире можно найти несколько примеров реакции на экономический кризис 1998 года, с теми или иными социально-политическими последствиями, которые могут быть интересны для Казахстана.

Российский опыт 1998 года

Во-первых, произошло усиление социального недовольства из-за инфляционного скачка. Причем особенно сильно пострадали как раз те слои и группы населения, которые являлись сторонниками существующей социально-экономической и политической системы - новый средний класс (работники быстро растущей сферы услуг), мелкий бизнес и вообще жители крупных городов.

Во-вторых, наблюдалось резкое ослабление политических позиций президента. Девальвация и дефолт стали мощным ударом по президенту, а увольнение кабинета и переплетение политического кризиса с финансовым привело к новому снижению уровня доверия к Б. Ельцину и укреплению политических позиций тех, кто требовал смены конституционного строя и переизбрания президента. Объективно это усилило позиции законодательной ветви власти.

В-третьих, произошла заметная перегруппировка и изменение влиятельности различных групп интересов. Прежде всего, произошло резкое ослабление политической роли «олигархов», в основном связанных с банковским и энергетическим бизнесом, из-за фактического банкротства многих крупных банков и снижения финансовых возможностей энергетического экспорта.

Бразильский опыт

В Бразилии целый ряд вполне назревших, в том числе конституционных, проблем длительное время не находил своего решения. Финансовый кризис способствовал консолидации политических сил и дал возможность Президенту страны провести в жизнь многие, иногда на вид мелкие, непопулярные меры. Это позволило не только оперативно воплотить в жизнь антикризисную программу, но и дало все основания правительству рассчитывать на ускорение реформ в целом благодаря принятию необходимых законодательных актов.

Несмотря на то, что политическая система Казахстана в своем нынешнем виде, при действующем президенте, имеет повышенный иммунитет к проявлению серьезных экономических проблем, определенных социально-политических последствий кризиса нам все-таки не избежать. В значительной степени это связано с изменением социального и иерархического статуса разных социальных групп попавших под каток кризиса.

Изменение социального и иерархического статуса разных социальных групп

Уязвимые слои населения

Возьмем для начала ту основную часть населения Казахстана, которую вряд ли можно причислить к среднему классу. Эта социальная группа самая первая ощутит последствия экономического кризиса, независимо от того, будет ли он носить сильный характер, или его влияние на экономику останется незначительным. Это связано с тем, что в политико-правовом механизме отсутствуют действенные и эффективные средства социальной защиты населения.

Подобное положение можно рассматривать как результат непропорционального распределения власти в обществе, которая преимущественно сконцентрирована в узких политических и бизнес кругах. В итоге, интересы большей части населения игнорируются. А потому, как это было в 90-х годах, в случае кризисных явлений политический истеблишмент посоветует своим гражданам «потуже затянуть пояса». Население, снова окажется тягловой силой, которая должна будет вытянуть из кризиса экономику. Это значит, что даже незначительные финансовые передряги в обществе будут иметь достаточно ощутимые последствия. Но, как отмечалось выше, без сильной оппозиции или кризиса внутри самой элиты, социальное недовольство сложившимся положением вещей, вряд ли перерастет в общественный протест, который сможет нанести мощный удар по всей политической системе.

Зарождающийся средний класс

При этом, как и в России 1998 года, самым неприятным последствием экономического кризиса будет снижение удельного веса среднего класса. Правда, у нашего северного соседа этот процесс привел не только к количественным изменениям в социальной стратификации, но и к качественным. Прежде всего, «квазисредний класс» в лице «новых русских», уступил свое место новому среднему классу. После кризисных явлений, более или менее состоятельные граждане страны перестали «жить одним днем», стали больше полагаться на собственные силы, профессионализм, накапливать средства на случай форс-мажорные обстоятельств, поддерживать свой социальный статус и вести респектабельный образ жизни. В результате сменились не только социальные ценности, но что не менее интересно – политические убеждения. «Новый средний класс» в отличие от своего предшественника на политической арене стал занимать более консервативные позиции. В происходящих переменах он стал видеть болезненные для себя предзнаменования. В связи с чем, сегодня эта прослойка общества заинтересована в сохранении статус-кво при незначительной модернизации или усовершенствовании политической и экономической модели общества.

Собственно такое положение продемонстрировали события в Кыргызстане в 2005 году. Очередная революция на постсоветском пространстве была холодно встречена среди представителей нарождающегося среднего класса в Казахстане, который демонстрирует высокую степень политического абсентеизма и апатии, полностью замкнувшись на своей частной жизни. В такой ипостаси, отечественный средний класс только начинает играть роль социального буфера между радикально настроенными низами общества, и придерживающихся консервативных взглядов верхами. Семья сегодня единственная сфера активной жизни для многих. И власть такие настроения поощряет. Даже призыв прийти на выборы она связывала с необходимостью сохранить стабильность и такой порядок вещей, что, в целом, устраивает средний класс.

Но вся проблема заключается в том, что на данный момент, прослойка среднего класса сегодня незначительна (от 15 до 25%), а потому, в случае экономического кризиса, его удельный вес станет еще меньше. Такое положение будет продиктовано увеличением на рынке труда количества незанятого населения. Тем более что в последнее время отмечается сокращение количества безработных, что продиктовано темпами экономического роста.

С другой стороны, дефолт, пусть даже незначительный, повлечет снижение материального положения большей части казахстанцев. Собственно по этой причине, представители среднего класса утратят свой социальный статус, спустившись к его нижней кромке. Этот процесс приведет к росту маргинальных слоев в обществе, которыми движут протестные настроения. В результате, социально-политическая система утратить запас прочности и окажется в состоянии шаткого равновесия, если кризисная ситуация продлиться слишком долго. Это значит, что любой внешний раздражитель способен вызвать энтропию и привести к необратимым последствиям. В качестве такого внешнего раздражителя может быть, например, серьезный конфликт в элите, в том числе связанный с возможным уходом первого президента. 

Опасность состоит в том, что, как уже отмечалось выше, появились новые скрытые очаги напряжения в обществе. Это, прежде всего, стихийная миграция населения и как следствие – процесс захвата земель, который отмечается в пригородах крупных городов. При этом провал государственной жилищной программы в случае кризиса может спровоцировать новую волну захвата земли и собственности, что способно повысить социальную напряженность в обществе. К тому же, в течение последних пяти лет, имели место конфликт рабочих с иностранными инвесторами и межнациональные столкновения. Иными словами, длительный экономический кризис способен обострить подобные противоречия внутри общества и разбить идиллию мира, гармонии и спокойствия, которая широко декларируется политическим истеблишментом страны.

Хотя смягчает ситуацию то, что влияние общества на процесс принятия важных политических решений в Казахстане изначально носит незначительный характер. Даже если финансовый кризис будет сильно сказываться на основании социальной пирамиды, то он не сильно отразиться на политической жизни. Массовые акции протеста обманутых вкладчиков и других категорий граждан, пострадавших от кризиса, скорее всего, будет носить «шумовой эффект» – громко, но совершенно безопасный для существующей политической системы.

Единственное исключение может быть в случае очень сильного финансово-экономического кризиса, который приведет не только к девальвации валюты, но и вызовет катастрофические последствия экономической системы республики – массовое банкротство банков и «нулевая отметка» в экономике. И, как показывает мировой опыт, экономический кризис способен все-таки серьезно подорвать доверие населения к политическим институтам общества. Поддержкой населения нельзя пренебрегать даже в условиях авторитарного режима. Наглядным примером может быть судьба, индонезийского режима Сухарто, который к концу 90-х годов прошлого столетия представлял собой скорлупу с пустой полостью. Финансовый кризис привел к тому, что политическая надстройка, несмотря на существовавшие внутри элиты тесных родственные связи – элемент дополнительной прочности, потерпела фиаско после более 30 лет своего существования.

Бизнес элита на распутье

Экономический кризис в Казахстане может иметь неоднозначные последствия для крупных финансово-промышленных групп (ФПГ) страны.

Пессимистический сценарий

1. Возникнет серьезная опасность того, что в попытках сохранить контроль над ситуацией, власти могут попытаться перевести все стрелки в сторону некоторых казахстанских бизнес структур, обвинив их в провоцировании кризисных ситуаций. Первой мишенью может быть именно банковский сектор, который уже давно является основным объектом критики со стороны Национального банка и АФН.
Хотя, параллельно с этим, произойдет рокировка на политическом уровне, в том числе ряд отставок. При слабом влиянии кризиса, перестановки затронут только экономический блок правительства. Первым кандидатом на вылет может быть председатель Национального банка, так как главный политический вопрос будет сформулирован следующим образом: почему экономика оказалось уязвимой перед лицом кризиса? Следующим после главы Национального банка может последовать Министр финансов. Как говорится: «У победы всегда много отцов, а поражение остается круглой сиротой!». В условиях Казахстана эта фраза обычно сводиться к тому, что победа достается Назарбаеву, а поражение – все остальным.

2. Серьезный экономический кризис способен привести к тому, что существующие «правила игры» будут нарушены, когда бизнес все-таки решиться вмешаться в политику, чего он сейчас делать не хочет. В данном случае крупный бизнес открыто или нет, но поддержит ресурсами одну из оппозиционных сил общества, способную оспорить управленческие функции у действующего политического истеблишмента. А потому в случае энтропии политической системы и пересмотра правил игры возникнет опасность нового передела собственности в Казахстане. И этот процесс может быть крайне болезненным для республики. По крайней об этом красноречиво говорят аналогичные события на постсоветском пространстве.

3. Власть, своими антикризисными действиями, может сама спровоцировать конфликтную ситуацию внутри бизнес элиты. Так, например, ситуация с удержанием или ослаблением тенге может создать конфликт между группами сырьевых монополий, которые теряли доходность, и банками, которые брали займы в долларах. Пример России, четко показал, что в 1998 году произошло резкое ослабление политической роли «олигархов», в основном связанных именно с банковским и энергетическим бизнесом

Оптимистический сценарий

1. Инвестиционные рейтинги национальных компаний и банков не могут быть выше суверенного инвестиционного рейтинга Казахстана. А потому стремление активно конкурировать на мировых финансовых рынках наши компании смогут только при повышении рейтинга страны. И работа по повышению политической стабильности страны всегда будет компенсирована улучшением условий работы на внешних рынках. Это значит, что основная часть казахстанских ФПГ будет мобилизована вокруг власти с целью минимизации серьезных экономических и политических последствий кризиса, которые представляют опасность и для бизнеса. При этом руководство страны не будет стараться искать «козлов отпущения» среди бизнес элиты, стараясь совместными усилиями быстрее решить возникшие проблемы.

2. Беря во внимание экономические и политические риски, в случае незначительного экономического кризиса не стоит ожидать заговора против правящей элиты со стороны ФПГ. Поскольку для них необходимы гарантии, что в случае неудачи, бизнес будет сохранен. Но именно на это рассчитывать не приходиться. Слабый экономический кризис, не вызовет большой энтропии в политическом истеблишменте. А стало быть, в силе остается правило «ответного удара» по структурам ФПГ. Скорее всего, в ходе незначительного финансового экономического кризиса, в этой среде будут доминировать выжидательная позиция. Она в свою очередь будет зависеть от развития дальнейших событий. Не стоит забывать, что для бизнеса родовая травма приватизации - это нелегитимность собственности. Бизнес слаб не потому, что власть сильна, а потому, что нет признания собственности со стороны населения. У власти в этом смысле всегда существует возможность манипулирования в отношении бизнеса, потому что власть говорит: «Ну, посмотрите, вас же население практически не признает. Только потому, что мы здесь стоим, вы можете что-то делать, поэтому вы вынуждены будете вести себя так, как вам сказали».

Правящий политический класс

Не менее интересным является вопрос о том: Способен ли серьезный экономический кризис обострить противоречия внутри правящего класса? Хотя, как показывают последние события с бывшим зятем президента, обострение политической борьбы в этих кругах может произойти и без внешнего «экономического детонатора».

Оптимистический сценарий

1. По аналогии с Бразилией, элита и часть общества в Казахстане (в основном средний класс), поддержит действующего президента и проводимую им антикризисную политику.

2. В своем слабом проявлении финансово-экономический кризис не способен вызвать сильные возмущения в политическом истеблишменте. Это значит, что та конфигурация политиков, которая существует на данный момент, не претерпит существенных изменений.

3. Кризисы в Казахстане, при всех негативных последствиях, имеют одно позитивное значение – правительство начинает обновляться. Причем ставка будет делаться на компетентность и профессионализм в реализации антикризисной программе. Здесь, скорее всего, будет прослеживаться следующая закономерность: чем сильнее финансово-экономический кризис, тем отчетливее будет давать о себе знать меритократический принцип формирования правительства.

Пессимистический сценарий

1. Экономические затруднения и противоречия, отразятся на членах политического истеблишмента, которые на время станут «концентрированным» выразителем экономических интересов отдельных ФПГ. Основной причиной конфронтации внутри политического истеблишмента может стать борьба за ресурсы и гарантии для аффилированных ФПГ на случай форс-мажорных обстоятельств.

2. Сильный финансово-экономический кризис способен нарушить баланс сил. Этот процесс закончиться лишь после того, как в Казахстане сложиться новая система равновесия. Причем в ее основе могут лежать совершенно иные принципы «сдержек и противовесов». Ситуация осложняется так же тем, что в стране отсутствуют конституционные механизмы способные межклановые и межэлитные противоречия переводить в правовое русло. Все держаться на личном авторитете одного человека – президента страны. А потому, если этот авторитет пошатнется, то политические процессы примут не только необратимый характер, но и непредсказуемый. Такое положение спровоцирует острый политический кризис в стране. Собственно подобное развитие сценария отмечались в других уголках планеты, где раскалывались более «крепкие орешки», чем казахстанский режим.

3. Как правило, экономические кризисы сильно бьют по либеральным кругам в политическом истеблишменте. В конце концов, если речь идет о глобальном экономическом кризисе, то он влечет за собой опасение перед мировой экономикой. А это как раз тот постулат, на котором обычно акцентируют внимание либеральные круги. Учитывая, что в казахстанском истеблишменте прослойка людей мыслящих глобальной экономикой и ВТО незначительна, то после финансового кризиса их может стать еще меньше.

4. На политической сцене может не только произойти рокировка сил, со сменой позиций в вертикале власти, но и появиться новые игроки. Как обычно бывает, экономический кризис, кого-то низводит вниз, но кому-то представляет перспективные возможности перешагнуть на одну ступеньку вверх по властно-политической лестнице.

Контрэлита

Финансово-экономический кризис может активизировать деятельность контрэлиты и оппозиционных сил общества. Нетрудно предположить, что эта категория игроков попытается использовать финансовый кризис для увеличения собственного влияния среди широких масс населения. Прежде всего, оппозиция поставит под сомнения все успехи, достигнутые за годы независимости действующим политическим истеблишментом. И таким образом попытается подорвать доверие к власти, а соответственно увеличить собственный удельный вес влияния в обществе. Однако необходимо обратить внимание на особенности казахстанской оппозиции, которые, скорее всего, дадут о себе знать в ходе предпринятой политической контратаки:

1. Крайне сильная разобщенность среди оппозиционных организаций, что не в последнюю очередь продиктовано личными амбициями лидеров казахстанской оппозиции. Данный тезис в неформальной обстановке подтверждают сами представители оппонирующих власти партий и организаций. В крайней форме, такое положение выражается во взаимной подозрительности и отсутствии доверия между оппозиционерами.

2. Кроме того, у казахстанской оппозиции так и не появилось цементирующей идеи и ее конечной продукции – идеологии, на ценностной базе которой можно было бы объединиться. Все предыдущие попытки создать широкий политический фронт, как известно, не увенчались успехом. Здесь, доминирует принцип: «Объединяться против кого-то, а не вокруг чего-то».

Подростковые комплексы, скорее всего, не позволят оппозиции мобилизоваться. А потому, как это неоднократно уже было, все может закончиться декларацией намерений и очередной «бурей в стакане воды».

В случае если все-таки Казахстан окажется под воздействием сильного финансово-экономического кризиса, то оппозиция максимум имеет хорошие шансы укрепить свои позиции на политической арене. Скорее всего, абсентеизм и протестные настроения в обществе, сами вытолкнут оппозицию на гребень политической волны. Хотя, как это уже было не раз, в связи с этим можно предположить, что финансово-экономический кризис в Казахстане, опят обострить борьбу за статус оппозиционного гегемона.

В самом крайнем варианте, допускается, что протестными настроениями в обществе попытается воспользоваться одна из существующих околовластных групп, которая на протяжении долгого времени заверяла общественность в собственной лояльности существующей политической системе. Но это будет, скорее, возможно в период смены власти и реализации «проекта преемник».

Таким образом, нельзя не исключать процесс флуктуации внутри политического истеблишмента. Но для претворения подобного сценария необходимо более ощутимые последствия финансового кризиса. Поскольку в данном случае присутствуют очень большие политические риски. А потому подобный демарш околовластной группы должен иметь более сильный запас прочности.

Геополитические последствия

Казахстанский истеблишмент в последние годы дает ясно понять, что намерен включиться в борьбу за региональное лидерство. Подобные настроения во многом опирались на стабильный экономический рост и «денежный дождь». Страна уж привыкла жить в условиях быстрого экономического роста. Но серьезный финансово-экономический кризис, способен поставить под сомнения геополитические амбиции казахстанского руководства. Правда, такое положение может отразиться на политической ситуации в регионе, так как Казахстан, в последнее время, стремиться позиционировать себя в амплуа стабилизирующего игрока в Центральной Азии.

Казахстан сейчас рассматривается как привлекательная страна для дешевой иностранной рабочей силы, тем самым, снимая социальную напряженность на рынке труда в сопредельных республиках. Кроме того, с недавних пор, Казахстан позиционирует себя в качестве экспортера капитала, причем не только в сопредельные республики, но и в Грузию, Россию и Украину. А потому с определенной долей уверенности можно говорить о том, что эти страны потеряют инвестиции. К слову, сам Казахстан окажется в затруднительном положении, поскольку возникнет проблема окупаемости вложенных инвестиций.

Снижение геополитического потенциала Астаны может негативно отразиться на других участниках «большой игры» в Центральной Азии. Казахстан последовательно проводил в Центральной Азии политику балансирования интересов ведущих геополитических игроков, пытаясь сгладить острые углы противоречий. А потому его уход дает карт-бланш соседнему Узбекистану, который, в отличие от Казахстана, меньше включен в мировую экономическую систему. Таким образом, затруднения Казахстана в связи с экономическими неурядицами, могут вызвать определенные политические коллизии в нашем регионе.

Кроме этого, могут возникнуть серьезные проблемы у Евразийского экономического сообщества (ЕвразЭС), где Казахстан играет одну из ключевых ролей. Также неясными будут перспективы Евразийского банка развития, который создали Россия и Казахстан. При лучшем раскладе, нельзя исключать того, что определенную финансовую поддержку республике могут оказать Россия и Китай, которые заинтересованы в поддержании экономический и политической стабильности в Казахстане. В этом случае, их инвестиционное присутствие в республике увеличиться, что может привести к перераспределению сил среди иностранных инвесторов в пользу российских и китайских компаний. Но это произойдет только в том случае, если последствия глобального экономического кризиса не сильно затронут эти два государства.

Выводы:

Историческая ретроспектива, компаративный анализ и результаты SWOT-анализа позволяют сразу сделать несколько важных выводов:

1. Среднесрочный экономический кризис в Казахстане, в том числе приводящий к резкому падению уровня жизни, вряд ли спровоцирует массовые выступления и революции против действующей президентской власти. Это явно показал период начала и середины 90-х годов, когда тяжелая экономическая ситуация в стране и отсутствие явных перспектив все-таки не подтолкнули к серьезным политическим конфликтам. Люди, в основном, выражали свой протест ногами, уезжая за пределы страны.

2. Исключением может быть ситуация при которой экономический кризис будет длительным и совпадет с периодом смены верховной власти. Это сделает политическую систему более уязвимой и может привести к ее разрушению в случае, если последствиями кризиса захотят воспользоваться конкурирующие элитные группировки.

3. Возможна перегруппировка и изменение влиятельности различных элитных группировок в случае нанесения удара по некоторым ФПГ обвиненных в провоцировании кризисной ситуации. При этом конфликты внутри элиты могут спровоцировать и сами действия властей, в частности касательно политики по отношению удержания или ослабления курса тенге.

4. Нынешний формат казахстанской оппозиции и действующий состав ее лидеров будет не способен использовать кратко и среднесрочные кризисные процессы в экономике Казахстана, с точки зрения своего прихода к власти

5. Кризис может нанести удар по зарождающемуся среднему классу и привести к его маргинализации.

6. Главной проблемой нового политического цикла станет реализация принципа справедливости. К сожалению, высокие конъюнктурные доходы, совершенно не свидетельствуют о сглаживании такого рода проблемы. Пример многих стран показывает, что, казалось бы, положительные для страны явления, связанные с конъюнктурными доходами, не ослабляют проблему справедливости, а обостряют её, особенно в период кризиса. Ситуация еще более усугубиться в случае резкого снижения расходов на социальные цели.

7. Ужесточение денежно-кредитной политики, возможное замедление экономического роста, а также снижении инвестиций в несырьевые секторы экономики, явно не будут способствовать реализации программ, заявленных правительством с целью поддержания высоких темпов развития и диверсификации экономики, вхождения Казахстана в число конкурентоспособных стран мира и реализации жилищной программы. При этом провал государственной жилищной программы может спровоцировать новую волну захвата земли и собственности, что повысит социальную напряженность в обществе.

Банкиры объединяются

На этой неделе Алматы стал центром финансовых новостей на постсоветском пространстве. В городе проходит VIII Алматинская межбанковская конференция «Быстрорастущие банковские системы СНГ». И если раньше, данное мероприятие привлекло бы внимание только финансистов, то на фоне апокалипсических прогнозов по поводу краха финансовой системы Казахстана и роста панических слухов среди банковских вкладчиков и дольщиков строительных компаний, конференция была интересна для более широкой аудитории. Взять хотя бы тему о рисках в банковском секторе или проблему развития розничного банкинга, где перед участниками конференции ставились вопросы, которые, в последнее время, часто задают себе многие казахстанцы. Например: «Сколько сторон у квадратного метра»? Или «Беззалоговое кредитование. Легкие деньги – тяжелые последствия?».

В целом сам факт проведения подобной конференции интересен и полезен именно с точки зрения самоанализа, который устроили себе финансисты не только Казахстана, но и других стран СНГ. Может быть, в результате этого, было принято решение поддержать идею президента Казахстана Н.Назарбаева, озвученную им на Экономическом форуме в Санкт-Петербурге 10 июня 2007 года, по поводу создания Евразийского клуба банкиров. Это значит, что «парад суверенитетов» в экономике закончился, и пришло время на постсоветском пространстве совместно отстаивать свои корпоративные интересы в условиях глобализации.

С другой стороны, учитывая то, что многим уже знакома точка зрения наших банкиров по поводу устойчивости финансовой системы Казахстана. Важно было послушать мнения сторонних наблюдателей в лице тех же международных рейтинговых агентств. Хотя, например, то же «Standard & Poor’s» еще с прошлого года постоянно говорил о существующих банковских рисках в Казахстане, к числу которых относилось увеличение роста внешних заимствований. Объективности ради, надо отметить, что и сами рейтинговые агентства попали под огонь критики по поводу того, что не смогли предсказать начало того же ипотечного кризиса в США.

При этом гораздо более важным является выработка консолидированной позиции казахстанских банкиров и финансистов по поводу того, как минимизировать негативные последствия снижения ликвидности на мировом рынке и укрепить свои позиции в среднесрочной перспективе. Но им стоит поторопиться, так как пока они думают, правительство уже пытается навязать свои правила игры, вмешиваясь в политику кредитования и указывая банкам, как лучше работать с застройщиками и другими заемщиками. Параллельно с этим, министерство финансов РК начало проверять крупные казахстанские банки и строительные компании на предмет многочисленных нарушений. Как и в случае с иностранными инвесторами, у нашего правительства позднее зажигание и неожиданное прозрение. Хотя их понять можно, учитывая то, что в случае массовых выступлений обманутых дольщиков и вкладчиков, необходимо будет перевести стрелки на очередных «козлов отпущения», роль которых могут сыграть именно банки и строительные компании Казахстана. При этом по настоящему крайними останутся, как всегда, рядовые казахстанцы.

Они иногда возвращаются!

На этой неделе произошло событие, которое может испортить настроение многим бывшим и действующим диктаторам и «отцам нации». ООН и Всемирный банк объявили о том, что намерены вернуть народам богатства, украденные их коррумпированными лидерами. С такой инициативой выступили генеральный секретарь ООН Пан Ги Мун, Верховный комиссар ООН по наркотикам и преступности Антонио Мария Коста и глава Всемирного банка Роберт Целик. Название новой инициативы недвусмысленно: «Возвращение украденных активов».

В первом черном списке «расхитителей народной собственности» пока числятся сплошь «бывшие»: глава Индонезии Мухаммед Сухарто, президент Филиппин Фердинанд Маркос, ныне покойный Слободан Милошевич. Из представителей постсоветского пространства в данный список вошел только бывший премьер-министр Украины Павел Лазаренко. Интересно, будет ли этот список составляться post factum, после того, как диктаторы оставят свой пост или же в него войдут и действующие авторитарные руководители? Хотя при любом раскладе, данный прецедент ничего хорошего не сулит многим постсоветским лидерам, особенно тем из них, кто прошел через процесс первоначального накопления капиталов и откладывал свою «заначку» на «черный день». Риск того, что при определенных обстоятельствах они могут попасть в этот список, довольно высок. Особенно сильно пострадают те, кто хоть немного задумывается о своем имидже, пытаясь одной рукой держать все в ежовых рукавицах, а другой пытаться открыть себе дверь в клуб респектабельных джентльменов.

Ситуация будет еще хуже, если окажется верной точка зрения о том, что Запад, в лице своего финансового инструмента под названием «Всемирный банк», через «Возвращение украденных активов», получит в свои руки дополнительный инструмент давления на некоторые государства. И ООН здесь может выступать только в качестве легитимизирующего органа, прикрывающего эту работу лозунгами о глобальной борьбе с коррупцией. Действительно, возможность шантажировать тех или иных лидеров «черным списком» вполне реальна. Другой вопрос, что если тебя шантажируют, то значит, для этого есть реальный повод. Как говориться, дыма без огня не бывает. Это значит, что кое-кому было не плохо задуматься о своей истинной роли в истории, вернув на родину свои «абы как заработанные «лимоны» и «арбузы»», избавив себя от позора, своих врагов от компромата, а страну от унижения.

Двухголовый парламент

Чем отличается дурак от умного? Как ни странно, ответов на этот тривиальный вопрос может быть множество. Попытаюсь высказать сугубо свою точку зрения. Скорее всего, дурак, в отличие от умного, сам создает себе проблемы, чтобы героически, под аплодисменты, их преодолевать.

Под такие именно аплодисменты, новый парламент решил вернуть в зал Мажилиса представителей СМИ, не задолго до этого, непонятно зачем, пытаясь их оттуда выпроводить. Как говорится: «Когда зол бываю, семерых мух убиваю!».

Этот частный случай, наводит на мысль о необходимости более пристального изучения нашего однопартийного парламента, который, надеюсь, не будет страдать раздвоением личности, когда одна рука не понимает, что делает другая. И если случай с журналистами можно назвать неприятным казусом, то более серьезные проблемы у парламентариев уже начались в общении с правительством. Как оказалось, в условиях существования однопартийного парламента и практически однопартийного правительства трудно ожидать серьезных взаимных трений вплоть до выражения вотума недоверия всему правительству. Для этого есть две причины. Во-первых, новый парламент слишком быстро выразил поддержку правительству Карима Масимова, следовательно, взял на себя ответственность за всю его деятельность. Во-вторых, при конфликте правительства и парламента, только президент имеет право на последнее слово. Хотя формально, согласно конституционным поправкам, депутаты могут простым большинством голосов вотум недоверия все-таки выразить, но вряд ли это сделают, учитывая, что именно президент, как лидер партии «Нур Отан» и основной центр принятия политических решений, является главным арбитром в решение вопроса о судьбе правительства.

И то, что некоторые депутаты высказывают свои возмущения по поводу роста цен и инфляции, скорее всего, не более чем игра на публику. Давайте вспомним, что даже парламент прошлого созыва также был чрезвычайно говорливым, но это не мешало правительству проталкивать нужные для себя законопроекты, тем более, если они входили в президентский список приоритетов. К тому же императивный мандат и партийная дисциплина будет висеть над депутатами, как дамоклов меч. Получается, что депутаты попали в сложную ситуацию, когда и овцы должны быть целы, и волки сыты.

Единственной отдушиной для парламентариев является возможность выражения недоверия отдельно взятому министру, что вполне реально. Но это опять конфликтная ситуация, которую, скорее всего, попытаются избежать, как спикер Мажилиса, так и руководитель парламентской фракции «Нур Отан».

Стоит отметить, что именно от них, в немалой степени будет зависеть политический климат в парламенте, будет ли он жарким или замороженным. Если исходить из того, что и Аслан Мусин и Бахытжан Жумагулов больше политические конформисты, чем активисты, то ожидать от них чего-то неожиданного не стоит.

Несмотря на то, что в новом парламенте две головы в лице спикера и лидера парламентской фракции «Нур Отан», они обе смотрят в сторону «Ак Орды». Но, как гласит пословица: «в одном казане две бараньи головы могут не поместиться», поэтому предположения некоторых казахстанских экспертов о том, что внутри «Нур Отан» могут начаться межгрупповые столкновения за влияние, ресурсы и доступ к телу, вполне оправданы.

Действительно, с точки зрения, иерархии, две фигуры в парламенте почти равновесны. Спикер Мажилиса, по конституции, третий человек по статусу после президента. В свою очередь лидер парламентской фракции «Нур Отан» является первым заместителем президента по партийной линии. У первого, выше юридический статус, у второго политический. И как сложатся их отношения, пока не ясно.

На этом фоне непонятна судьба еще одного заместителя председателя партии «Нур Отан» в лице Кайрата Келимбетова. Он успел засветиться вполне удачными выступлениями в ходе предвыборных дебатов. Но после самих выборов, опять исчез с политической сцены, сконцентрировавшись на работе в ФУР «Казына». Возникает такое ощущение, что, либо он стал первой жертвой внутрипартийных схваток за лидерство, либо, мавр сделал свое дело и вернулся в свои привычные экономические дебри.

А вы правы, Mr. Фулбрайт!

Парламентский сезон открыт. Получается, что, с точки зрения власти, в избирательной кампании 2007 года поставлена жирная точка, которую оппозиция все еще пытается превратить в многоточие. Но пока проигравшая сторона разрабатывает стратегию своего дальнейшего политического выживания, однопартийный парламент нового созыва приступил к своей работе, традиционно получив установку от президента, который теперь совмещает в одном лице статус председателя «Нур Отан» доминирующей в Мажилисе и главы исполнительной власти.

Действительно, довольно интересная конструкция. Теперь даже не знаешь, где начинается парламент и заканчивается администрация президента. И здесь вспоминаются слова американского сенатора Джеймса Уильяма Фулбрайта о том, что: «Сила парламента проявляется не столько в том, что он может сделать, сколько в том, чему он может помешать». Будет интересно посмотреть, насколько зубастым станет новый парламент после того, как тихо, гладко и без вопросов он выдал очередной мандат доверия правительству Карима Масимова. Кстати, последнему, должно быть приятно, что теперь в парламенте у него есть собственная «группа поддержки» из числа бывших членов его правительства, которые, вряд ли будут сильно клевать своих коллег-министров.

Что касается президентской установки к плодотворной деятельности, то обращают на себя внимание два момента в его выступлении на открытие сессии нового парламента.

Во-первых, вскользь сказанная фраза о приятии нового законодательного акта по вопросам деятельности политических партий говорит о продолжении экспериментов на партийном поле страны, где нас, скорее всего, еще ждут сюрпризы. С другой стороны, в своем спиче президент страны вообще не делал большого акцента на теме политического реформирования. А это значит, что с точки зрения правящей элиты, сложившаяся архитектоника политической системы страны, ее вполне устраивает и она не собирается менять траекторию ее движения в сторону формирования сверхпрезидентской системы. Кстати, это подтверждают и слова самого главы государства о том, что Казахстан переходит из разряда стран «догоняющего развития» в позицию «состоявшегося государства». Во-вторых, президент все-таки подчеркнул недостаток любого монополизма, в том числе и политического, со стороны любой партии. Это, в первую очередь, наличие ответственности за всю проводимую в государстве социально-экономическую политику. Как показали последние события на мировых финансовых рынка, эта политика может столкнуться с реальной угрозой кризисных процессов внутри страны. И вся проблема «Нур Отан» заключается в том, что эта партия еще не прошла испытание на прочность в случае полномасштабного кризиса в экономике. И странно, что ее партийные лидеры вообще никак не отреагировали на возникшую легкую панику в Казахстане, которая обросла многочисленными слухами о дефолте и развале всей банковской системы страны. В конечном счете, как, оказывается, называть себя партийным лидером и быть им, нередко являются разными вещами.

Правительство оказывает давление на инвесторов

Произошло то, что, рано или поздно, должно было произойти. Правительство страны начало боевые действия по всем фронтам в своем конфликте с иностранными инвесторами. Вслед за премьер-министром, мощный «артобстрел» по позициям консорциума «Agip KCO» нанесли министерство охраны окружающей среды и министерство финансов. Первые приостановили деятельность консорциума на Кашагане, а вторые вдруг обнаружили таможенные нарушения. Но здесь интересен не сам факт наезда на одного из крупнейших иностранных инвесторов, а именно тенденция. Если временной интервал с 1991 по 2002 годы, можно было назвать периодом режима наибольшего благоприятствования для привлечения иностранных инвесторов и их деятельности. Кстати, именно в этот период, Казахстан потерял контроль практически над всеми крупными месторождениями нефти и газа, отдав их на откуп иностранным компаниям. То уже с 2002 года – по настоящее время, мы наблюдаем политику введения инвестиционного паритета и ужесточения контроля над инвесторами. Первой тревожной ласточкой изменения государственной политики по отношению к иностранным инвесторам, были экологические трения властей Казахстана с «Тенгизшевройл», что тяжело было представить, например, в середине 90-х годов. Эти трения закончились большим штрафом для компании. Тогда уже было ясно, что в Казахстане появилась своя нефтегазовая элита, которая хочет получить доступ к сырьевому пирогу, вокруг которого долгое время хозяйничали иностранные инвесторы. Государство официально получило преимущественное право на выкуп доли в проекте у инвесторов, решивших ее продать. Кроме этого, в Казахстане, был принят новый закон об инвестициях, где была отменена 6-ая статья старого закона «Об иностранных инвестициях», согласно которой государство брало на себя обязательства не предпринимать действий, которые ухудшали бы положения инвесторов. В апреле 2006 года, КНБ Казахстана обвинило некоторые иностранные нефтегазовые компании в том, что их деятельность угрожает экономической безопасности страны. И в числе этих компаний фигурировал консорциум «Agip KCO». А в начале этого года, премьер-министр Карим Масимов заявил о том, что исполнение контрактных условий недропользователями, в целом, носит неудовлетворительный характер. Речь шла, прежде всего, о продлении сроков разведки, начала промышленной эксплуатации месторождений, завышения затрат. Здесь опять был явный намек на «Agip KCO». Таким образом, все уже давно вело к подобной развязке. Но удивляет другое. А именно, неожиданное прозрение наших властей, которые, спустя десятилетие, вдруг обнаружили все эти экологические и таможенные нарушения, совершавшиеся при явном попустительстве самих властей. И большой ошибкой инвесторов стало то, что они приняли правила этой игры и сами сознательно шли на эти нарушения, привыкнув к «слепоте» наших чиновников. Теперь эти же чиновники, успешно используют эти «косяки» в качестве мощного инструмента давления. Как говорится, не всегда коту масленица!

• Рубрики

  • Brain Storming
  • NOTA BENE
  • Pro et Contra
  • Инвестиционные риски в Казахстане
  • Инвестиционные риски в Центральной Азии
  • Интервью
  • Политические риски в Казахстане
  • Политические риски в Центральной Азии

• Персона

  Главный редактор сайта risk.kz :
  Досым Сатпаев - директор "Группы оценки рисков", кандидат политических наук.

• последние материалы

  • Старая гвардия снова на коне
  • Ташкент в получении займов становится прагматичней
  • Финансовый рентген
  • ПРЕДВЫБОРНАЯ ГОНКА В КИРГИЗИИ СТАРТОВАЛА СО СКАНДАЛОВ
  • Афганский узел
  • Таджикистан в поисках альтернативы
  • Неформально о конкретном
  • Итоги астанинских саммитов
  • ТАМОЖЕННЫЙ СОЮЗ: ТРУДНОЕ НАЧАЛО
  • Региональные клоны

• Тэги

  Добавить метку ОДКБ Центральная Азия ШОС кризис

• Реклама