Китайская ставка на ШОС (к саммиту ШОС в Бишкеке)
В августе, Кыргызстан пройдет испытание на организаторские способности по случаю проведения в Бишкеке очередного саммита глав государств Шанхайской организации сотрудничества (ШОС).
Учитывая тот факт, что главным участником этой организации является все-таки Китай, то основное внимание сейчас сконцентрировано на тех инициативах, которые может предложить Поднебесная странам Центральной Азии и России. Хотя возникает такое ощущение, что многие практические вопросы экономического характера Пекин уже обсудил практически со всеми центрально-азиатскими государствами в ходе двусторонних встреч и официальных визитов, которые были проведены с момента последнего саммита ШОС.
С другой стороны, Китай все активно поворачивает тяжеловесный ШОС в сторону экономического сотрудничества и проталкивания тех проектов, которые охватывают весь регион. В частности, в Бишкеке будут обсуждаться энергетические и транспортные вопросы. Речь идет о развитии региональных гидроресурсов, что в интересах, как Китая, так и стран Центральной Азии. Кстати, в начале июля текущего года Кыргызстан уже предложил создать центрально-азиатскую энергетическую биржу, которая базировалась бы в Бишкеке. Не удивительно, что эта идея была предложена именно Таджикистану, который также делает ставку на привлечение инвесторов в свою гидроэнергетику, в том числе и из Китая. Что касается Кыргызстана, то в августе прошлого года, энергетики Китая и этой центрально-азиатской республики уже подписали протокол намерений о долговременном сотрудничестве. По мнению экспертов, к проектам, которые интересны для китайских инвесторов, можно отнести каскад Cарыджазских и Камбаратинских ГЭС, строительство линии электропередачи в Кашгар, строительство теплоэлектростанций, работающих на угле, а также реконструкция Учкурганской ГЭС и ТЭЦ города Бишкека. То есть Кыргызстан может получить инвестиции, а Китай станет потенциальным импортером кыргызской электроэнергии.
Также в ходе саммита ШОС возможно рассмотрение вопроса о строительстве железной дороги из Китая в Узбекистан через Кыргызстан. И это также выгодно, в первую очередь, Кыргызстану, который всеми силами пытается получить статус транзитного государства. Взять хотя бы просьбу кыргызского премьер-министра Алмазбека Атамбаева, которую он озвучил во время встречи с министром иностранных дел КНР Ян Цзечи. Атамбаев, в частности, предложил провести газопровод Центральная Азия-Китай через территорию Кыргызстана. В результате реализация этих крупных международных проектов позволит Кыргызстану освободиться от периферийного статуса и стать транзитной страной, в том числе и по поставкам энергоресурсов.
Получается, что Бишкек делает серьезную ставку на предстоящий саммит ШОС. Что касается других участников этой региональной организации, то Россию пока устраивает сложившийся status quo, при котором ШОС постепенно усиливает свое влияние в регионе. В то же самое время, возникают вопросы о возможном поведении России в случае, если Москва почувствует чрезмерную активность Китая в Центральной Азии, что в перспективе будет угрожать стратегическим российским интересам в этом регионе. Определенные трения могут начаться в ходе борьбы именно за энергетические ресурсы стран Центральной Азии, где активность российских и китайских инвесторов бросается в глаза.
При этом китайцы, в отличие от России, работают по всем фронтам для того, чтобы привязать к себе регион по многим направлениям. Например, на сегодняшний день между КНР, Казахстаном, Кыргызстаном и Таджикистаном реализовано 87 новых транспортных проектов. Также Пекин предоставил кредитную линию на сумму $920 млн. долларов Кыргызстану, Таджикистану и Казахстану на финансирование импорта из Китая. У России таких ресурсов нет, так как она полностью сконцентрирована на установление контроля над всеми маршрутами транспортировки нефти и газа из региона на мировой рынок. Именно сюда направлены все ее усилия.
В то же самое время, очень часто, при обсуждении роли и места различных региональных организаций в Центральной Азии, игнорируются два самых главных взаимосвязанных вопроса: 1. «Соответствует ли присутствие в Центральной Азии ШОС, ОДКБ или НАТО интересам стран региона?». 2. «Как поведут себя эти региональные организации в условиях кризисной ситуации?»
Что касается первого вопроса, то он тянет за собой еще один вопрос, из каких интересов исходят страны ЦА, выстраивая свою внешнюю политику?
- обеспечение безопасности;
- сохранение правящих режимов;
- экономическое развитие;
- демократическое строительство;
- региональная интеграция;
- региональное лидерство.
Из этого списка, в основном превалируют лишь только три: обеспечение безопасности, сохранение правящих режимов и экономическое развитие. Через призму этих интересов и следует рассматривать участие стран региона в деятельности всех региональных организаций, в том числе ШОС.
При этом, все страны региона, в последнее время, предпочитают использовать политику «дистанционного партнерства», рассчитывая на политические и экономические дивиденды от своего членства в той или иной региональной организации. Особенно это хорошо можно увидеть по Казахстану, чье участие практически во всех вышеупомянутых структурах является прямым отражением «многовекторности».
Как обычно, страны региона, пытаются играть на конкуренции региональных организаций, которые сами дают для этого повод. Так, например, ШОС и, в частности Китай, в свое время пытались разрушить монополию США на антитеррористическую деятельность в регионе. Теперь идет политика использования ШОС в качестве дополнительного инструмента китайского экономического проникновения в регион. В любом случае, у ШОС есть потенциал хотя бы потому, что это пока единственная региональная организацию, которую Китай может использовать в качестве инструмента влияния на страны Центральной Азии. В то же время, в регионе до сих пор существует непонимание той роли, которую должен играть ШОС в ближайшем будущем. Для Китая эта миссия состоит в создание нового единого экономического пространства. То есть, по мнению китайской стороны, у ШОС должно быть два колеса: «безопасность» и «экономическая кооперация». Другие видят в ШОС благоприятную возможность для стран Центральной Азии стать связующим звеном между Западом и Востоком. Третьи, рассматривают ШОС, как дитя искусственного оплодотворения и искусственного вскармливания, чье появления было вынужденной необходимостью. Ну а четвертые, рассматривают ШОС, как нового провайдера безопасности, который наряду с ОДКБ и НАТО готов участвовать в тендере на оказание антитеррористических услуг.
И здесь мы подходим ко второму вопросу: «Как ШОС и другие региональные организации собираются себя вести в условиях кризиса, и насколько все их действия будут эффективными?». Так как только реальная кризисная ситуация в ЦА, позволит выявить дееспособность и полезность той или иной организации.
Вся проблема состоит в том, что в Центральной Азии может быть, по крайней мере, четыре типа кризисов:
- внутриполитические;
- экономические;
- внутрирегиональные;
- внешняя агрессия.
При этом возможности ШОС по отношению к каждому из этих кризисных типов разные. Вряд ли ШОС, как, впрочем, и любая другая региональная организация сможет оказать какое-либо влияние в случае внутриполитического кризиса в том или ином государстве региона, в частности во время смены правящих элит.
На этом фоне, довольно интересной выглядит точка зрения одного из китайских экспертов, который назвал прошедшее десятилетие в развитие региона, как периодом относительной стабильности, но теперь никто не даст гарантий того, что следующее десятилетие будет таким же спокойным. Это говорит о том, что Китай беспокоит усиление непредсказуемости политических процессов в странах Центральной Азии, что порождает желание усилить свое влияние на эти процессы. Как говорил Джон Кеннеди: «В китайском языке слово «кризис» состоит из двух иероглифов, один обозначает «опасность», а другой «шанс»». И Китай, судя по всему, решил этим шансом воспользоваться.
В случае экономического кризиса в странах Центральной Азии возможности ШОС также пока ограничены по причине отсутствия единого экономического пространства между странами-участниками этой региональной организации.
Что касается внутрирегиональных кризисов, то здесь ШОС, в лице России и Китая, действительно имеет возможность выступить в роли политического модератора, к мнению которого могут прислушаться участники конфликта в рамках нашего региона. Хотя в случае гипотетической внешней агрессии, большинство стран Центральной Азии скорее будут рассчитывать на ОДКБ, где более четко расписан механизм защиты от такого вида угрозы. Именно поэтому, нельзя исключить того, что более предпочтительным для ШОС было бы усиление сотрудничества с ОДКБ, куда входят большинство членов Шанхайской организации.
На этом фоне, ШОС для Китая остается единственной возможностью участвовать на равных в региональной геополитике и попытаться стать тем, кем не могли стать США, а именно посредником между странами Центральной Азии.
В конечном счете, вполне обосновано звучат мнения о том, что ШОС не должен превращаться в универсальную организацию пытающуюся решить все проблемы. Также спорным является вопрос о возможном расширении состава участников ШОС. Сейчас, статус наблюдателя имеют Монголия, Индия, Пакистан, Иран, а интерес к деятельности организации в той или иной форме проявляют США, ЕС, Япония. С одной стороны, вхождение той же Индии и Пакистана в ШОС еще больше повысилось бы международный вес этой организации, где уже было бы четыре ядерных государствах, трое из которых, по мнению экспертов скоро войдут в рамках БРИК (четверка наиболее экономически перспективных государств (Бразилия, Россия, Индия, Китай)). С другой стороны, присутствие Индии и Пакистана, имеющих напряженные отношения друг с другом, могут испортить внутреннюю атмосферу сотрудничества в ШОС. Это касается и Ирана. Конечно, можно понять Тегеран, который всеми силами пытается расширить круг своих сторонников в противостоянии с Западом, в том числе и за счет постсоветских государств. Другой вопрос, хотят ли эти страны ввязываться в международные разборки, которые могут закончиться и военным конфликтом.
На данный момент ШОС не хочет «толстеть» за счет приема новых стран, тем более таких скандально известных. Исключение было сделано для Узбекистана, и лишь только благодаря желанию России и Китая включить быстрее Узбекистан в сферу своих жизненных геополитических и геоэкономических интересов. Как говорится: «куй железо, пока горячо!». Если это произойдет еще и с Ираном, то тогда ШОС окончательно обретет имидж «крыши» для одиозных режимов. Именно поэтому, всем ясно, что официальное вхождение Ирана в ШОС, Вашингтон, Тель-Авив и их союзники в Европе будут рассматривать как прямой вызов и поддержку Тегерана, что не нужно ни Москве, ни Пекину и тем более Астане. Для этой региональной организации более предпочтительным было бы втягивание в орбиту своего влияния еще одного центрально-азиатского государства в лице Туркменистана. Тем более что Ашхабад уже имеет довольно тесные газовые контакты с Китаем, а также, после смерти Ниязова, стал более открыт в отношениях с другими постсоветскими странами, в частности с Казахстаном и Россией.
В целом, на данный момент ШОС, как и другие региональные организации претерпевает определенную эволюцию. И перспективы ШОС будут зависеть от реализации идеи по экономической кооперации ее членов. Фундамент, который сейчас закладывается в рамках ШОС, должен соответствовать построенному дому. И доверие к ШОС со стороны его старых и потенциально новых членов будет зависеть от конкретных результатов работы этой организации, чей потенциал значителен, но перспективы еще не ясны.
Газовое турне Бердымухаммедова
С момента своего вступления на президентский пост, Гурбангулы Бердымухаммедов ведет довольно активную внешнеполитическую деятельность. Это отличает его от предшественника в лице покойного Сапармурата Ниязова. Что их объединяет, так это акцент на газовые приоритеты Туркменистана. Вот и сейчас, первый официальный визит Бердымухаммедова в Китай имеет запах газа. Еще до своей смерти, Сапармурат Ниязов в апреле 2006 года и председатель КНР Ху Цзиньтао в Пекине подписали генеральное соглашение о реализации проекта газопровода Туркменистан-Китай. Этим документом стороны договорились о координации действий для скорейшей реализации проекта газопровода, ввод в строй которого намечен на 2009 г., а также о транспортировке туркменского газа в КНР в объеме 30 млрд. куб. м в год в течение 30 лет. По трубопроводу должен доставляться газ из Восточного Туркменистана на южное тихоокеанское побережье Китая в провинцию Гуандун. Кроме этого, китайская сторона взяла на себя обязательство провести консультации с правительствами транзитных стран с целью достижения соглашений о взаимовыгодных условиях транзита туркменского газа через их территории. Речь идет о Казахстане и Узбекистане.
По сути, в этой игре, Пекин и Ашгабад стали заложниками друг друга. Китай лихорадочно ищет новые источники сырья по всему миру от Африки до Каспия для своей прожорливой экономики. Это политика еще больше усилиться после того, как незадолго до визита президента Туркменистана появились прогнозы о том, что мировой дефицит энергетических ресурсов может наступить гораздо раньше, и, в частности, по нефти будет составлять почти 17 миллионов баррелей в день. Хотя дефицит затронет и газовые поставки.
Что касается Туркменистана, то Бердымухаммедов продолжил политику Ниязова по поиску альтернативных маршрутов транспортировки газа и Китай в этом готов помочь, в том числе и денежными вливаниями. Пекин уже предоставил Туркменистану долгосрочный льготный кредит в сумме $300 миллионов долларов сроком на 20 лет с процентной ставкой в размере 3% годовых.
Но за всем этим оптимизмом, который исходит от китайско-туркменского газового партнерства, скрывается одна неприятная деталь. В частности, существуют серьезные сомнения по поводу наличия у Туркменистана достаточных объемов газа. Вся информация об этих объемах идет только от руководства страны. Хотя тот же «Газпром» уже давно просил предоставить данные международного аудита по туркменским месторождениям. Но воз, как говорится, и ныне там.
В то же самое время, Ашгабад уже заявил о своем интересе участвовать в нескольких крупных газовых проектах. Во-первых, это строительство прикаспийского газопровода с участием России и Казахстана. Во-вторых, китайский газопровод. В-третьих, Транскаспийский проект, активно лоббируемый ЕС и США. Кроме этого, на полке лежит и многострадальный Трансафганский проект газопровода, который снова будет рекламироваться президентом Афганистана Хамидом Карзаем, собирающегося в ближайшее время посетить Туркменистан.
Поэтому не удивительно, что и Россия, и Китай хотят быть уверенными в том, что Туркменистан выполнит свои обязательства. Пекин смущает то, что разведка газовых месторождений на Амударье еще не завершена, и нет уверенности в том, что запасы газа будут достаточны для того, чтобы выйти на ежегодные 30 млрд. куб. м. Поэтому китайцы, в качестве подстраховки держат в голове проект строительства газопровода из Казахстана в Китай. Эта идея уже озвучивалась двумя сторонами и нашла у них поддержку. Кроме этого, месяц назад Узбекистан также подписал с Китаем соглашение о поставках ежегодно почти 30 млрд. куб. м. газа. Так что, Пекин работает по всем центрально-азиатским направлениям своей долгосрочной энергетической политики. Но, несмотря на сомнения, Пекин встречал Бердымухаммедова как почетного гостя, так как надеется убедить его в том, что китайский маршрут поставок туркменского газа наиболее предпочтителен по сравнению с другими. В этой жесткой энергетической игре, как говорится, все средства хороши.
Экспериментаторы от образования
Этим летом казахстанцы делятся на три категории. Первые уже в отпусках, вторые скоро присоединятся к первым, а третьим не до этого, так как они готовиться к выборам в парламент и в маслихаты. А в это время Сенат, временно взявшего на себя законотворческую функцию двух палат, после роспуска Мажилиса, принял новый закон, который касается всех граждан страны. Речь идет о переходе на практику 12-летнего образования. Конечно, это только часть перманентного и не всегда понятного эксперимента над образовательной системой Казахстана, который проводится у нас с начала 90-х годов. Но если учитывать тот факт, что конкурентоспособность любого государства определяется сейчас не его минеральными ресурсами, а человеческим капиталом, то понятно, почему проблема казахстанского образования требует более внимательного, а также осторожного подхода. При этом опять возникает ощущение того, у нас в очередной раз увлеклись формой, а не содержанием. Здесь вспоминаются слова Эдмунда Берка о том, что вводить нововведения – не значит реформировать. Если говорить о той же двенадцатилетки, то эта идея возникла еще в 1997 году. Теперь, со слов нашего министра образования, переход на двенадцатилетнее образование в следующем году, является частью подготовительного процесса по вступлению в международное образовательное пространство и присоединению Казахстана в 2010 году к Болонскому процессу. Здесь речь идет о гармонизации систем образования стран Европы с целью развития международной мобильности и трудовой конкурентоспособности граждан. С первого взгляда звучит красиво. Хотя, многие со мной согласятся, что если поставить рядом среднестатистического ученика советской 10-летней школы и современного казахстанского школьника уже с 12-летним образованием, то ясно будет видно, что дело не в количестве лет проведенных в школе, а в качестве образовательного процесса.
Но ведь наши чиновники так и не дали ответа на конкретные вопросы, чему будут учить в школе в течение 12 лет, появятся ли новые предметы, новые преподаватели, новые школы (которых и так не хватает), новые учебники, к которым вообще отдельная претензия? Не получится ли все, как с когда-то модными гимназиями, которые сейчас ничем не отличаются от обыкновенных школ. Или же все сведется к растягиванию учебного процесса по принципу жевательной резинки, челюсти вроде работают, а в желудке пусто.
В условиях, когда образование стало товаром, при этом низкокачественным, мы попадаем в замкнутый круг: в школе человек сталкивается с низким уровнем обучения, в вузе с тем же самым+коррупция, во взрослой жизни с ощущением того, что все полученное им в школе и в вузе совсем не то, что ждет от него работодатель. Все это приводит к появлению в Казахстане нового вида неравенства. Неравенства в доступе к качественному образованию. Это аналогично информационному неравенству, при котором тот, кто имеет доступ к большему числу информационных источников, априори более конкурентоспособен перед тем, кто такого доступа не имеет. Вот и получается, что одни наши богатые сограждане давно махнули на казахстанскую систему образования, и отправляют своих отпрысков учиться за рубеж. Другие довольствуется тем, что есть, с непониманием взирая на очередную реформаторскую активность наших чиновников.
Мифы и реальность ЕвразЭС
О необходимости создания Таможенного союза в рамках ЕвразЭС говориться давно и нудно. Еще в феврале 1999 года пять стран - участниц этой региональной организации подписали Договор о таможенном союзе и Едином экономическом пространстве. Для начала предполагалось обеспечить режим свободной торговли без административных, фискальных и количественных ограничений во взаимной торговле. Только после этого можно было переходить ко второму этапу - созданию Таможенного союза с единым таможенным тарифом и отменой таможенного контроля на внутренних границах. Был прописан и третий этап, но до него пока еще достаточно далеко. К тому же никаких обязательств по срокам реализации договора страны-участницы на себя заведомо взваливать не стали. В результате, к текущему моменту в рамках ЕвразЭС не только не решены таможенные вопросы, но и режим свободной торговли практически не работает. В немалой степени это связано с тем, что не удалось продвинуться в вопросе формирования единого таможенного тарифа. Сложность также в том, что некоторые участники ЕвразЭС находятся на разных переговорных стадиях по поводу своего вступления во Всемирную торговую организацию, что накладывает определенный отпечаток и на внутренние дела организации. Об этом говорит и недавнее заявление заместителя главы Минэкономразвития России Виталия Савельева о том, что Таможенный союз может быть создан не раньше, чем Казахстан и Россия, а возможно, и Белоруссия вступят во Всемирную торговую организацию, что произойдет не раньше середины 2008 года. Кстати, идею о том, что необходимо дождаться вступления всех потенциальных участников Таможенного союза в ВТО озвучивал и премьер-министр Казахстана Карим Масимов. Это связано с тем, что, по мнению экспертов, предлагаемый режим Таможенного союза выглядит более либеральным, чем режим торговли в ВТО. В то же время, членство в ВТО не предполагает ни унификации таможенного тарифа ее стран, ни единого таможенного пространства. При этом, есть точка зрения, что и в 2008 году Таможенный союз обречен на проблемы, так как и Казахстан, и Белоруссия видят его еще более либеральным. В частности, Астана и Минск выступают за то, чтобы для всех членов Таможенного союза действовал принцип равноправного доступа к инфраструктуре национальных рынков нефти и газа, явно намека на Россию. Учитывая то, что Россия всеми силами пытается сохраниться монополию на эту инфраструктуру, она отказывается обсуждать подобного рода взаимные обязательства и выступает за исключение этих вопросов из рассмотрения при формировании Таможенного союза. Получается, что перспектива создания полноценного Таможенного союза в ближайшее время, это один из популярных мифов ЕвразЭС. Реальностью является лишь то, что эта организация, по сравнению с другими региональными объединениями на постсоветском пространстве, все-таки имеет перспективу, так как, в отличие от того же ГУАМ, создавалась не против кого-то, а для решения конкретных экономических проблем. А как показывает мировая практика, экономические организации более жизнеспособны, чем конъюнктурные политические альянсы.
Ферганская долина ,как философия общественного бытия.
Мир почти ничего не знал о Ферганской долине до 13 мая 2005 года.
Журналист французской газеты Le Monde Мари Жего 17 мая писала:
«Не означает ли революция, гул которой слышится на востоке Узбекистана, тюркоязычной республики бывшей советской Средней Азии, конец режима террора, установленного президентом Исламом Каримовым, 16 лет находящимся во главе страны? Есть ли у нее что-нибудь общее с ‘революцией тюльпанов’, которая недавно потрясла соседний Киргизстан?»
Национальное информационное агентство Узбекистана будто бы отвечало именно на этот вопрос:
«Бесчеловечные преступные акции, совершенные в городе Андижане радикальными экстремистскими силами, не приемлющими мирное и устойчивое экономическое и политическое развитие нашей Родины, стремящимися ради достижения своих далеко идущих целей дестабилизировать обстановку в стране, вызвали всеобщее негодование, осуждение наших людей.
Чудовищная вылазка, унесшая жизни ни в чем не повинных людей, подчеркивалось на заседании Кенгаша Сената Олий Мажлиса, состоявшемся 17 мая 2005 года, не ослабит дух нашего народа, не заставит его свернуть с избранного раз и навсегда пути, не помешает Узбекистану твердо идти по пути независимости, углубления демократических процессов, созидания и прогресса. Приоритетные направления развития Узбекистана останутся прежними. Это - обновление и демократизация общества, реформирование и модернизация страны.»
Тогда правозащитники писали, что правительство само создало исламистов, загоняя в подполье всех мусульман подозреваемых в малейшей нелояльности.
Международные эксперты отмечали, что Президент страны , возглавляя одну из самых эффективных государственных машин подавления, с трудом мирится с политическими диссидентами.
Международные организации утверждали, что стабильность в стране обеспечивается за счёт тотального подавления прав и свобод при тотальной нищете, а секты «Акромия» нет в природе, а есть братство успешных бизнесменов, названное по имени Акрома Юлдашева которые поддерживают народ и народ поддерживает их.
В обществе говорили о том, что политическим и религиозным экстремизмом даже не пахнет, а есть доведенные до отчаяния нищетой и бесправием-люди под гнётом правящего клана.
Политологи утверждали, что оппозиция сильно раздроблена - для того, чтобы противостоять режиму.
Демократическая партия «ЭРК», находящаяся в оппозиции, заверяла, что к восстанию в Андижане привели «систематические репрессии властей»
Западные СМИ писали, что Ситуация напоминает Ирак Саддамовского периода.
Блокировался Интернет, телефонная связь, кабельное телевидение ВВС,CNN, Местные программы телевидения выглядели нелепо.
Многие иностранные журналисты вынуждены были тогда покинуть Андижан после задержания правоохранительными органами и предупреждения властей.
Позднее в Генеральной прокуратуре Республики Узбекистан состоялась пресс-конференция для отечественных и зарубежных журналистов, а также представителей дипломатического корпуса. Она была посвящена трагическим событиям в Андижанской области, повлекшим человеческие жертвы, и ходу следствия по этим фактам.
Генеральный прокурор Узбекистана Р.Кадыров сообщил участникам пресс-конференции подробности событий, произошедших 13 мая в Андижане:
«Совершен ряд террористических актов, бандитских нападений, повлекших человеческие жертвы. В результате погибли 169 человек. Генеральной прокуратурой возбуждено уголовное дело по статьям Уголовного Кодекса Республики Узбекистан, предусматривающим ответственность за терроризм, посягательство на конституционный строй Республики Узбекистан, умышленное убийство двух и более лиц, организацию преступного сообщества, массовые беспорядки, захват заложников, незаконное завладение огнестрельным оружием, боевыми припасами, взрывчатыми веществами и взрывными устройствами. Создана следственно-оперативная группа из числа сотрудников Генеральной прокуратуры, СНБ и МВД республики.
Задержан 81 преступник, среди них и погибших уже установлено более 50 лиц, не являющихся гражданами Республики Узбекистан. Задержаны пятеро граждан Кыргызстана, обнаружены трупы еще двоих граждан этого государства, принимавших участие в этих терактах.
Следствие располагает данными о том, что оружие для бандитов завезено извне, заранее, до начала нападения. Террористы были вооружены автоматами, пистолетами, снайперскими винтовками иностранного производства с забитыми номерами. Идет интенсивная работа по установлению их происхождения.
В ходе вооруженных нападений террористами всего было захвачено 305 единиц оружия, в том числе 205 автоматов и 100 пистолетов, 231 граната и иное вооружение.
На сегодняшний день более половины захваченного преступниками оружия возвращено, в том числе 128 автоматов и 24 пистолета.
Из числа незаконно освобожденных террористами из тюрьмы 309 лиц добровольно явились для дальнейшего отбывания наказания. Принятыми мерами 14 возвращены в учреждение. Розыскные мероприятия продолжаются.
В пресс-конференции принял участие Президент Республики Узбекистан Ислам Каримов.»
Позднее президент пригласил в Андижан иностранных журналистов.
Иванов в Брюсселе сказал, что события в Андижане – вторжение талибана и организованно оно при помощи чеченских экстремистов.
Сергей Лавров отметил, что за восстанием в Андижане стоят исламские радикалы,
Другие Российские руководители предполагали, что это США стремится дестабилизировать обстановку и ограничить влияние России в регионе (об этом сказал господин Патрушев-глава ФСБ России)
Всё напоминало начало новой холодной война и были опасение, что другие авторитарные лидеры в регионе могут взять эстафетную палочку для расправы с собственной оппозицией.
Путин сохранял равновесие между реформами и авторитарной традицией и не знал, какую стратегию выбрать.
Но ни Россия, ни запад не спешили обвинять Каримова и его спецслужбы, не заявляли о поддержке восставшего народа
Позднее госдепартамент США и НАТО требуют «прозрачное расследование» событий в Андижане. В ответ узбекское правительство требует сворачивания Американских баз в Ханабаде.
Следом закрывается Узбекское подразделение ООН по беженцам.
Учённые и исследователи скажут вам сегодня, что то, что происходило тогда в регионе имеет под собой глубокие корни и не может быть объяснено слишком упрощённо.
Ферганская долина долго служила воротами в Центральную Азию.
С одной стороны находилась китайская граница, которая вела к западу. Высокая плотность населения 450жителей на 1 кв. км делало Ферганскую долину наиболее чувствительной ко всем потрясениям политическим, экономическим, встряхивающем регион в целом.
Именно здесь проходили народные волнений в конце 19 века, после нескольких десятилетий русского присутствия под предводительством шейхов и суфиев.
Именно здесь зародилось движение названное позднее басмачеством, против установления власти советов в Туркестане.
Родившееся после разгрома Кокандской автономии в феврале 1918 года, это движение стало активно развиваться.
Созданные тогда вооружённые формирования не обладали большой эффективностью, но они хорошо знали территорию и могли решительно опираться на ту часть населения, которое подверглось принудительному реквизированию со стороны советов.
Среди басмачей были известные в то время персонажи как Эргаш, контролирующий самую мощную группу, Джунаид хан, Мадамин бек и Энвер паша.
В 1928-1930 годах последние из этих групп были разгромлены, а другие перешли на сторону советов.
Если разделение границ, администрированное в сталинский период было сделано с учётом того, чтобы позволить снабжение каналами ирригации трёх республик, за счёт прямого доступа к верхнему течению Сырдарьи, то проблема распределения воды между этими, теперь независимыми государствами, является основным камнем преткновения межгосударственного диалога сегодня.
Ферганская долина достаточно крупный регион Центральной Азии. Именно отсюда происходит от 22%до 26% промышленной и сельскохозяйственной продукции региона.
К таджикской части долины относится регион Ходжента. Сельскохозяйственная продукция Ошского региона Киргизии составляет 1/3 всей сельхозпродукции Киргизии.
Все, что касается трёх узбекских областей, то они производят четверть сельхозпродукции страны. Основной сельхоз продукцией остаётся хлопок, огородные культуры. Развито также животноводство.
Из промышленности, на этот регион приходится четверть производства углеводорода. Предприятие по сборке автомобилей в Асаке обеспечивает население рабочими местами.
Но для тех, кто занимается изучением общества этот регион знаменит, прежде всего, родиной исламской оппозиции и проблемой вечного противостояния с властями.
Данная проблема обостренна множеством факторов:
высокая плотность населения усиливается высоким демографическим фактором, а
прогрессирующая безработица от 20 до 25 % работоспособного населения и высокий уровень бедности ухудшают условия проживания в регионе.
Усиливается и конкуренция между странами за территорию и воду.
Все эти факторы давят на сформировавшееся веками смешение рас и этнических групп, когда советское разделение на границы и титульные нации не предвидело, что когда-нибудь в этом регионе произойдёт разделение на независимые государства.
Современный французский исследователь Оливье Руа в своей работе, указывал на то, что основная сложность для установления большевизма в центральной Азии, где тогда царил панисламизм и пантюркизм, заключалась в сложности управления этим регионом с таким огромным этническим многообразием. Это привело Советы к необходимости вести политику регионального разделения Центральной Азии на титульные нации, согласно этническим группам. Для этого необходимо было разбить то великое транснациональное сообщество, каким тогда представлялся регион, на группы. Необходимо было поставить этнические группы в ситуацию конкуренции между собой за землю, создать новую категорию населения, которые будут всем обязаны советской системе.
Основной идей такого разделения, как пишет Оливье Руа, было разделить этот ансамбль – тюрко-мусульман на «национальности» согласно, прежде всего, их языковой принадлежности, далее закрепить за определённой национальностью территорию, соответствующую её уровню развития. Это, желание, пишет Оливье Руа, было продиктовано стремлением сломить все проявления внешней и внутренней солидарности, которая так характерна для региона Ферганской долины.
Используемыми инструментами этого разделения были:
1.Понятие об этнической группе, названной «национальностью»
2.Присвоение каждой этнической группе языка, который ляжет в основу их национального формирования, в то время как исторически населений Ферганской долины было многоязычным – таджики и узбеки практически владели двумя языками.
Здесь ставилась задача, чтобы одна национальность, избрав один язык игнорировало все остальные языки, являющиеся языком транснационального общения.
3.Предоставление территории с её границами и столицей.
4.Обеспечение данной страны государственными институтами управления в логике советского времени и организации региональных подразделений коммунистической партии на уровне «республик»
5.Установление культурных учреждений.
Таким образом, новообразованные советские республики приобрели все атрибуты суверенитета.
Как считают и другие западные и европейские ученные, хрупкое геополитическое равновесие унаследованных границ стало основной причиной конфликтов уже в постсоветский период образования независимых национальных государств.
Задача национального государства – это вписаться суверенно и законодательно в рамки определённых и незыблемых границ. На сегодняшний день практически каждое из центрально-азиатских государств с этнической и экономической точек зрения напрямую или косвенно взаимопереплетается с другим центральноазиатским государством.
Таким образом, политика неприкосновенности государственных границ мало приемлема для народов, которые исторически привыкли сосуществовать вместе.
И Ферганская долина была самым показательным регион в этом смысле, с точки зрения национальной и территориальной делимитации государственных границ, как в советский период, так и сейчас, когда конфликты постоянно дают о себе знать.
В период распада СССР советское гражданство не ставило перед населением проблемы выбора принадлежности к какой-либо одной национальности.
Киргизское, узбекское или же таджикское население не обязательно постоянно проживало на своей национальной территории. Принадлежность к советскому гражданству позволяло населению переселятся вне зависимости от территориальной принадлежности.
Сегодня же всё обстоит иначе, поскольку основная проблема заключается в том, что не существует точного соответствия между территорией и национальной принадлежностью.
В каждой республике, наряду с доминирующей этнической группой есть и другие группы, имеющие, как правило, национальности соседних республик.
Например, среди 5 миллионов населения Таджикистана проживают 1 миллион узбеков.
В таких крупных городах Узбекистана как Самарканд и Бухара проживает большое количество таджиков.
Ферганская долина в этом смысле ,самая мултиэтническая территория. Здесь проживают киргизы, узбеки и таджики.
Многие исследователи вообще считают, что данный регион живёт по особым законам и люди, исторически называемые сартами-это особая группа людей, удивительно солидарных по отношению друг у другу.
Помимо тех причин, которые были перечислены ранее, эксперты считают, что это к тому, же самый консервативный регион центральной Азии.
Высокий уровень бедности и перенаселённость региона, и низкий уровень экономики сам по себе создаёт предрасположенность региона к конфликтам.
К этому прибавляется и ярко выраженный религиозный фактор.
Ферганская долине издревле была религиозным центром Центральной Азии. Здесь находился базовый центр для Партии Возрождения ислама, а также для Движения исламистов Узбекистана возглавляемого Тахиром Юлдашевым и Джумой Намангани, которые вместе с талибами объединились против актуального правительства.
В этом огромном геополитическом переустройстве возникло около 4 зон влияния: это Турция, Иран, страны которые издавна оказывали гегемоническое поползновение на Центральную Азию, Афганистан и Пакистан со своими связями с Саудовской Аравией, Россия, которая врядли готова уступит свою роль в регионе Соединенным Штатам Америки.
В конце 70-х годов, как пишет исследователь Адил Кариев в своей работе « Ферганская долина. Экономические и социальные движения исламистов», религиозная ситуация в долине казалась стабильной, внешне было почти невозможно проследить её проявление, как открыто противоправительственное. Обычно уровень религиозности населения оставался на уровне
так называемой «бытовой» религиозности.
Эта религиозность проявлялась в основном в ритуальных обрядах, свадебных церемониях, рождения детей, обряда похорон. Мечеть присутствовала в рамках основных мусульманских праздников- в обязательной пятничной молитве.
Пять основных дневных молитв соблюдались, в основном, только пожилым людьми.
Существовали, конечно, молодые религиозные деятели, но население, в основном предпочитало молиться у себя дома.
Ни часы работы, ни расписание учёбы не совпадали с расписанием молитв.
Авторитеты советского периода не смогли привести к тому, чтобы население полностью отказалось от привязанности к религии.
Но все, что касается религиозного обучения мусульман Ферганской долины, то оно никогда не прерывалось. Даже тогда, когда были запрещены традиционные коранические школы для детей, были приняты древние методы религиозного образования на дому.
Этому способствовало взрослое население региона, которые были признаны в своей среде и за пределами её, как тонкие знатоки ислама. Таким образом, помимо светского образования дети в этом регионе постоянно осваивали религиозное знание и часто в возрасте 7-8 лет, до того как научились писать они уже могли читать наизусть суры из Корана. Они уважали обычаи и традиции и в этом поощрялись взрослыми.
Все попытки режимов покончить с этим семейным религиозным обучением оборачивались неудачей. Даже если это явление никогда не было официально признано, религиозное посвящение реально существовало и никакие советские ценности не могли его заменить, тем более, что оно соответствовало принципу лежащему в основе ислама обеспечения обязательного образования для всех мусульман. Именно это обязательное образование и помогло сохранить религиозную идентичность в самые сложные периоды советского времени.
Развал Союза и независимость дали верующим возможность проявить свои религиозные устремления в полную силу. Они стремились теперь возродить те религиозные ценности, которые были когда-то попраны. Это явление было ярким возвратом к культуре традиционного ислама. Они теперь стремились к очищению религии от догм, к её истокам.Это были религиозные течения «новой волны».
Как пишет Адил Кариев, после проведенного исследования и личных наблюдений он пришёл к выводу, что новое движение исламистов складывалось теперь, в основном, в среде людей более состоятельного сословия. Это были представители среднего класса: цеховики, служащие, предприниматели.
В советское время, когда было запрещено всё частное предпринимательство, это сословие не могло рассчитывать на то, что советы когда-нибудь смогут легализовать их деятельность. Теперь с этим было покончено. Они приветствовали смену режима для того, чтобы иметь возможность обнародовать свои экономические амбиции и успех. Этот успех их привёл постепенно и к тому, что они стали проявлять и свои политические устремления, подкрепляемые религиозными лозунгами, которые пользовались поддержкой у верующего населения.
Для легализации своей позиции представители «новой волны» настаивали на различиях между ними и теми другими. Они выдвигали себя как более совершенных и чистых верующих по отношению к другим и называли себя реформаторами, представителями и борцам за чистоту религии.
Заручившись помощью из-за рубежа, представители «новой волны» отстраивали новые мечети и медресе, этим самым, завоёвывая симпатии простых верующих.
Всё это показывало какое решающее значение политическая ситуация может оказывать на религиозную жизнь.
Таким образом, и не без усилий воинствующего атеизма советской эпохи, появились новые представители религии, претендующие на звание лучших мусульман, со своими финансовыми и политическими амбициями.
Вооружившись религиозными аргументами они, дестабилизируя, вовлекали страну в борьбу за большее место религии в обществе.
Ситуация, которая выкристаллизовалась в Ферганской долине в 70-80 годы, и которая привела к ужесточению политической власти, уходила корнями в советский период воинствующего атеизма.
Большое значение исследователи придают и традиционному характеру сартов, так называют жителей Ферганской долины - потомственных земледельцев.
Один из исследователей объясняет:
«Когда много людей и мало места, как это сегодня в Ферганской долине, то каждый стремится быть лучше. Если ты не лучший, там, где много народу ты не можешь здесь выжить. Борьба за место под солнцем, в Ферганской долине, где дехкане не имеют достаточного количества земли на всех обостренна. Каким не было бы правление у народа обострённое чувство справедливости, и если они не уважают правительство, то никто никогда не сможет заставить смириться со своим положением. Это особенно касается Андижанцев. Поэтому напряжение там всегда будет оставаться.
Приняв во внимание ещё и тот факт, что Ферганская долина почти не предствленна в правительстве, можно сказать, что правительство намеренно её ставит в положение маргинала. Даже, если посмотреть на карту то. Ферганский регион находится отдельно от страны. В прошлом такое географическое положение тоже препятствовало смешению народа Ферганской долины с другими народами. Они были изолированы, консервативными, неподдающимися другим влияниям народом.
Здесь исторически было много мечетей, религиозных школ. Дети посещали религиозные школы с детства, к этому их поощряли их родители. Жители Ферганской долины не представляют свою жизнь, так как видят её вокруг себя. Они сильно привязаны к своей земле, культуре и традициям, и к религиозным традициям, прежде всего.
Конфликтная готовность ещё объясняется тем, что народ в долине отличается сильным чувством солидарности друг с другом и готовностью бороться во имя справедливости до конца. От чего властям сложно их контролировать.
Этим они сильно отличаются от жителей Джизака, Сырдарьи и Хорезма.
От экстремизма этот регион пострадал больше всего-пропадали люди, многие были несправедливо осуждены. Поэтому народ готов поддерживать всех кто предложит им альтернативу настоящему правительству. Они как истинно верующие не боятся расправ над собой и верят в высшую справедливость.»
В заключении можно сказать, что значение имеют несколько основных факторов:
а именно, как на то указывают многие специалисты и политологи, систематическое оттеснение представителей Ферганы от лидерства в правительстве, которое в основном представлено двумя кланами самарканско-бухарским и сурхандарьинско - кашкадарьинским.
Эти клана лучше интегрированы в государственную систему управления.
Представители Ферганы, по мнению многих экспертов, исключены из кандидатов на влиятельные посты в правительстве, они, как утверждают специалисты, первые жертвы политических репрессий, которые оправдываются лозунгами борьбы с религиозным экстремизмом.
Для избежание большего недовольство, отмечают политологи, необходимо интегрировать представителей Ферганской долины в центральную власть.
Отсутствие логики ведения экономики, на что указывают эксперты сегодня, ведёт к тотальному обнищанию региона, когда люди вынуждены обращаться к религии как к единственному организму, который может встать на защиту народа.
Высокая плотность население и близкое расположение к границам соседних государств, когда люди реально понимают, что их соседи сегодня живут лучше, обостряют напряжённость в регионе.
Его величество многовекторность
2 июля 2007 года, исполнилось пятнадцать лет казахстанскому МИД. Вроде бы событие рядовое, а ведь если и есть в Казахстане сфера, где у нас больше успехов, чем проколов, так это именно внешняя политика.
Республика сейчас умудряется сидеть не только на двух, а даже на трех и четырех стульях, которые опираются на многовекторные ножки. Конечно, так долго продолжаться не может, но до последнего времени, такая политика приносила свои внешнеполитические дивиденды, которые позволяют Казахстану демонстрировать амбиции не только в сфере экономики, но и в различных международных инициативах. Взять хотя бы создание СВМДА, желание стать председателем ОБСЕ или недавнее предложение построить канал Каспий-Черное море.
При этом следует отметить важную особенность внешней политики Казахстана, которая заключается в том, что ее все-таки формирует не МИД и не парламент, а сам президент. Что, кстати, характерно для всех стран Центральной Азии. В некоторых случаях, это приводит к положительным результатам, а в других к отрицательным, как можно наблюдать в Узбекистане, где внешняя политика страны, определяемая Исламом Каримовым, наносит удар по экономическим интересам его собственной страны. Взять хотя бы его пренебрежительное отношение к своим соседям по региону, которых он обвиняет в чем угодно при параллельном нежелании сотрудничать.
Еще одной особенностью является то, что в Казахстане на формирование внешней политики не оказывали никакое влияние те или иные политические и финансово-промышленные группировки или этнические лобби, как это можно наблюдать в других странах. У нас пока нет четко сформированного прокитайского, пророссийского или проамериканского лобби. Хотя их появление в будущем исключать нельзя.
В то же время, в отличие от 90-х годов, сейчас мы можем наблюдать интересную ситуацию, когда в историю уходит политика одностороннего внешнеполитического ориентирования некоторых стран Центральной Азии. Многие их них избрали казахстанскую тактику внешнеполитического лавирования, как, Кыргызстан, на территории которого по соседству разместились база США и их союзников по антитеррористической коалиции и база России с ее союзниками по ОДКБ. Аналогичную политику стал проводить Таджикистан и Туркменистан. В результате, с одной стороны, свои отношения с разными центрами влияния, будь то Россия, США, Китай или ЕС страны ЦА стали выстраивать более прагматично, требуя от них конкретной выгоды. Тем более что этому подыграла благоприятная ситуация, когда в регион решила вернуться Россия, и более активно стал вести себя Китай и ЕС. Это усилило «Great Game» за регион, где геополитическое доминирование США, особенно после конфликта с Узбекистаном было сильно ослаблено. Но, если вернуться к Казахстану, то наш МИД, в основном выполняет технические функции поддержания и развития уже созданного механизма игры на балансе интересов всех крупных геополитических и геоэкономических центров силы. Более того, именно президент, в последнее время, совершая зарубежные поездки, все больше выступает в качестве лоббиста экономических интересов Казахстана, пробивая дорогу для национального бизнеса. Хотя это довольно распространенная мировая практика. При этом последние события, связанные с «эффектом Бората» и с непонятной ситуацией по поводу нашего председательствования в ОБСЕ, заставляют больше обращать внимание на целенаправленное выстраивание нового внешнеполитического имиджа страны, в том числе и с привлечением специализированных агентств. Астана уже готова вложить до $20 млн. долларов в формирование положительного имиджа страны за рубежом. Но здесь не стоит забывать, что наш МИД не должен работать в отрыве от политических процессов, протекающих внутри страны, так как составной частью внешнеполитического имиджа Казахстана, являются успехи и неудачи в нашей внутренней политике.
Партийный коктейль
Кто бы мог подумать, что спустя шестнадцать лет после развала Советского Союза, понятие «партийная номенклатура» в Казахстане станет снова актуальной. Ведь если внимательно просмотреть партийный список «Нур Отан», то в глаза бросается присутствие большого количества представителей исполнительной ветви власти в лице акимов и министров. Более того, некоторые из них попали в список свежеиспеченными членами «Нур Отан» вступив в партию практические незадолго до ее XI внеочередного съезда. Взять хотя бы министра культуры и информации Ермухамета Ертысбаева, министра труда и социальной защиты Гульжан Карагусову или министра экономики - вице-премьера Аслана Мусина. Не говорит ли это о том, что данные члены правительства уже должны паковать чемоданы и готовиться к переезду из министерских кресел в депутатские?
Если исходить из того, что этот партийный список естественно формировался не произвольно и был согласован как с самим президентом, так и с его администрацией, то лидеры данного списка, по всей логике вещей, уже практически одной ногой в новом парламенте. Только непонятно, какой был основной мотив включения этих членов правительства в партийный список «Нур Отан». Можно ли это рассматривать, как красивую форму их отставки или попытку сформировать в парламенте внутрипартийную фракцию из числа бывших министров, которые будут еще теснее связывать парламент с правительством.
В любом случае, в Казахстане реально и ускоренными темпами формируются партийная номенклатура, которая уже будет рассматривать «Нур Отан» в качестве нового карьерного трамплина. Если вспомнить советскую историю, то членство в КПСС также открывало большие возможности, как с точки зрения кадрового роста, так и получения доступа к распределению материальных благ. Единственным отличием было то, что КПСС на первоначальном этапе действительно состояла из преданных партии и ее идеологии людей. Это уже позже, выражаясь языком Милована Джиласа, в СССР появился новый политический класс в лице этой самой партийной номенклатуры, которая утеряла свою идеологическую устойчивость и на первое место стала ставить возможность участия в распределении ресурсов.
В целом, если исходить из того, что пропорциональная система формирования парламента позволяет делать процесс отбора кандидатов на депутатские места более управляемым, состав будущего законодательного органа власти можно будет разложить как карточный пасьянс. В парламенте мы увидим и старых знакомых в лице наиболее лояльных депутатов прошлого созыва, которые сыграли свою роль в инициировании роспуска парламента, и новые лица в лице бывших министров, и представителей крупного бизнеса, которые успели запрыгнуть в уходящий партийный поезд и депутатов от умеренной оппозиции, для придания большей плюралистичности. В этот тщательно приготовленный политический коктейль добавят немножко представителей от Ассамблеи народов Казахстана, которые будут выдвигаться от самых крупных этнических групп проживающих в республике. Непонятно только, добавят ли сюда и «лимон» в лице депутатов от ОСДП, чей партийный список вряд ли удивит неожиданными лицами и будет включать весь руководящий состав ОСДП и почившего «Настоящего Ак Жол».
Партийные метаморфозы
Весной-летом текущего года, наши политические партии проснулись. Нет, конечно, они бы еще немного поспали, но просто изменение политического климата заставило некоторых из них выбраться из берлоги и вновь напомнить о своем существовании. А причина пробуждения была уважительная. В воздухе появился запах досрочных парламентских выборов, которые при 7% избирательном барьере ставит ряд партий на грань политического выживания. К тому же всю партийную поляну уже успел вытоптать политический мастодонт в лице «НурОтан», теперь уютно устроившись в зарослях последних конституционных изменений, которые ему не страшны. Являясь больше номенклатурной партией, чем электоральной, «НурОтан» сильно не беспокоят выборы, особенно после того, как эти конституционные изменения дали президенту официальный статус лидера партии. Но, с другой стороны, даже если выборов и не будет, ясно, что количественное сокращение партий уже набирает обороты. Образно говоря, период политических амеб уже подошел к концу, наступает эра политических динозавров. Хотя проблема заключается в том, что у некоторых наших партийных динозавров, большая масса тела нередко управляется довольно маленьким мозгом.
В любом случае, остальным партиям приходится в спешном порядке адаптироваться к новым политическим условиям и правилам игры, которые, как обычно, для них установила власть. Вот и ринулись они объединяться, чтобы не исчезнуть, как политический вид. Но, честно говоря, их уход в небытие, для многих казахстанцев вообще остался бы незамеченным по причине того, что сами партии вспоминают о своем электорате исключительно во время выборов. Получается, что даже своих членов, лидеры партий ставят перед фактом уже принятых решений. Действительно, что интересно думает сейчас сторонник одной из двух наших коммунистических партий, которые за один месяц успели помириться, а потом снова рассориться. Или же, Косарев и Абдильдин опят убедились, что «Боливар не вынесет двоих» особенно узнав, что в парламентских выборах не должны участвовать предвыборные блоки, а лишь одна объединенная партия, где им двоим места нет. Не менее странную траекторию «политического бумеранга» проделал Жармахан Туякбай, который опять вернулся в лоно оппозиции, где его приняли с надеждой попасть в парламент. При этом ясно, что объединение «ОСДП» и «Настоящего Ак Жол» не столько составит конкуренцию «НурОтан», а, сколько политическому союзу «Ак Жол» и «Адилет». Думаю, что политтехнологи от власти переведут их конкуренцию именно в эту плоскость.
Кое-какие телодвижения наблюдаются и среди национал-патриотов, которые об объединении заявили, но еще не известно, когда получат регистрацию своей партии и получат ли они ее вообще. Тем более, как показывает практика, там, где каждый считает себя экстра, супер и мега патриотом, объединительный процесс идет туго.
Единственное, что объединяет всех этих игроков, так это то, что они играют по чужим правилам, не на своем поле и при полупустых зрительских местах. Но, как говорится, здесь главное не победа, а участие.
Президент и партия едины!
Вчера прошел XI внеочередной съезд Народно-демократической партии «Нур Отан». На самом мероприятии произошло только два интересных события. Во-первых, президент принял политическое решение официально возглавить «Нур Отан», когда для этого была подготовлена юридическая площадка после внесения конституционных изменений. Все это было формальностью, так как данная партия с самого начала создавалась при непосредственном участии главы государства. Теперь с его легитимизацией в качестве партийного лидера, в «Нур Отан» еще более дружными рядами пойдут вступать чиновники и представители бизнеса. Поэтому не удивительно, почему некоторые наши министры и другие высокопоставленные «слуги народа» в спешном порядке, аккурат перед самим съездом, поспешили получить партийные билеты «Нур Отан». Как видно в количественном плане, пропрезидентская партия набирает вес. Другое дело качественный состав. Именно в этом заключается основная проблема, ведь до последнего времени, отношение многих избирателей к «Нур Отан» было неоднозначным и в основном бралось в отрыве от деятельности президента. Теперь же, президент дает всем понять, что с этого момента он и партия едины. Это, в первую очередь, плюс для самого «Нур Отан» у которого появился самый мощный ньюсмейкер и пиарщик в лице главы государства.
Но сам президент понимал, что кадровый состав партии нуждался в обновлении. Несмотря на то, что Бакытжан Жумагулов сохранил за собой позиции в руководящем составе партии, ему в напарники все-таки дали двух партийных менеджеров. И это второй интересный момент съезда. Теперь у Жумагулова в заместителях ходят свежеиспеченный член «Нур Отан» Кайрат Келимбетов и Сергей Громов. Судя по всему, на первого возлагается задача контроля за финансовым состоянием в партии. Второй же будет работать, как говорят политтехнологи «в поле», непосредственно курируя техническую составляющую избирательной кампании. Что касается самого Жумагулова, то ему отводится роль партийного ньюсмейкера, как человеку, который, по словам президента «умеет работать со СМИ». В глаза бросается то, что в партии на первых ролях не видно Дариги Назарбаевой. Хотя до скандала с Рахатом Алиевым, именно она рассматривалась в качестве возможного первого заместителя партийного лидера.
Что касается предвыборной платформы «Нур Отан», то ничего нового предложено не было, так как президент практические озвучил те же самые тезисы, которые были в его ежегодном послании народу Казахстана. Естественно, основной акцент делался на социальные программы в сфере образования, здравоохранения, доступного жилья и т.п. То есть всего того, что в первую очередь волнуем рядового казахстанца. Учитывая то, что большинство членов правительства и других представителей исполнительной власти в центре и в регионах уже входят в «Нур Отан», то реализация партийной стратегии, по сути, будет означать реализацию уже одобренных правительством социально-экономических программ.
-
Персона
Главный редактор сайта risk.kz
:
Досым Сатпаев - директор "Группы оценки рисков", кандидат политических наук.
