Парни из Баку
Группа оценки рисков (RAG)
18-19 июня, в Баку, прошел второй саммит организации за демократию и экономическое развитие – ГУАМ (Грузия, Украина, Азербайджан, Молдова). В этом году этой организации исполняется 10 лет, но ничем существенным, она похвастаться пока не может.
После выхода Узбекистана из ГУАМ, ее состав пока стабилен, но антироссийский состав участников явно бросается в глаза, куда в качестве наблюдателей входят «лучшие друзья России», в лице той же Польши или Литвы. Из всей этой тусовки, выделяется Азербайджан, который умудряется и с Россией дружить, и с ее идеологическими противниками декларации подписывать. И здесь Баку ничем не отличается от Астаны, за исключением того, что Азербайджан до сих пор не может забыть российскую поддержку Армении в Нагорно - Карабахском конфликте. С другой стороны, если бы нефтегазовый Азербайджан не входил в ГУАМ, то геополитический вес этой организации был бы практически нулевым, так как напоминал бы клуб сырьевых потребителей ворчащих на Москву. Может быть поэтому, далеко не демократичный Азербайджан, желанный член этой «организации за демократию и экономическое развитие».
Интересна была эволюция данной странной организации. Изначально она создавалась, как противовес России и возможно, в качестве некой альтернативы СНГ. Но, как показывает практика, без конкретной экономической начинки любая региональная структура начинает хиреть. Что с ГУАМ и произошло. Одной не любви к России было не достаточно для нормального развития. Единственное, что дало ей второе дыхание, так это участие в «войне трубопроводов», которая объединила участников ГУАМ еще сильнее. Нефтепровод Баку-Тбилиси-Джейхан уже запущен. Но от этого выиграли только Грузия и Азербайджан. Украина, Молдова и Польша тоже хотят отхватить свой кусок от нефтяного пирога через многострадальный проект Одесса-Броды-Плоцк-Гданьск. Пока это не очень получается. Баку вроде бы обещает помочь. Только непонятно, как Азербайджан собирается это сделать, учитывая то, что БТД скоро будет не хватать самой азербайджанской нефти и придется заполнять его нефтью из Казахстана, о чем, кстати, уже было достигнуто соглашение.
Может быть поэтому, неожиданно появилось предположение политолога из Азербайджана Расима Мусабекова о том, что вскоре к ГУАМ могут присоединиться несколько стран, и вероятнее всего Казахстан. Скорее всего, здесь желаемое выдается за действительное. Конечно, Казахстан любитель всяческих региональных организаций и международных тусовок, но ГУАМ пока больше политическая организация, чем экономическая. К тому же и антироссийская. Это противоречит внешнеполитическим приоритетам Казахстана, которые, как и во внутренней политике, сейчас строятся по принципу «Сначала экономика, а потом политика». В конце концов, Казахстан более комфортно себя чувствует в рамках двусторонних контактов с теми государствами, которые входят в ГУАМ, выстраивая с каждым из них свою программу сотрудничества, будь то Грузия или Украина.
Бизнес, власть и общество: конфронтация или партнерство?
Группа оценки рисков (RAG)
Центр исследования и мониторинга экономики Казахстана (ЦИМЭК)
Проект состоит из трех частей:
1. Казахстанский бизнес глазами общества;
2. Власть и бизнес: точки трений и перспективы взаимодействия;
3. «Троянские кони» казахстанского бизнеса;
Для Казахстана диалог между бизнесом, властью и обществом – вещь новая. Институты гражданского общества еще не сформированы в достаточной степени. Нет практики и устоявшихся традиций ведения подобного диалога. Но вопрос о механизмах сотрудничества властных институтов, бизнес – структур и общества, рано или поздно, вставал перед всеми успешно развивающимися странами. Однако нет ни одного примера успешной, конкурентоспособной страны, в которой данные системообразующие элементы были бы изолированы друг от друга.
Сегодня перед государством стоит целый ряд политических, экономических и социальных задач, требующих скорейшего решения. Естественно, что даже с учетом значительных поступлений в бюджет от благоприятной мировой ценовой конъюнктуры, государство вряд ли способно реализовать все эти проекты в одиночку. Именно поэтому чрезвычайно актуальной является тема взаимодействия и партнерства государства, бизнеса и общества.
В то же самое время, важно понять, как оцениваются возможности такого альянса простыми гражданами, ведь от этого во многом зависит успешность подобных совместных проектов. Общество осознает, что бизнес играет по тем правилам, которые ему устанавливает политическая элита. Единственное оружие против произвола – перемещение конфликта бизнеса и бюрократии в публичное пространство, открытое общественному контролю.
В Казахстане уровень взаимоотношений между бизнесом и обществом пока не вышел на стадию социального партнерства. Многие предприниматели уже осознали важность системной социальной работы для формирования благоприятного общественного мнения, однако уровень взаимодействия представителей бизнеса невысок, что в свою очередь сказывается на качестве реализуемых проектов, фрагментирует усилия социально ответственных предпринимателей. В этой связи, переход к зрелому социальному партнерству является ключевой задачей для бизнеса во взаимоотношениях с обществом. Появление все большего числа компаний, придерживающихся в своей деятельности принципов социальной ответственности, в перспективе будет оказывать решающее влияние на изменение общественного мнения относительно восприятия бизнеса в целом.Важно подчеркнуть, что большое значение будет иметь и встречное движение общества навстречу бизнесу - в лице неправительственных, некоммерческих организаций.
В то же самое время, отношения казахстанского бизнеса и государственных органов также сложно назвать бесконфликтными. Власть и бизнес стремятся использовать друг друга для достижения собственных интересов. Бизнес стремится использовать ресурсы государственных структур для подавления конкурентов, властные игроки стремятся использовать ресурсы корпораций для упрочнения собственных позиций в политической элите. При этом подразумевается зависимое положение бизнеса, его аффилированность с определенными внутриэлитными группами. Интересно отметить, что внутри бизнес сообщества нет единства по поводу вопроса о том, кто доминирует: власть или бизнес.
С самого начала своего становления бизнес – структуры выступали в двух основных ипостасях: «свои» структуры, призванные работать в интересах властных покровителей; «чужие» структуры, являющиеся объектом борьбы за передел сфер влияния. Средний бизнес стал объектом притязаний бюрократии среднего звена. Малый бизнес фактически выпал из поля внимания бюрократии, поскольку, с одной стороны, трудно поддавался контролю, с другой стороны – не гарантировал поступления высоких дивидендов.
Власть и бизнес более не могут наращивать свой авторитет друг за счет друга: только сотрудничество, направленное на решение общей задачи – рост человеческого капитала, как частная задача – уровня и качества жизни населения, может прибавить авторитет и власти, и бизнесу.
Государство доминирует в принятии решений, но не берет на себя никаких дополнительных задач. Вследствие этого происходит определенная дезорганизация бизнеса и рост рисков. Бизнес начинает вести себя недоверчиво по отношению к власти и к ее прогнозам. Культурному созреванию бизнеса препятствует врожденное недоверие к власти.
Сам казахстанский бизнес не отличается законопослушностью. Его раздирает острая конкуренция, в которой нередко используются недозволенные приемы. Но существует самое главное – тенденция приближения к цивилизованным стандартам предпринимательской деятельности. Казахстанский бизнес неоднороден. Он состоит из разных конкурирующих друг с другом структур, большинство из которых, тесно связаны с теми или иными политическими элитами. Вес и влияние последних, нередко, является основной гарантией успешного ведения бизнеса. И это лишь одна из особенностей и уязвимых зон казахстанского бизнеса, внутри которого есть большое количество других скрытых и явных проблем. В результате, казахстанский бизнес еще не позиционирует себя в качестве силы несущей ответственность за дальнейшее развитие общества и государства и продолжает выполнять роль «слуги» политической элиты. Именно поэтому, крайне важно выявить и нейтрализовать те внутренние проблемы казахстанского бизнес сообщества, которые мешают ему развиваться и снижают уровень выживаемости в условиях возможных социально-политических изменений связанных со сменой элит. Деловому сообществу необходимо налаживать горизонтальные связи для более тесной координации усилий по отстаиванию общих интересов.
Для того чтобы двигаться вперед, надо отделять власть и бизнес и делать их равноправными и равносильными элементами гражданского общества. До сих пор предприниматели так мало интересовались политикой, поскольку бизнес был слишком мал. Теперь, когда ситуация изменилась, когда возникла необходимость разработки долгосрочных стратегий развития компаний, предприниматели уже не смогут оставаться равнодушными к политике. Им теперь небезразлично, какую стратегию выберет страна, и какую роль в реализации этой стратегии государство отведет бизнесу.
Власть также в настоящее время заинтересована в модернизации и трансформации сложившихся в последнее десятилетие взаимоотношений. Если сегодня власть ставит перед собой задачу модернизировать страну, вывести ее на путь эффективной экономики, то главный ее союзник в этом продвижении и есть бизнес, который по логике заинтересован в прозрачном не коррумпированном государстве и в политической стабильности.
Инвестиционные риски в Казахстане и СНГ
[сокращенная версия]
Центр исследования и мониторинга экономики Казахстана (ЦИМЭК)
Цель настоящей работы оценить главные экономические риски, с которыми экономикам Содружества предстоит столкнуться в предстоящие три-четыре года. Композиционно данная работа состоит из трех разделов. В первом, дается анализ движущих пружин, качества и устойчивости экономического роста в экономиках СНГ. Во втором разделе рассмотрены место и функциональная роль Содружества в мировой экономике. Здесь же анализируются факторы глобальной конкурентоспособности постсоветских экономик. В третьем разделе детально рассматриваются главные экономические вызовы в краткосрочном периоде, которые существенным образом повлияют на экономическую динамику в постсоветском пространстве.
Статистической основой для исследования послужили официальные публикации национальных статистических служб и центральных банков стран СНГ, глобальные базы данных Международного валютного фонда и Мирового Банка, специализированных подразделений ООН, Всемирной торговой организации, а также материалы статистического комитета СНГ и советская статистика.
Судя по показателям текущей экономической динамики, постсоветское пространство является одним из лидеров мирового экономического роста. В 2006г. совокупный ВВП Содружества увеличился на 7,5%. Более высокие темпы продемонстрировали лишь развивающиеся экономики Азиатско-Тихоокеанского региона.
Совокупный ВВП стран Содружества в 2006 г. достиг $1,276 триллионов долларов, золотовалютные резервы превысили $342 млрд., суммарный внешний долг опустился до менее 40% совокупного ВВП. Доходы населения растут опережающими инфляцию темпами, увеличиваются расходы государства на современные социальные услуги.
С точки зрения движущих пружин роста экономики СНГ могут быть подразделены на три группы. В первую группу нефте- и газоэкспортеров входят Азербайджан, Казахстан, Россия и Туркменистан. Экономический рост в странах этой группы целиком и полностью определяется темпами добычи и экспорта углеводородов. Вторую группу образуют Беларусь и Украина. Несмотря на глубокие различия в производственной институциональной структуре белорусской и украинской экономик, их объединяет одна принципиальная черта – и тут, и там экономическая динамика критически зависит от масштабного субсидирования со стороны России и Туркменистана. В основе белорусского «экономического чуда» лежат относительно дешевые российские энергоресурсы, а украинского динамизма – туркменский газ. Наконец, в третью группу входит разнородный конгломерат самых бедных постсоветских экономик: Армения, Грузия, Кыргызстан, Молдова, Таджикистан и Узбекистан. Эти экономики, не располагающие сколько-нибудь значительными запасами сырья, закрепились в зоне глобальной маргинализации.
В 2001-2005гг. СНГ удалось оттянуть на себя 2,3% мирового инвестиционного потока, что соответствует показателю Бразилии, но меньше чем в Мексике, странах АСЕАН и тем более КНР. Более 95% пришедших в Содружество прямых иностранных инвестиций было абсорбировано Азербайджаном, Казахстаном, Россией и Украиной. В постсоветском пространстве иностранные инвесторы эксклюзивно нацелены на нефтегазовый сектор и металлургию. Другие отрасли и сектора производства не представляют для них какого-либо интереса.
На данный момент риски в СНГ можно разделить на три группы. К первой группе относятся глобальные абсолютно неконтролируемые самим постсоветскими странами риски. Вторая группа рисков связана с динамикой российской экономики, остающейся крупнейшей постсоветской экономикой. Наконец, третью группу составляют специфические страновые риски, с трудом поддающиеся единой систематизации. Главным глобальным риском для экономик СНГ является цена на энергоресурсы и сырьевые товары. Какова вероятность снижение цен на нефть, и каковы масштабы этого возможного снижения, являются основными вопросами для нефтеэкспортеров на территории Центральной Азии. При этом четверка нефтеэкспортеров СНГ по разному готова к потенциальному внешнеэкономическому шоку, например, Азербайджан и Туркменистан не обременены внешней задолженностью. Достаточно прочно защищены от внешних шоков как казахстанская, так и российская экономики. Единственным обстоятельством, несколько омрачающим в целом стабильную ситуацию в Казахстане, является достаточно высокий уровень валовой внешней задолженности. При снижении текущего уровня бюджетных доходов на 10%, Казахстан способен поддерживать расходы на прежнем уровне в течение 8 лет, а Россия – 3 лет. В случае же более глубокого проседания доходов на 25% Казахстан имеет в запасе 3, а Россия всего 1 год.
Из экономического анализа стран СНГ можно сказать, что нужно найти решения проблемы стабилизации экономик. Конечно, не возможно изолировать экономику страны от внешних факторов, особенно для экспортеров сырья, однако нужно найти выход, чтобы мировые колебания в цене на нефть и газ минимально сказывались на экономике стран СНГ.
Анализ вступления Казахстана в ВТО
Центр исследования и мониторинга экономики Казахстана (ЦИМЭК)
Данный анализ о вступлении Республики Казахстан во Всемирную Торговую Организацию состоит из шести основных частей: 1. Всемирная торговая организация. Краткий обзор 2. Состояние переговорного процесса по вступлению Казахстана в ВТО 3. Отношение представителей бизнес - сообщества страны к будущему членству Казахстана в ВТО 4. Мифы и реальность ВТО 5. Направления повышения конкурентоспособности казахстанской экономики и интеграции в международное разделение труда 6. Выводы и рекомендации.
Переговорный процесс по вступлению Казахстана во Всемирную торговую организацию (ВТО) начался 26 января 1996 года с подачи в Секретариат ВТО официального заявления о вступлении Казахстана в ВТО. В феврале 1996 года Казахстану присвоен статус страны-наблюдателя в ВТО. Начиная с 2004 года, Казахстан каждый год объявляет о том, что в текущем году непременно присоединится к ВТО. Тем не менее, те скудные данные которые доступны для формирования представления о состоянии переговорного процесса (материалы переговоров являются закрытой информацией), позволяют говорить как об отсутствии существенного прогресса в переговорах, так и о неосуществимости сроков объявленного присоединения. Тем не менее, это событие рано или поздно произойдет.
Сторонники быстрого вступления в ВТО аргументируют свои позиции тем, что членство в этой организации облегчит доступ республики к новым технологиям, иностранным инвестициям и будет способствовать быстрому прогрессу Казахстана и выходу на траекторию устойчивого развития. Противники ускорения процесса вступления в ВТО справедливо опасаются, что республика не готова к полному открытию своей экономики, отечественные товаропроизводители не могут на равных конкурировать с зарубежными предпринимателями, в результате чего экономика республики окажется в глубоком кризисе. Вместе с тем открытыми остаются вопросы: как членство в ВТО повлияет на механизм формирования национальной экономической политики, на развитие экономики страны в целом и ее отдельных секторов, в том числе и жизнеобеспечивающих, как это может ограничить полномочия национального правительства. В состав переговорной команды не включены представители научно-исследовательских институтов, отечественных экспертов, бизнес – сообщества. Ежегодные парламентские слушания по вопросам присоединения к ВТО носят информационный, нежели дискуссионный характер, и являются своего рода формальностью. Нет сомнения в том, что переговорные позиции не должны являться предметом широкого обсуждения, но недостаток информации и монополия переговорной команды на оценку результатов собственной деятельности, породило ряд мифов, относительно выгод и потерь при вступлении в ВТО. Эти мифы опасны тем, что не позволяют представителям бизнес – сообщества принять оптимальные решения для того, чтобы наиболее успешно подготовиться к открытию доступа на казахстанский рынок.
Однако по мере продвижения переговорного процесса любые последующие решения и уступки становятся все более чувствительными для Казахстана. Переговорная тактика, основанная только на односторонних уступках, уже не гарантирует дальнейшего прогресса в переговорном процессе. Как показывает опыт вступления других стран, в случае демонстрации страной форсирования переговорного процесса, страны – члены ВТО начинают предъявлять все больше дополнительных, «нестандартных» требований, выходящих за рамки правил и положений ВТО. Этот процесс получил название «ВТО+» и, имеющиеся в распоряжении некоторые документы Правительства говорят о том, что Казахстан уже находится в этом процессе. Например, Казахстан отказался от применения специальных защитных мер в сельском хозяйстве, которое позволяет вводить такие меры без проведения разбирательства в случае наличия угрозы нанесения ущерба отечественным сельхозтоваропроизводителям. Таким образом, можно считать, что представители бизнеса Казахстана не чувствуют себя готовыми успешно конкурировать с импортными товарами, в случае предоставления иностранным компаниям национального режима.
Самое главное, до сих пор нет количественной и качественной оценки тех выгод, которые получит республика от вступления в ВТО, как изменится структура казахстанской экономики, удастся ли нам преодолеть сырьевую направленность. Если судить по индустриально-инновационной программе, то к 2015 г. при ее успешной реализации доля перерабатывающей промышленности практически не возрастет, а удельный вес наукоемкой продукции, пользующейся спросом на мировом рынке, вообще не оценена. Наиболее в выигрышном положении окажутся экспортеры, а остальные сектора экономики окажутся в проигрышном положении или не улучшат своего положения.
Исходя из вышеизложенного, в Казахстане можно определить следующие сферы, где можно было бы быть конкурентоспособным на мировых рынках:
Политическая ситуация в Центральной Азии
Группа оценки рисков (RAG)
Когда мы пытаемся анализировать политическое и экономическое развитие стран Центральной Азии, то ясно видим наличие, как некоторых общих черт, так и сформировавшихся существенных отличий.
- Общие черты
- Политический моноцентризм (за исключение Кыргызстана).
- Превалирование теневой политики над публичной (за исключением Кыргызстана).
- Внешнеполитический плюрализм.
- Экономическая неопределенность.
- Отличительные особенности
- Разная политическая и экономическая повестка дня.
- Разные механизмы поддержания легитимности президентской власти.
- Разная иерархия внутренних и внешних угроз.
По последнему пункту хотелось бы отметить, что выстраивание этой иерархии довольно сложная задача, так как она в значительной степени зависит не только от политической конъюнктуры, но и от структур, которые этим занимаются. Хотел бы привести конкретный пример. В конце апреля 2007 года, в Берлине прошла конференция под названием «Безопасность и стабильность в ЦА: Инициативы периода председательства Германии в ЕС», на которой у меня было выступления по внешней политике стран Центральной Азии. В глаза бросалось то, как по-разному воспринимают обстановку в регионе и список угроз представители государственных структур и неправительственных организаций.
Учитывая то, что большинство из этих участников являлись представителями государственных, в том числе, правоохранительных структур, их суждения об угрозах и перспективах в регионе, были довольно прямолинейными. Это и привело к затяжным дискуссиям с гражданскими экспертами, которые считали, что основные угрозы в регионе находятся внутри, а не за его пределами. Но если послушать чиновников и силовиков, то оказывается все наши проблемы не в нас самих, а из-за происков врагов, в основном внешних. Здесь и нестабильный Афганистан виноват, и международная террористическая сеть, и третьи страны, и наркобароны.
Кстати, вполне вписывается в эту картину недавнее заявление Генерального секретаря ОДКБ Николая Бордюжи, который на Евразийском медиа-форуме назвал несколько потенциальных угроз на постсоветском пространстве. В их число он включил проблему экспорта революции, попытки искусственного привнесения элементов нового политического порядка в те или иные государства, а также установление военной инфраструктуры вокруг государств - членов ОДКБ и вообще постсоветского пространства. Бордюжа также отметил, что ни один вопрос по Центральной Азии и другим регионам постсоветского пространства нельзя решить без согласия самих государств и высшей политической элиты. Аналогичная мысль прозвучала из уст министра иностранных дела Казахстана Марата Тажина, который считает, судьба стран Центральной Азии должна решаться в столицах этих стран.
В целом, доминирование центрально-азиатских силовиков и чиновников привело к выстраиванию своеобразной иерархии угроз для региона, где первые места заняли наркоторговля, а также религиозный экстремизм и терроризм. С точки зрения силовиков, главное это обеспечение стабильности, а все остальное потом. Это и привело, по мнению российского аналитика Сергея Панарина, к столкновению между «nationalsecurity» и «personalsecurity», национальной и гражданской безопасностью, где первая доминирует.
В свою очередь, со стороны неправительственных аналитиков в этот список угроз попали бедность, низкий уровень образования, коррупция и водно-энергетические проблемы. Единственным позитивным моментом было то, что многие пришли к выводу о необходимости полноценной интеграции в сфере безопасности и экономики и о наличии потребности в создании единого информационного пространства. При этом практически все согласились с простой мыслью о том, что никто другой, кроме нас самих, наши собственные проблемы не решит.
В то же самое время, несмотря на то, что каждая из стран региона движется по своей траектории политического и экономического развития, можно выделить три общие тенденции.
- Три политические тенденции:
- Укрепление президентской власти:
- через конституционный механизм (Казахстана, Узбекистан, Кыргызстан);
- через нейтрализацию потенциальных политических конкурентов (Кыргызстан, Таджикистан, Туркменистан). - Развитие политики «дистанционного партнерства» с внешними игроками
- Более активное участие в «конкуренции трубопроводов» (Казахстан, Туркменистан, Узбекистан)
Политические и экономические тенденции в странах ЦА
| Страна | Внутренняя Политика | Экономическая обстановка | Внешняя политика |
| Казахстан | 1. Политическая реформа сверху через конституционные изменения. 2. Снятие конституционных ограничений на срок полномочий для первого президента 3. Трансформация партийного поля. Новый этап партийных объединений. 4. Административная реформа. 5. Олигархический плюрализм. 6. Новый конфликт внутри политической элиты. 7. Межнациональные трения и активность национал-патриотов |
1. От роста накоплений к управлению экономическим ростом. 2. Очередная легализация имущества. 3. Проблема концентрации собственности у нескольких представителей элиты. 4. Риск «перегрева экономика». 5. Тенденция изменения статуса и позиций иностранных инвесторов. 6.Казахстан будет продолжать снижение зависимости от «сырьевой иглы». |
1. Сохранение многовекторной политики. 2. Собственная игра на поощрение трубопроводной конкуренции. 3. Транзитная энергетическая политика страны останется неизменной. 4. Идея нового центрально-азиатского союза 5. Новые экономические проекты с Россией. 6. Создание Высшего межгосударственного совета с Кыргызстаном. |
| Узбекистан | 1. Существует возможность введения пожизненного президентства. 2. Частичная политическая реформа сверху. 3. Межведомственный конфликт между силовыми структурами (СНБ и Министерством обороны Узбекистана). 4. Сохранение жесткого государственного контроля за политической и экономической сферами. |
1. Страна входит в список государств с уровнем развития ниже среднего. 2. Экономическая ситуация в Узбекистане с каждым годом ухудшается. 3. Объем прямых иностранных инвестиций является низким. 4. Узбекистан может рассчитывать только на ограниченный круг инвесторов. 5. Попытка сделать акцент на развитие энергетического сектора. 6. Увеличение количества трудовых мигрантов из Узбекистана |
1. Узбекистан вошел в ЕвразЭС. 2. Узбекистан восстановил свое членство в ОДКБ. 3. Нестабильные отношения со своими соседями по ЦА. 4. Частичный выход из международной изоляции. 5. Акцент на двусторонние отношения и «дистанционное партнерство». |
| Кыргызстан | 1. Попытка укрепления президентской власти. 2. Увеличение политического разделения между Севером и Югом. 3. Доминирование стратегии политического выживания, а не развития. 4. Кадровый голод и отсутствие команды профессиональных государственных управленцев. 5. Политическое состояние стабильной нестабильности. |
1. Низкие темпы экономического развития. 2. Сохранение большого внешнего долга. 3. Отсутствие четкой экономической стратегии. 4. Среднесрочные перспективы Кыргызстана характеризуются неопределенными перспективами экономического роста. 5. Увеличение количества трудовых мигрантов из Кыргызстана |
1. Новая концепция внешней политики страны. Приоритеты - ШОС, ОДКБ, СНГ и ЕвразЭС. 2. Напряженные взаимоотношения с США. |
| Таджикистан | 1. Укрепление легитимности президентской власти. 2. Президентская политика нейтрализации потенциальных политических противников. 3. Усиление централизованной власти за счет сокращения количества альтернативных центров власти. 4. Повышение управляемости политическим процессом в стране. |
1. Нестабильное экономическое положение. 2. Принятие новой национальной стратегии развития страны. 3. Руководство страны будет продолжать политику привлечения иностранных инвесторов в приоритетные сферы экономики страны. 4. Поддержание процесса оттока трудовых мигрантов из Таджикистана. |
1. Новые трения с Узбекистаном. 2. Акцент на многовекторную политику. 3. Приоритет – поиск не политических, а экономических партнеров. |
| Туркменистан | 1. Укрепление позиций нового президента внутри элиты. 2. Нейтрализация потенциально опасных представителей элиты. 3. Возможность проведения частичной либерализации в экономической сфере, при сохранении жесткого контроля за политической жизнью страны. 4. Продолжение борьбы с любой формой политической оппозиции. |
1. Сохранение государственного контроля за ключевыми секторами экономики. 2. Инвестиционный климат в Туркменистане более стабильный. 3. Туркменистан акцентирует внимание не на получение крупных инвестиций для увеличения уровня добычи газа, а на поиск его новых рынков сбыта. 4. На данный момент, Туркменистан нуждается в серьезных экономических реформах. 5. Судя по всему, традиционный акцент на сырьевое развитие страны сохранится. |
1. Уменьшение международной автаркии страны. 2. Подтверждение гарантий соблюдения подписанных нефтегазовых контрактов. 3. Восстановление экономических связей с другими странами ЦА (пока в газовой сфере). 4. Продолжение поиска альтернативных маршрутов транспортировки газа. 5. Возможное изменение позиций по поводу правового статуса Каспия. 6. Акцент на двусторонние отношения и «дистанционное партнерство». |
- Во всех странах Центральной Азии начался новый этап укрепления президентской власти:
- снятие некоторых конституционных ограничений и политические реформы «сверху» (Казахстан, Узбекистан);
- усиление президентской власти через нейтрализацию оппозиции и формирование новой Конституции (Кыргызстан);
- ликвидация опасных политических соперников внутри элиты (Туркменистан, Таджикистан). - Замедление процесса обновления политической элиты и консервация внутриэлитных взаимоотношений (кроме Кыргызстана и Туркменистана).
- Тенденция развития «олигархического плюрализма».
- Акцент на двусторонние отношения. Отсутствие интереса к экономической кооперации (прохладное отношение к идее Назарбаева о новом центрально-азиатском союзе).
- Дальнейшее увеличение энергетической значимости региона. Конкуренция трубопроводов.
- Повышение международной и региональной активности со стороны Туркменистана;
- Продолжающееся увеличение разрыва по темпам экономического развития между странами ЦА.
- Активизация внутрирегиональных миграционных процессов.
- Сохранение высокого уровня террористических рисков и расширение ареала экстремистской активности.
Выводы:
Саммит Недружных Государств
Досым Сатпаев - директор Группы оценки рисков
Честно говоря, разница между формальными и неформальными саммитами в рамках Содружества не столь большая, так как во всех случаях их эффективность очень спорная тема. Хотя, судя по предварительным заявлениям, одной из основных тем очередной встречи без галстуков лидеров стран СНГ в Санкт-Петербурге будет опять вопрос о реформировании Содружества, а также миграция, энергетика и транспортные услуги.
Что касается первой темы, то в свое время, Казахстан, как председатель этой организации, внес несколько предложений по повышению коэффициента полезного действия СНГ посредством сокращения бюрократического аппарата и акцента на более конкретные экономические проекты. Речь идет об организационном реформировании это громоздкой структуры, которая, при всей своей неэффективности, умудрялась плодить бесчисленное количество бюрократов, сидящих в многочисленных комитетах, экспертных советах, комиссиях - действующих под крышей Содружества. Вместо этого, Казахстан предлагает сконцентрироваться на нескольких перспективных экономических проектах, отбросив в сторону политические игры. Да и сокращение финансовых расходов на содержание бюрократических структур СНГ вообще снимет вопрос о неэффективной трате «больших народных средств».
Только не понятно, как все это можно сделать в условиях, когда разногласия между некоторыми членами Содружества до сих пор присутствуют. Взять хотя бы недавнее заявление Министерства экономического развития России о том, что даже формирование Таможенного союза между Россией, Белоруссией и Казахстаном отложено на неопределенный срок, так как этот союз может быть создан не раньше, чем Казахстан и Россия, а возможно, и Белоруссия вступят во Всемирную торговую организацию, что произойдет не раньше середины 2008 года. Хотя причина еще заключается и в том, что Россия не хочет вводить принцип равноправного доступа к инфраструктуре национальных рынков нефти и газа, на чем настаивали Минск и Астана. Если уже между членами ЕвразЭС возникают такие разногласия и нежелание идти на взаимные уступки, то, что говорить о более аморфном СНГ, которое, оказывается, не одиноко в своей неэффективности.
С другой стороны, удивительно то, что СНГ вообще еще существует, долгое время, находясь в достаточно аморфном состоянии. Парадокс, но, судя по всему, Содружество выжило именно благодаря этому состоянию, которое, судя по всему, всех устраивало. По крайней мере, это не мешала «параду суверенитетов» и, при этом, сохраняло хоть какие-то переговорные мостики между бывшими собратьями по Союзу. В результате СНГ просто катилось по инерции.
Возникает такое ощущение, что всем уже давно ясно, в том числе и Казахстану, что основную ставку следует делать только на двусторонние отношения, которые могут иметь разный уровень активности и масштаба в зависимости от политических и экономических приоритетов страны. Более того, в списке приоритетных для Казахстана организаций СНГ не занимает первые строчки. Об этом говорит и недавнее выступление министра иностранных дел Казахстана Марата Тажина в Вене, где он убеждал международную общественность поддержать кандидатуру Казахстана по пост председателя ОБСЕ в 2009 году. Когда он говорил о региональных структурах на постсоветском пространстве, с которыми могло бы сотрудничать ОБСЕ, то об СНГ не было сказано ни слова. Как заявил министр, было бы крайне полезным объединить усилия ОБСЕ, ШОС и СВМДА для решения актуальных проблем современности на всем евразийском пространстве. И это было сказано, не смотря на то, что Казахстан сам является председателем СНГ.
Именно поэтому, предстоящий неформальный саммит СНГ интересен только с информационной точки зрения без претензий на сенсацию. Даже США уже снисходительно смотрят на Содружество, больше опасаясь чрезмерную активность ШОС или ЕвразЭС.
Хотя некоторые вопросы, как, например, проблема миграции затрагивает интересы практически всех государств-членов СНГ. При этом основные миграционные потоки в рамках СНГ идут именно в Россию и Казахстан. И если Россия представляет повышенный интерес для трудовых мигрантов из Украины, Молдовы, Беларуси, а также стран Центральной Азии, то Казахстан, в свою очередь, привлекателен в глазах мигрантов из Таджикистана, Узбекистана, Кыргызстана. Гораздо более сложная ситуация с перспективой создания единого энергетического рынка. Известно, что незадолго до неформального саммита в Санкт-Петербурге прошло заседание глав правительств СНГ в Ялте, где только шесть стран из двенадцати подписали соглашение о формировании общего энергетического рынка. Остальные шесть стран отказались сделать это, в очередной раз, подозревая Россию в том, что она хочет установить контроль над этим рынком. Интересно отметить, что среди тех стран, которые подписали это соглашение, в основном оказались те государства-члены СНГ, которые являются сторонниками более активных интеграционных процессов. В их числе Россия, Казахстан, Беларусь, Таджикистан, Армения и Кыргызстан. С другой стороны оказались страны, которые либо сейчас находятся в плохих отношениях с Россией, как, например, Грузия и Украина, либо до сих пор страдают страхами перед российской экспансией, как Молдова, Азербайджан и Узбекистан, либо традиционно занимают позицию сторонних наблюдателей, как Туркменистан.
Все это говорит о том, что внутри СНГ сложилось несколько группировок, каждая из которых занимает свою позицию по отношению к тому, в каких масштабах должны проходить интеграционные процессы. Кроме этого, некоторые из государств-членов СНГ видят в любой попытке повысить эффективность работы этой региональной структуры козни со стороны Москвы. Да что говорить об СНГ, когда даже в рамках ЕвразЭС нет единой позиции по многим вопросам. Кстати, в рамках этой региональной структуры также стали появляться традиции неформальных встреч, как это было в августе прошлого года в Сочи, где состоялась первая встреча глав государств-членов Евразийского экономического сообщества «без галстуков». Тогда в повестке дня стояли вопросы формирования в рамках организации таможенного союза. Но, как видно, воз и ныне там.
Единственное, что успокаивает, так это отсутствие высоких требований у других членов Содружества к действующему председателю Совета глав государств СНГ в лице Казахстана, от которого не ожидают великих свершений. При этом практически все пришли к мнению, что географически, у бывших советских республик должна быть хоть какая-либо основа для взаимодействия не только в рамках двусторонних взаимоотношений. И СНГ для этого подходит, так как другой альтернативы с таким широким составом участников пока нет. По крайней мере, к Содружеству привыкли, а это уже неплохо.
И ты, Брут!
На этой неделе, Казахстан, с официальным визитом, посетил президент Туркменистана Гурбангулы Бердымухаммедов. Официально, круг обсуждаемых вопросов, впечатляет. Здесь и регулирование поставок казахстанской муки и зерна в Туркменистан в обмен на электроэнергию, и использование территории Туркменистана для падения частей запускаемых с территории Казахстана космических аппаратов, и поставка туркменской урановой руды для дальнейшей переработки в Казахстане и даже учеба туркменских студентов в казахстанских ВУЗах. Хотя этот визит интересен не только тем, что является одной из первых попыток сделать казахстано-туркменские отношения более понятными не только в газовой сфере. Но также и тем, что президенты двух страна сейчас активно проводят чистку внутри своей элиты.
Если в Казахстане это затронуло семью президента, то в Туркменистане, в основном, людей покойного Туркменбаши. Ведь незадолго до своего визита в нашу республику, Гурбангулы Бердымухаммедов отправил в отставку начальника президентской службы безопасности Акмурада Реджепова, которого считали вторым по влиятельности человеком в республике после президента.
Что объединяет Рахата Алиева и Акмурада Реджепова, так это не только их опыт работы в спецслужбах, но и, скорее всего, политические амбиции, которые насторожили президентов. Хотя, в отличие от Казахстана, где президент сам, собственным руками, создал современную политическую и бизнес-элиту в стране, в соседнем Туркменистане, такие люди, как Акмурад Реджепов создали президента Бердымухаммедова. Поэтому, последнему намного тяжелее. В связи с этим, по некоторой информации, в борьбе с ниязовскими «серыми кардиналами», Гурбангулы Бердымухаммедову пришлось искать сильного союзника в лице министра обороны Агагельды Мамметгельдыева. Но, судя по всему, как мавра, который сделает свое дело, Мамметгельдыева будет ждать судьба Реджепова. И здесь Бердымухаммедов напоминает президента Таджикистана Эмомали Рахмона (он уже поменял свою фамилию, убрав окончание “ов”), который также пришел к власти при поддержке полевых командиров и при согласии исламской оппозиции, от которых, впоследствии, технично избавился. Также удачно нейтрализовал своего опасного конкурента в лице Феликса Кулова президент Кыргызстана Курманбек Бакиев, чей приход к власти в немалой степени произошел именно благодаря бывшему премьер-министру.
Вот так и получается. Страны вроде уже разные, экономические и политические системы отличаются, а проблемы у глав государств одинаковые – не дать появиться собственным Брутам, которые могут нанести удар в спину. По сути, практически все президенты стран Центральной Азии, конечно, хотели бы войти в историю, как Юлий Цезарь, но только желательно без собственного Брута.
С кем ты, товарищ олигарх?
Помнится, в студенческие годы, мне в руки попалась довольно интересная книга Милована Джиласа под названием «Новый класс», где он доказывал, что таким классом в Советском Союзе, особенно при Леониде Брежневе, была бюрократия, со своими интересами, образом мысли, привилегиями, кастовостью, профессиональным «новоязом» и т.п.
С тех пор прошло много времени, но уже в современной казахстанской действительности наблюдается еще более интересная ситуация, когда кроме бюрократии, практически новым классом может стать наша олигархия, которая уже является довольно интересным объектом для изучения, так как круг ее участников довольно широкий и разношерстный. Здесь и явные «варяги», и национальная буржуазия, и «не определившиеся». Ясно, что всех их сейчас объединяет или разъединяет только одно - экономический интерес. Понятно, что наши «денежные мешки» ориентированы только на зарабатывание «арбузов» и «лимонов», из-за которых, в основном и происходят большинство конфликтов внутри элиты, свидетелями которых мы с вами являемся. И недавние события вокруг «Нурбанка» лишь дополнительное подтверждение этому. Не секрет, что традиционная связь с чиновничьим миром у них сохраняется, тем более многие из финансовых воротил, сами когда-то были чиновниками. Но даже здесь, часть крупного, в первую очередь, национального бизнеса уже пытается снизить свою зависимость от конкретного «агашки» во властном кабинете. Хотя, в основной своей массе, казахстанские олигархи, как и практически вся элита, абсолютно деидеологизирована. Здесь нет классических «либералов», «правых», «левых», «социал-демократов», «консерваторов» или «национал-патриотов». Их кредо - «политическая лояльность» к президенту, так как без этого можно легко потерять «крышу» в прямом и переносном смысле этого слова. Но, судя по всему, и это кредо начинает давать трещину.
В Казахстане возник «олигархический плюрализм», с которым президенту уже тяжело справиться. Думаю, что сам «01» это хорошо осознает. В противном случае не появились бы его знаменитые слова о «десяти мега-холдингов», которые контролируют 80% всего ВВП Казахстана. При этом некоторые из них, по словам главы государства, рвутся к власти. Или, не менее интересны, прошлогодние слова его дочери, Дариги Назарбаевой, о том, что оппозицию поддерживает часть кланово-бюрократической системы, которая вошла в тактический союз с финансово-промышленными группировками и олигархами. Именно последние, в свою очередь, якобы будируют тему о возможной смене власти и обсуждают кандидатуры преемников. Не удивительно, что первыми тревожную для себя тенденцию возможного перехода олигархического количества в некое политическое качество заметили именно самые осведомленные представители правящей элиты. В конечном счете, олигарх олигарху рознь. И это четко показали события 2001 года, когда часть бизнес элиты стала впервые апеллировать к обществу.
Рано или поздно «олигархический плюрализм» действительно перерастет в плюрализм политический. И вопрос: «С кем ты, товарищ олигарх?» для многих из них станет более чем актуальным. Понятно, что кто-то не захочет отвечать на этот вопрос и просто слиняет к своим заграничным виллам и швейцарским банковским счетам. Другие, может быть, наконец, осознают, что им выгодно сильное гражданское общество, отстаивающее демократические принципы. Ведь это гарант стабильности самого бизнеса, экономическая и политическая уверенность в завтрашнем дне. И объективно - в случае борьбы бюрократических групп и бизнеса - общество должно стать на сторону последнего. Ведь единственное оружие против произвола - перемещение конфликта бизнеса и бюрократии в публичное пространство, открытое общественному контролю. В противном случае, общество между плохим государством и плохими олигархами, выберет государство. Тем более что государство нельзя уничтожить или посадить в тюрьму, а олигарха можно. К тому же, сам факт уголовного дела против Рахата Алиева, мог не только кого-то обнадежить, но и насторожить. Ведь, если президент, по тем или иным причинам, не пожалел своего зятя, то, что говорить о других представителях политической и бизнес элиты не входящих в «Семью».
-
Персона
Главный редактор сайта risk.kz
:
Досым Сатпаев - директор "Группы оценки рисков", кандидат политических наук.
