Человек-эпоха

Когда известному скульптору Эрнсту Неизвестному заказали памятник Никите Хрущеву, перед ним стояла сложная задача, ибо речь шла об очень противоречивой личности. В результате, скульптор принял решение сделать монумент Хрущева в двух цветах, в черном и белом, олицетворяющих эту противоречивость. Думаю, что после Никиты Хрущева самой противоречивой и непредсказуемой политической фигурой был Борис Николаевич Ельцин. И надо признаться, что 90-е годы для всех наших государств были такими же противоречивыми. Но, с другой стороны, политически насыщенными и динамичными. Его смерть действительно завершила целую эпоху в развитии нашего северного соседа. Один факт того, что он вбил гвоздь в гроб СССР и стал первым президентом постсоветской России, уже забронировало ему место в истории. Но многим историкам, политологам и всем будущим исследователям постсоветской истории, Борис Ельцин запомнится как первый лидер российского государства, который оставил свой пост добровольно. Не под давлением внешних сил, как это сделал Николай II и не ногами вперед, чем отличались практически все советские генеральные секретари. А именно добровольно. Даже Михаил Горбачев оставил свой пост не по своей воле.

До сих пор непонятно, как человек, которого в середине 90-х годов именовали не иначе, как «Президент Всея Руси», принял решение на которое, до сих пор, не способны многие его коллеги по СНГ. Более того, он это сделал вопреки давлению со стороны окружения, что еще ценнее делает его политический опыт. Может быть, именно это отличает настоящего политика, думающего о будущем страны от простого властолюбца.

Конечно, с определенной точки зрения, вся эта передача власти преемнику была далека от демократических стандартов. Но кто сейчас будет отрицать тот факт, что ставленник Ельцина в лице Путина является одним из самых популярных руководителей России за последние десятилетия. Более того, заслуга Ельцина состояла в том, что он заложил новую политическую традицию отношения к власти, которую оказывается можно оставить безболезненно и уйти красиво, не боясь преследований и репрессий со стороны нового руководства. Скорее всего, эту традицию продолжит и сам Путин, у которого, в отличие от Ельцина, больше благоприятных условий для спокойного и осмысленного выбора человека, который продолжит начатое дело.

И еще. Именно смерть Ельцина, а не его уход из политики, окончательно завершил процесс обновления политической элиты в России. Как оказалось этот процесс может проходить без гражданских войн и революций. А ведь для этого необходима самая малость. Осознание того, что из политики лучше уйти на десять минут раньше, чем на минуту позже. И уйти, не хлопнув дверью и не под пинки оппонентов, а с достоинством и с чувством выполненного долга, как это сделал Борис Николаевич Ельцин. Противоречивая личность интересной эпохи, достойный памяти потомков!

ЕС поворачивается лицом к Центральной Азии

Алматы-Берлин-Алматы

Так получилось, что все 90-е годы, Европейский Союз стоял к Центральной Азии спиной, как говорится, смотрел на регион не лучшей частью тела. По признанию самих европейцев, тогда им было не до нас, так как своих внутриевропейских проблем было целый воз и маленькая тележка. Один развал Югославии и Балканские войны чего стоят.

Определенным детонатором, который немного повернул ЕС в сторону ЦА, стали трагические события 11 сентября 2001 года. Именно с этого момента, интерес к нашему региону стал более осмысленным. В подтверждении этого, является представительная конференция под названием «Безопасность и стабильность в ЦА: Инициативы периода председательства Германии в ЕС», которая прошла в Берлине.

Честно говоря, центрально-азиатский вектор немецкой внешней политики, в отличие от других членов ЕС, является более конкретным, что в немалой степени связано и с глубокими традициями востоковедения в самой Германии. Поэтому сам факт проведения такой конференции в Берлине не вызывал удивления. Гораздо более интересной была содержательная часть сего мероприятия, тем более что одной из главных задач данной конференции была организация brain storming, чтобы помочь ЕС выработать более или менее адекватную стратегию по отношению к нашему региону к лету текущего года.

Как отметил глава отдела по делам Закавказья и Центральной Азии Федерального министерства иностранных дел Германии Рольф Шульце, проект стратегии ЕС на 2007-2013 годы уже почти разработан и сейчас идут доработки в Европейской комиссии. Все члены ЕС получили задание внести свои предложения к июню 2007 года. Хотя, если судить по тем тезисам, которые озвучила немецкая сторона, примерные очертания данной стратегии начинают прорисовываться. Как всегда, более прямолинейными были военные. Так, по мнению генерал-майора в отставке и заместителя директора Европейского центра по изучению вопросов безопасности им. Джорджа К.Маршалла Хорста Шмальфельда, ЕС интересует в ЦА два основных направления. Во-первых, это борьба с терроризмом, наркотрафиком и, в целом, проблемы безопасности. Во-вторых, стабильные энергетические поставки из региона. Гернот Эрлер, государственный министр МИД Германии, сюда также добавил поиск в ЦА новых рынков сбыта для европейских товаров.

По сути, в той или иной степени, но вокруг этих тезисов и шли разговоры с немецкой стороны. При этом явно бросалась в глаза чрезмерная заинтересованность ЕС к сырьевым кладовым Центральной Азии. Как заявил заместитель директора по политическим делам Федерального министерства иностранных дел Германии Ульрих Бранденбурт, энергетические запасы ЦА дали новый стимул к сотрудничеству с регионом. В аналогичном русле рассуждал и начальник отдела трансатлантической безопасности и стратегических вопросов, германского Министерства обороны, полковник Майер цум Фельде, который считает, что энергетическая безопасность ЕС это стратегическая проблема. При этом безопасность и стабильность самой Германии, зависит от безопасности и стабильности в Центральной Азии.

Интересно отметить, что болезненные для многих центрально-азиатских государств вопросы демократического развития, принимающая сторона дипломатически обходила. Более того, как заявил уже упомянутый Рольф Шульце, ЕС не собирается менять режимы в странах региона и признает специфику их политического развития. Здесь, в очередной раз была упомянута немецкая поддержка инициативы Казахстана по поводу председательства в ОБСЕ в 2009 году. Хотя, отвечая на вопрос о том, какие шансы на одобрение кандидатуры имеет наша республика в этом году, немецкая сторона дипломатично сослалась на принцип консенсуса, об который мы уже споткнулись. При этом в кулуарах конференции звучали более откровенные точки зрения. Например, в том плане, что Казахстану надо меньше убеждать Европу, а лучше активнее работать с Вашингтоном, который и ставит нам палки в колеса.

Конечно, намек на необходимость политического реформирования в странах ЦА делался, но очень завуалировано. Так, например, директор Отдела по России, Кавказу и ЦА Федерального министерства иностранных дел Германии, посол Ганс-Дитер Лукас вполне эзоповым языком намекнул, что если вы хотите, чтобы к вам приходил капитал - у вас должен править закон.

Довольно интересной была точка зрения, о процессах в нашем регионе, со стороны заместителя начальника отдела стратегии, планирования и политики Центрального командования США, вице-адмирала Джона Миллера. Насколько можно понять, американские военные также менее склоны обращать внимание на политическое развитие стран Центральной Азии, больше концентрируясь на борьбе с терроризмом, наркотрафиком и на политической нестабильности в соседнем Афганистане. Мельком вице-адмирал даже сделал реверанс в стороны региона, заметив, что и там есть положительные тенденции. К таковым он отнес, более или менее нормальные президентские выборы в Таджикистане и Казахстане. Судя по всему, слово «нормальные» прозвучали здесь как синоним понятия «терпимые». Мол, хоть выборы вообще проходят и то хорошо. В число позитива вице-адмирал зачислил решение пограничных проблем со стороны Узбекистана, а также плавную передачу власти в Туркменистане. Одним словом спикер раздал каждой сестре по серьге, чтобы не обиделись. Но почему-то, странным образом, в этот радужный список не попал Кыргызстан с его перманентной политической лихорадкой и уличной демократией.

Судя по всему, американских военных сейчас действительно больше волнует Афганистан и Ирак, так как об успехах международной коалицией в этих странах, и говорил, в основном, вице-адмирал Джон Миллер. Но на мой вопрос о том, почему вице-адмирал думает, что международная коалиция в Афганистане сможет сделать то, что не удалось СССР, я так и не получил внятного ответа. По мнению г-на Миллера, они не только сторонники военных акций в Афганистане, но и реабилитации страны. Это, якобы, отличает их от Советского Союза, который старался больше окуппировать Афганистан. Довольно интересная трактовка действительности, учитывая то, что после ухода советской армии, в Афганистане остались не только убитые и раненые с обеих сторон, но также больницы, школы, мосты и аэродромы, построенные советскими специалистами. Кстати, эти советские аэродромы сейчас активно использует и международная коалиция. Честно говоря, я не получил четкого ответа и на вопрос о том, готово ли НАТО сотрудничать с ОДКБ или ШОС в сфере обеспечения безопасности в Центральной Азии, ведь задачи стоящие перед этими организациями вполне идентичные. Полковник Майер цум Фельде, которому был задан этот вопрос, практически уклонился от конкретного ответа, что лишь подтверждает нежелание Запада, связываться с ОДКБ и ШОС, рассматривая их в качестве инструмента геополитического влияния России и Китая. В то же самое время, г-н Фельде вскользь упомянул о наличии некоторых проблем в отношениях ЕС и НАТО, которые, по его мнению, не должны конкурировать друг с другом. Кстати, эти внутренние противоречия сейчас хорошо видны по поводу перспектив вступления Грузии и Украины в НАТО, что активно поддерживается США, но вызывает раздражение в некоторых европейских столицах.

В свою очередь, вице-адмирал Джон Миллер заявил о том, что был бы осторожен в оценках возможного сотрудничества с ШОС, хотя и не исключает того, что это возможно сделать по Афганистану. Но, скорее всего, для того же Китая, Афганистан сейчас менее интересен, чем Центральная Азия. Более конкретен был Рольф Шульце, который заявил о том, что было бы целесообразно усилить сотрудничество ЕС и ШОС. Думается, это легче будет сделать именно ЕС, учитывая тот факт, что европейцы не видят в этой организации геополитического конкурента, как США.

В ходе конференции, не менее интересной была реакция участников из стран Центральной Азии на те или иные поставленные вопросы. Учитывая то, что большинство из этих участников являлись представителями государственных, в том числе, правоохранительных структур, их суждения об угрозах и перспективах в регионе, были довольно прямолинейными. Это и привело к затяжным дискуссиям с гражданскими экспертами, которые считали, что основные угрозы в регионе находятся внутри, а не за его пределами. Но если послушать чиновников и силовиков, то оказывается все наши проблемы не в нас самих, а из-за происков врагов, в основном внешних. Здесь и нестабильный Афганистан виноват, и международная террористическая сеть, и третьи страны, и наркобароны. Кстати, вполне вписывается в эту картину недавнее заявление Генерального секретаря ОДКБ Николая Бордюжи, который на недавнем Евразийском медиа-форуме назвал несколько потенциальных угроз на постсоветском пространстве. В их число он включил проблему экспорта революции, попытки искусственного привнесения элементов нового политического порядка в те или иные государства, а также установление военной инфраструктуры вокруг государств - членов ОДКБ и вообще постсоветского пространства. Бордюжа также отметил, что ни один вопрос по Центральной Азии и другим регионам постсоветского пространства нельзя решить без согласия самих государств и высшей политической элиты. Аналогичная мысль прозвучала из уст министра иностранных дела Казахстана Марата Тажина, который считает, судьба стран Центральной Азии должна решаться в столицах этих стран.

Примерно в этом духе, звучали тезисы чиновников и силовиков из других центрально-азиатских стран в ходе берлинской конференции. Хотя, стоит отметить, что положительным фактом являлось участие в дискуссии представителя Туркменистана в лице заместителя министра национальной безопасности Хаджимурата Алтаева. Сам факт не просто присутствия на международной конференции, но и выступления с докладом такого высокопоставленного туркменского чиновника является довольно уникальным событием. Это, скорее всего, говорит о желании нового руководства Туркменистана больше заявить о себе. По мнению Хаджимурата Алтаева, если крупные геополитические игроки не договорятся, в том числе по энергетическим вопросам, то в регионе всегда будут проблемы. Но аналитики наоборот считали, что ЕС слишком зациклился на энергетических ресурсах и безопасности, и мало говорит о борьбе с бедностью в ЦА. Хотя для этого можно привлекать международные организации, которые давно занимаются этими проблемами и у них есть удачный опыт в той же Индии. Именно поэтому, решение социально-экономических проблем и демократизация есть первичная задача. В то же самое время, с точки зрения силовиков, главное это обеспечение стабильности, а все остальное потом. Это и привело, по мнению российского аналитика Сергея Панарина, к столкновению между «national security» и «personal security», национальной и гражданской безопасностью, где первая доминирует. Также, по его мнению, нет смысла сравнивать европейские организации с постсоветскими структурами, так как к моменту создания ЕС европейская государственность уже состоялась. И европейцам не надо было доказывать свое право на существование, в отличие от молодых постсоветских государств, которые еще не прошли парад суверенитетов.

В целом, доминирование центрально-азиатских силовиков и чиновников привело к выстраиванию своеобразной иерархии угроз для региона, где первые два места заняли наркоторговля, а также религиозный экстремизм и терроризм. Со стороны аналитиков в этот список попали бедность, низкий уровень образования, коррупция и водно-энергетические проблемы. Что касается решения всех этих проблем, то многие пришли к выводу о необходимости полноценной интеграции в сфере безопасности и экономики и о наличии потребности в создании единого информационного пространства. При этом практически все согласились с простой мыслью о том, что никто другой, кроме нас самих, наши собственные проблемы не решит. Другое дело, что стратегия ЕС, может помочь нам взглянуть на наш регион со стороны, глазами европейцев. Ведь здесь сработала классическая маркетинговая схема по принципу AIDA (attention (внимание), interest (интерес), desire (желание), action (действие). Внимание и интерес у европейцев мы уже вызвали. Желание сотрудничать с их стороны чувствуется. Осталось дождаться программы действий в виде упомянутой стратегии, которая, хочется надеяться, не разочарует ни ЕС, ни страны Центральной Азии.

Узбекистан «закручивает гайки» и ждет инвестиций

В отличие от 90-х годов, сейчас мы можем наблюдать интересную ситуацию в Центральной Азии, когда в историю уходит политика одностороннего внешнеполитического ориентирования некоторых стран региона. Многие их них избрали казахстанскую тактику внешнеполитического лавирования, как, Кыргызстан, на территории которого по соседству разместились база США и их союзников по антитеррористической коалиции и база России с ее союзниками по ОДКБ. Даже Узбекистан, выйдя из ОДКБ, в конце концов, стал членом ШОС и ЕвразЭС, явно демонстрируя свое желание более тесно взаимодействовать с Китаем и Россией. В результате, с одной стороны, свои отношения с разными центрами влияния, будь то Россия или США, страны ЦА стали выстраивать более прагматично, требуя от них конкретной выгоды. Тем более что этому подыграла благоприятная ситуация, когда в регион решила вернуться Россия, и более активно стал вести себя Китай. Это усилило «Great Game» за регион, где геополитическое доминирование США, особенно после конфликта с Узбекистаном было сильно ослаблено.

Но это не говорит о том, что России или Китаю стоит обольщаться по поводу возможности своего доминирования в регионе, который не хочет, а в некоторых случаях и боится связывать свое будущее только с одним игроком. Сейчас в Центральной Азии в моде политика «дистанционного партнерства». При этом России, как, впрочем, и США, следует понять, что у них должна быть не общая центрально-азиатская политика, а политика по отношению к каждому из пяти стран региона.

Внешнеполитические приоритеты стран ЦА

Страна	Внешнеполитические приоритеты	Причины	Участие в региональных организациях
Казахстан	Экономическая сфера: Россия, Китай, СНГ, США, ЕС Военно-политическая сфера: Россия, Китай, США(Каспий)	1.Многовекторная политика. 2. Общие интеграционные проекты с Россией. 3. Общие инвестиционные проекты с Китаем. 4. Американский нефтегазовый бизнес	ОДКБ, ШОС, ЕвразЭС, ЕЭП, СНГ Акцент на интеграцию
Узбекистан	Экономическая сфера: Россия и Китай Военно-политическая сфера: Россия и Китай	1. Трения с США и ЕС. Игра на геополитической конкуренции. 2. Заинтересованность в российских и китайских инвестициях. 3. Борьба с терроризмом. 4.Минимальные требования со стороны Пекина и Москвы к демократическому развитию.	ЕвразЭС, ШОС, СНГ Акцент на двусторонние отношения
Кыргызстан	Экономическая сфера: Россия, Китай, США, ЕС, Казахстан Военно-политическая сфера: Россия, Китай, США	1. Заинтересованность в инвестициях. 2. Борьба с терроризмом. 3. Большие миграционные потоки в Казахстан и Россию. 4. Военные базы.	ОДКБ, ШОС, ЕвразЭС, СНГ Акцент на интеграцию
Таджикистан	Экономическая сфера: Россия, Китай, США, Казахстан, Иран Военно-политическая сфера: Россия	1. Заинтересованность в инвестициях. 2. Большие миграционные потоки в Казахстан и Россию. 3. Военная база.	ОДКБ, ШОС, ЕвразЭС, СНГ Акцент на интеграцию
Туркменистан	Экономическая сфера: Россия, Украина, Иран, Афганистан, Пакистан, Турция	1. Газовая зависимость от России. 2. Поиск альтернативных маршрутов экспорта газа	СНГ (ассоциированный член) Акцент на двусторонние отношения

На данный момент из всех стран Центральной Азии наибольший интерес вызывают Кыргызстан, Казахстана и Узбекистан. В случае с Кыргызстаном, в преддверии референдума, посвященного конституционной реформе, многие эксперты ожидают очередную волну внутриполитических конфликтов, которая должна накрыть не только политическую элиту страны и новую оппозицию, но также разношерстный парламент, и хлипкую президентскую вертикаль. Это, в свою очередь, окончательно поставит крест на экономических перспективах этой маленькой «бурлящей кастрюльки» региона. Что касается Казахстана, то политическая умиротворенность последних лет была нарушена разговорами о начале нового серьезного кризиса внутри политической элиты, где жертвами жестких столкновений нескольких околопрезидентских групп стали два оппозиционных политика. Хотя, говорить о политическом кризисе еще рано, учитывая то, что президент еще сохраняет контроль не только над страной, но и над политической элитой, чьи ряды, скорее всего, могут поредеть в целях сохранения традиционного баланса сил между влиятельными группами давления.

Другое дело Узбекистан, где наблюдается регрессия иного рода. Перманентный экономический кризис в этой республике сопровождается резким падением легитимности верховной власти, которую пытаются поддержать политикой «закручивания гаек», как по отношению к иностранным неправительственным организациями, СМИ, так и к местным демократическим и религиозным оппозиционным силам. И если жесткие меры узбекских властей к «Хизб ут-Тахрир аль Исламия» уже никого не удивляют, то приговор лидеру Демократической Коалиции «Солнечный Узбекистан» Санжару Умарову, а также его соратникам, вынесенный 6 марта 2006 года в Ташкентском городском суде по уголовным делам обращает на себя внимание.

Понятно, что в реализации этой малосимпатичной политики Ташкент нашел поддержку не только у Пекина и Москвы, но у и тех постсоветских государств, которые, после событий на Украине, в Грузии и Кыргызстане уже создали неформальный фронт борьбы с «западным» вмешательством в свои внутренние дела. И дело не только в Андижане, который стал детонатором, взорвавшим отношения Узбекистана с Западом. Это не совсем так. До Андижана, многие финансовые организации, в частности Европейский банк реконструкции и развития основательно сократили помощь Узбекистану. Одной из причин стало нежелание проводить глубокие экономические реформы и отсутствие каких-либо подвижек в политическом реформировании. Ситуацию усугбляют внутриэлитные разборки между силовиками, в результате которых Служба национальной безопасности (СНБ) Узбекистана, после Андижана, нанесла мощный удар не только по МВД, но Министерству обороны.

До Андижана Узбекистан уже был паровым котлом. Но после андижанских событий Ислам Каримов сам себя загнал в угол из которого остались открытыми только две двери, в Москву и Пекин. При этом официальный Ташкент интересуют не политические, а финансовые возможности России и Китая, так как список иностранных инвесторов в Узбекистане катострофически сократился, во-первых, из-за неблагопрятных инвестиционных условий, во-вторых по причине высокого уровеня коррупции и не желания узбекской элиты проводить экономическую либерализацию. Поэтому западный бизнес в Узбекистане чувствует себя очень некомфортно. Российские и китайские предприниматели наоборот, умеют работать в условиях высоких политических и инвестиционных рисков. Судя по всему, именно потребность в поддержке со стороны России и Китая лежали в основе решения Узбекистана стать членом ШОС и ЕвразЭС. Что касается последней организации, то возникают два закономерных вопроса: «Что от этого вхождения получит ЕвразЭС?» и «Зачем это все-таки нужно было Узбекистану?». На первый вопрос однозначного ответа нет. С одной стороны, вроде бы это победа идеи интеграции и кооперации бывших советских республик после долгого «парада суверенитетов». Но, в то же время, возникает ощущение, что появление нового члена ЕвразЭС будет скорее количественным ростом этой организации, чем качественным движением вперед. Как показывает мировая практика, слишком активное увлечение расширением той или иной организации вширь, без достижения и закрепления конкретных результатов грозит превратить эту структуру в неэффективную махину. Сейчас такая опасность стоит не только перед ЕвразЭС, но и перед ШОС, который также находится на распутье, хотя и успел «потолстеть» за счет расширения состава наблюдателей. Здесь и скрывается главная угроза. Ведь главное не просто «съесть», но и «переварить». А вот с этим серьезные проблемы. С самого начала было ясно, что разношерстный состав ЕвразЭС, однородные сырьевые экономики при разных темпах экономического и политического развития его членов, являются объективной причиной скромных успехов организации.

Это значит, что вхождение Узбекистана в ЕвразЭС может лишь осложнить работу данной региональной структуры, где главную роль до этого играли Казахстан и Россия. И здесь мы подходим ко второму вопросу. Для Ташкента участие в ЕвразЭС является также политической акцией, которая должна продемонстрировать Западу наличие внешнеполитической альтернативы у Узбекистана. Это маленькая уступка России, которая, наконец, заняла место США, долгое время находившихся на правах фаворита у Ислама Каримова. Но надолго ли?

Стоит отметить, что фактор времени для Москвы важен, так как после вхождения Узбекистана в Евразийское экономическое сообщество (ЕвразЭС), Москва надеется на то, что Ташкент станет одним из членов ОДКБ, что значительно увеличит военно-политическое влияние России в Центральной Азии. Хотя другим вариантом может быть не членство Узбекистана в ОДКБ, а получение роли наблюдателя в этой организации, что более выгодно для Ислама Каримова. С другой стороны, от вхождения Узбекистана в ЕвразЭС свои интересы имеет и Таджикистан, который надеется, что это упростит визовый режим между двумя странами. Кроме этого, Таджикистан рассчитывает, что Узбекистан откроет свою территорию для транспортировки таджикских грузов и пассажиров, что до этого было затруднено.

Хотя в перспективе возможны достаточно серьезные трения и разногласия между Астаной, Москвой и Ташкентом по поводу определения стратегии развития ЕвразЭС. В частности, можно представить негативную реакцию Узбекистана на необходимость создания полноценного наднационального органа в рамках Евразийского экономического сообщества, на чем давно уже настаивает Казахстан. К тому же, возникает третий закономерный вопрос: «Почему в рамках ЕвразЭС должно получиться то, что не удалось в ОЦАС?». Ведь большинство членов ЕвразЭС, включая Узбекистан и Казахстан, входили в ОЦАС, которая с самого начала была виртуальной организацией. Получается, что объективные и субъективные причины неработоспособности ОЦАС автоматически перешли и в ЕвразЭС.

В то же время, несколько недель назад, во время одной из моих поездок в Узбекистан, состоялся довольно занимательный разговор с некоторыми узбекскими бизнесменами, которые вполне искренне радовались вхождению их страны в ЕвразЭС, рассчитывая на то, что это сделает узбекскую экономику более открытой, в том числе и для казахстанских инвесторов. Получается, что предпринимательская среда Узбекистана, в основном малый и средний бизнес, уже давно созрел для более активных экономических контактов с соседним Казахстаном и другими членами ЕвразЭС. Вопрос заключается лишь в том: «Созрела ли для таких контактов узбекская политическая элита?».

К сожалению, на этот вопрос не дал ответ официальный визит президента Казахстана в Узбекистан, который состоялся 19 марта текущего года. По предварительной информации, в ходе визита предполагалось подписание как минимум шести документов, в том числе, касающихся вопросов торгово-экономического, культурного и гуманитарного сотрудничества двух стран, международного автомобильного сообщения, а также пограничного режима. Последняя тема довольно актуальная, так как, несмотря на завершение процесса делимитации, и еще незаконченной демаркации казахстано-узбекской границы, неприятные инциденты на ней продолжаются. Это подтверждает и недавнее, очередное нападение узбекских пограничников на граждан Казахстан, которое к тому же произошло на территории нашей республики, что уже стало настораживающей тенденцией. В то же время это лишь часть проблем, которые давно накопились в отношениях между двумя странами. Взять хотя бы процесс нелегальной трудовой миграции из Узбекистана в Казахстан, объемы которой с каждым годом увеличиваются. Или же, одностороннее решение официального Ташкента о сокращении приграничной торговли с Казахстаном и Кыргызстаном, которое в основном ударило по экономическим интересам самих граждан Узбекистана. Непонятна ситуация и с постоянными обвинениями со стороны Узбекистана, в адрес своих центрально-азиатских соседей по поводу их «неэффективной» борьбы с терроризмом и экстремизмом, которые, в основной своей массе, имеет корни именно в узбекской социально-экономической и политической почве.

Хотя, объективности ради, стоит отметить, что решение этих проблем, в первую очередь, должно волновать руководство Узбекистана, от которого многие, как внутри страны, так и за ее пределами, ждут каких-либо мер по адаптации узбекской экономики к требованиям ЕвразЭС. Насколько известно, в прошлом месяце Ислам Каримов определил приоритеты экономических реформ в Узбекистане. Первым в их числе дальнейшее углубление бюджетных и налоговых реформ, упрощение и унификацию системы налогообложения, и сокращение налогового бремени. Вторым приоритетом, должно стать расширение масштабов структурных реформ и модернизации экономики, создание всех необходимых условий для привлечения в Узбекистан иностранных инвестиций. Кабинету Министров Узбекистана поручено принять Программу приватизации на 2006-2008 гг., в которую включить предприятия отраслей естественных монополий, не имеющих стратегического значения, а также значительно расширить перечень предприятий и объектов, предлагаемых к реализации по нулевой выкупной стоимости, с принятием инвестором конкретных инвестиционных обязательств. Четвертым приоритетом в деятельности правительства и местных властей, считает Каримов, должно стать обеспечение занятости населения Узбекистана за счет развития малого и семейного бизнеса. Пятый приоритет — всемерное стимулирование узбекского экспорта и обеспечение экономии валютных ресурсов, их рациональное и эффективное использование.

Но основным минусом этой очередной инициативы властей является то, что у основной массы населения и бизнесменов уже выработался стойкий иммунитет к аналогичным программам, которые всегда имели низкий КПД. И этому есть свои объяснения. Во-первых, проведение полномасштабных экономических реформ серьезным образом увеличивает количество экономических игроков, что автоматически размывает монополию приближенных к власти бизнес групп, которые не умеют жить в условиях реальной конкуренции. Во-вторых, правящая элита Узбекистана, наблюдая за Казахстаном, понимает, что экономическая либерализация придает динамику политическому процессу и способствует расширению круга политических участников из числа контрэлиты и бизнес кругов, а это уже удар по политической монополии.

Маловероятно, что Ислам Каримов, который всегда раздраженно воспринимал интеграционную активность Астаны, теперь будет активно поддерживать инициативы Казахстана по ускорению создания единого экономического, таможенного пространства и расширению торговых связей. В этом случае, Узбекистану придется менять свою командно-административную экономическую систему и проводить либерализацию внешней торговли, что политическая элита страны делать не собирается. Одна из причин, это страх перед экспансией российского и казахстанского капиталов, которые могут просто скупить всю экономику страны. Для правящей элиты Узбекистана, сейчас гораздо выгоднее дозировано пускать инвесторов, держа их под мощным контролем. Возникает такое ощущение, что в условиях экономического кризиса, Ислам Каримов лишь попытается воспользоваться инвестиционными возможностями ЕвразЭС для финансирования неэффективной узбекской экономики, при этом, не идя на серьезные экономические уступки.

В конце концов, в отличие от Казахстана, узбекская политическая элита имеет более ограниченное поле для маневров, с точки зрения выбора оптимальной экономической модели. Либо законсервировать командно-административный подход в управлении экономикой, либо сделать ее более открытой. Но здесь появляется своеобразная ловушка, так как в первом случае страна обречена на дальнейшее обнищание, маргинализацию и рост социальной напряженности. А в случае с хотя бы частичной либерализацией экономики, правящая элита Узбекистана и связанные с ней бизнес структуры, грозят столкнуться с мощным напором со стороны амбициозных российских и казахстанских финансово-промышленных групп, как это сейчас происходит в Таджикистане и Кыргызстане. Уже сейчас казахстанская строительная корпорация «Базис-А» заявила о своей заинтересованности в приватизации цементных заводов в Узбекистане. А российская компания «Вымпелком» объявила о покупке сразу двух узбекских операторов сотовой связи – «Buztel» и «Unitel».

Стоит отметить, что пока казахстанские бизнес круги лишь надеются на участие в дележе узбекского экономического пирога, российские и другие иностранные компании, в основном нефтегазовые, к этому же приступили. В очередной раз это можно было увидеть во время презентации ресурсного потенциала узбекской части акватории Аральского моря, которая была проведено министерством внешнеэкономических связей, инвестиций и торговли Узбекистана в конце февраля текущего года. Среди компаний участвующих в этом мероприятии были Национальная холдинговая компания «Узбекнефтегаз», компании «Корея Нэшнл ойл корпорейшн» (Республика Корея), «ЛУКОЙЛ Оверсиз» (Россия), «Пэтронас Каригали» (Малайзия) и «Си-Эн-Пи-Си Интернешнл» (Китай). Судя по составу инвесторов, обращает на себя внимание тот факт, что в него не входят крупные западные и казахстанские нефтегазовые компании. При этом опять доминируют российские и китайские инвесторы. Понятно, что для Узбекистана является важным не только расширение добычи нефти и газа, но и увеличение ее транспортировки. И на данный момент это возможно только с участием России. Но в целом возникает такое ощущение, что на уровне руководства Узбекистана до сих пор существует негласная политика ограничения доступа казахстанского бизнеса в экономику страны, по аналогии с такой же внутренней информационной политикой целенаправленно игнорирующей регулярное освещение событий, произошедших в других странах Центральной Азии, и особенно в Казахстане. И глупостью являются тезисы некоторых узбекских политологов о том, что это произошло лишь из-за того, что Узбекистану приходилось защищать весь регион от международного терроризма, что не давало времени на проведение социально-экономических реформ. Времени хватает на все, если им грамотно распоряжаться.

И сам факт того, что казахстанские инвесторы сейчас больше вкладывают денег в экономику той же Грузии, а не Узбекистана, вряд ли говорит о том, что соседняя республика им экономически не интересна. Как заявил, вице-президент торгово-промышленной палаты Республики Казахстан Рашид Кузембаев у бизнесменов Казахстана есть большой интерес к развитию бизнеса в Узбекистане. Причем спектр их интересов охватывает почти все отрасли: от текстильной и пищевой промышленности до энергетики и транспорта. Просто казахстанские инвесторы приходят туда, где их ждут.

Грузия и Казахстан. Только бизнес и ничего личного!

Группа оценки рисков

Несмотря на то, что Грузия, наряду с Украиной и Кыргызстаном, с точки зрения руководства Казахстана не являются образцами для политического подражания, контакты с «революционерами» поддерживаются. Внешняя политика Казахстана стала более прагматичной, так как договариваться надо уметь со всеми. Это подтверждает и недавний визит президента Нурсултана Назарбаева на Украину, а также регулярные встречи с президентом Грузии Михаилом Саакашвили, который на днях совершил свой очередной рабочий визит в Казахстан. На данный момент и та, и другая республика действуют по принципу: «Это бизнес и ничего личного».

Главной темой данного визита, естественно был не обмен опытом в политическом реформировании, а заключение соглашений об экономическом партнерстве двух стран. Обращает на себя внимание тот факт, что именно данная тематика также превалировала во время прошлогоднего визита Назарбаева в Грузию. Хотя, стоит отметить, что до президента в эту кавказскую республику уже пришел казахстанский бизнес, в частности банковский. И Грузия достаточно сильно заинтересована в увеличении казахстанских портфельных инвестиций по причине страха перед недостаточной финансовой помощью со стороны Запада. Если исходить из того, что Грузия сейчас активно ищет новых инвесторов на фоне довольно сложных экономических и политических взаимоотношений с Россией, а Казахстан, в свою очередь, пытается проводить политику проникновения на рынки других постсоветских государств, то это объясняет, почему Тбилиси и Астана быстро нашли общий язык. Это подтверждает и последний визит Саакашвили в Казахстан, где были озвучены новые планы на реализацию совместных инвестиционных проектов. В частности, Казахстан проявил интерес к приватизации черноморской курортной инфраструктуры Грузии, а также к транспортировке грузов по территории Грузии с выходом на Европу. Также Казахстан заинтересован в строительстве нефтегазового и зернового терминалов в черноморских портах Грузии. Здесь четко видна очередная попытка Астаны, найти дополнительные пути экспорта своих ресурсов, в том числе и зерна на мировые рынки.

Стоит отметить, что казахстанский бизнес для достижения своих экономических целей в Грузии также пытается использовать не простые отношения между Москвой и Тбилиси. Так, например, еще в ноябре прошлого года, казахстанская компания «Казтрансгаз» заявила, что оплатит Грузии ее газовые потери, обменяв их на долю в местном страховом рынке. Это предложение прозвучало после заявления российской компании «Газпром» о поднятия цены на газ для Грузии с $110 до $230 за тысячу кубометров. В 2006 году, казахстанская компания «Казтрансгаз» стала владельцем тбилисской газораспределительной сетью «Тбилгаз» и, судя по всему, решила воспользоваться сложившейся ситуацией с выгодой для себя. Страховая компания «GPI-Holding», которая принадлежит «Казтрансгаз» объявила о проекте по страхованию жителей Грузии от риска подорожания газа. С начала 2007 года, «GPI-Holding» будет компенсировать рост цен на газ владельцам страховки из расчета $27 в месяц. Вероятно, «Казтрансгаз» рассчитывает покрыть потери на газовом рынке за счет роста доли в страховом сегменте.

Сам же «Казтрансгаз» уже начал переговоры о закупке газа в Иране для его поставок в Грузию в 2007 году. Интересно отметить, что параллельно с этим, «Казтрансгаз» продолжает переговоры о поставках газа в Грузию и с компанией «Газпром». Это также было выгодно руководству Грузии, которое в лице казахстанских инвесторов хочет найти посредника в переговорах с Россией по поставкам газа. Тем более что «Газпром» и Грузия до сих пор не подписали договор о поставках газа в страну в 2007 году. Компания «Казтрансгаз» запросила у «Газпром» 420 миллионов кубометров газа для нужд коммунального хозяйства Тбилиси в 2007 году. И тогда сложилась сложная ситуация для компании «Газпром», так как с одной стороны существует политическая установка российского руководства оказать экономическое давление на Грузии через повышение цен на газ. С другой стороны «Газпром» понимает, что портить отношения с «Казтрансгаз» также невыгодно потому, что это может отразиться на взаимоотношениях компании «Газпром» с властями Казахстана, которые активно поддерживают активность казахстанских инвесторов в Грузии.

Среди других совместных экономических проектов, о которых говорилось в Астане, можно выделить подписание нового соглашения о международном автомобильном сообщении между Казахстаном и Грузией. Это говорит о возможном участии казахстанских инвесторов в развитии транспортной инфраструктуры Грузии, что даст возможность казахстанским перевозчикам преобладать на рынке автотранспортных услуг в странах Закавказья и Центральной Азии. Что касается политических аспектов казахстано-грузинского сотрудничества, то Михаил Саакашвили понимает, что если он хочет повысить свой авторитет на всем постсоветском пространстве, то ему надо заручится поддержкой Назарбаева, который давно уже носит неформальный титул «главного интегратора». К тому же, именно Казахстан, сейчас занимает пост председателя СНГ, откуда постоянно угрожают выйти Грузия и Украина. В свою очередь, Казахстан рассчитывает на поддержку Грузии в вопросе о своем председательствовании в ОБСЕ в 2009 году.

Но, несмотря на инвестиционные амбиции Казахстана, есть две проблемы, которые должны беспокоить руководство страны. В частности, быстрый рост кредитования и межрегиональной экспансии увеличивает уровень рисков, особенно в банковском секторе Казахстана. Это также связано с тем, что идет расширение международных и межрегиональных операций казахстанских банков, в странах с более высоким уровнем политических и инвестиционных рисков, к которым можно отнести и Грузию. Кстати, в феврале текущего года, министерство иностранных дел Казахстана уже завила о том, что решение о выходе казахстанских компаний и капитала на внешние рынки должны приниматься при непосредственном участии его ведомства. Это связано с тем, что, по мнению МИД, фактически никем не контролируемая сегодня экспансия на внешние рынки, в которой определяющим элементом является скорость окупаемости вложений, не учитывает наличие серьёзных факторов риска в странах-реципиентах.

Кроме этого, за слишком активными контактами Казахстана с Грузией наблюдают в Москве. Ведь на фоне долгоиграющих трений между Россией и Грузией по разным вопросам, от роли российских миротворцев в Абхазии и Южной Осетии, до статуса этих республик, складывающийся казахстано-грузинский дуэт сильно бросается в глаза. Для Москвы, Грузия на Кавказе такой же раздражающий фактор, как и прибалтийские республики. Думаю, что раздражение еще больше усилилось после того, как Палата представителей конгресса США и профильный комитет по иностранным делам сената большинством голосов одобрили накануне законопроект о поддержке вступления Грузии и Украины в НАТО. Этим странам из бюджета США будут выделены деньги для подготовки к вступлению в альянс, в рамках программы содействия в сфере безопасности.

При этом Россия решила окончательно поделить все постсоветские республики на «друзей» и «врагов». Первым, инвестиции и военно-политическую поддержку, а вторым, весь набор неприятных экономических и политических ударов. Но возникает такое ощущение, что Москва, в целом смирилась с тем, что ее союзник по ЕвразЭС и ОДКБ, в лице Астаны, все активнее пытается позиционировать себя на постсоветском пространстве, даже если речь идет о поиске альтернативных экспортных маршрутов. В конце концов, друзей у России сейчас не так много, чтобы ими раскидываться. К тому же Казахстан, в отличие от других постсоветских стран не выступает в роли просителя, а рассчитывает лишь на взаимовыгодное сотрудничество. Получается, что рычагов давления на Астану, у Москвы не так много, кроме, только, транзитной зависимости Казахстана от России, но это и заставляет республику искать другие экономические выходы. Именно поэтому, Кремль вряд ли предпримет какие-либо действия, чтобы укрепившийся экономический союз Грузии и Казахстана распался, так как это может вызвать негативную реакцию в Астане, которая имеет собственное видение того, какое место должен занимать Казахстан на территории бывшего Советского Союза.

Интервью Нурсултана Назарбаева газете “El Pais”, Испания

“Интерес к Казахстану обоснован тем, что 70% месторождений, сосредоточенных в районе и акватории Каспийского моря, находятся на нашей территории”

В интервью газете ‘El Pais’ президент центрально-азиатского, богатого полезными ископаемыми Казахстана Нурсултан Назарбаев сказал, что связанные с

поставками газа и нефти проблемы в отношениях России с Украиной и Белоруссией породили у Запада ‘нездоровый интерес’ заполучить энергетические ресурсы

его страны в обход Москвы. Все европейские представители старательно обхаживают казахского лидера. И всем им нужны энергоресурсы и маршрут их

поставки, проходящий за пределами России.

- Европейский Союз только что отметил 50-летие своего существования, а возникшее на обломках Советского Союза Содружество Независимых Государств

(СНГ) настолько разобщено, что даже не стало праздновать 15 лет с момента своего основания в декабре 1991 года. Чего не достает - или чем в избытке

обладают - постсоветские организации для эффективной деятельности?

- СНГ всего 15 лет, и странам-членам Содружества потребовалось время, чтобы осознать свою независимость и оглядеться вокруг. Необходимо учитывать этот

психологический фактор. Страны ЕС не были ничьими колониями и у них были совсем другие стартовые возможности, чем у бывших советских республик. После

распада СССР мы пребывали в состоянии эйфории, думали, что сумеем сохранить единое экономическое пространство, коммуникации, структуры

трубопроводов. Это были мечты, которые не осуществились. Проводимая в каждой из стран политика и темпы реформ различались между собой. В основе ЕС,

напротив, лежит демократический выбор и рыночная экономика. Внутри СНГ возникают различные организации, такие как Евразийское Экономическое

Сообщество (ЕврАзЭс, в состав которого входят Россия, Казахстан, Белоруссия, Киргизстан, Таджикистан и Узбекистан) и ГУАМ (Грузия, Украина, Азербайджан,

Молдавия). Наиболее развитым является ЕврАзЭс. Мы работаем над формированием таможенного союза и провели унификацию 70% наших таможенных

пошлин. ГУАМ является чисто политической структурой, и, по моему мнению, перед ней не открываются существенные перспективы.

- В настоящее время многие представители стран Запада направляются в Астану, чтобы получить доступ к вашим ресурсам в обход России. Как Вы отвечаете

на подобные попытки?

- Такой всеобщий интерес к энергетическим ресурсам понятен, однако проблемы России с Украиной и Белоруссией - проблемы, на мой взгляд, несколько

преувеличенные - сделали этот интерес нездоровым. Москва хочет продавать свои энергетические ресурсы Европе и укреплять рыночные отношения со своими

соседями, но те, кто раньше покупал эти ресурсы по низкой цене, сопротивляются этому. Президент Путин сказал мне, что дотации на газ, поставлявшийся

Белоруссии, превышали 68 миллиардов долларов в год (так в тексте - прим. пер.). Интерес к Казахстану обоснован тем, что 70% месторождений,

сосредоточенных в районе и акватории Каспийского моря, находятся на нашей территории. Значимость Казахстана станет еще больше после начала

промышленной разработки Кашаганского месторождения - крупнейшего проекта за последние годы. Следом за ЕС идут США и Китай. Россия хочет

транспортировать каспийские нефть и газ по своей территории; американские компании стремятся заполучить побольше активов, а Китай - покрыть свой

энергетический дефицит. Но это их интересы и их проблемы. У нас же есть свои. И в этом нет никакой политики. Единственное наше желание - продавать наши

ресурсы как можно эффективнее и с наибольшей выгодой. И мы будем поставлять наши ресурсы туда, куда нам больше подойдет: в Россию, на Кавказ, в

Китай. Мы не хотим сталкивать лбами тех и других. Мы - континентальная страна. Мы осознаем свое местоположение и уважаем интересы наших соседей, но мы

будем преследовать собственные интересы как прагматичное государство, не входящее в состав ни одного военного или же политического блока.

- В апреле в столице Катара Дохе будет проходить саммит, на повестку дня которого вынесен вопрос создания организации стран-экспортеров газа по образцу

ОПЕК, в которую входят экспортеры нефти. Как Вы оцениваете подобную идею?

- Казахстан примет участие в этой встрече. Не так давно я посетил Доху и встречался с эмиром. По моему мнению, Катар не планирует создавать газовую

ОПЕК. Об этом говорят, и у стран-производителей газа действительно есть такая идея, но не думаю, что на данный момент газовая ОПЕК будет создана.

- Вас интересует разрабатываемый Катаром проект по сжижению газа, и в декабре Вы обсуждали этот вопрос с главой Еврокомиссии Жозе Мануэлом Дюрао

Баррозу (Jose Manuel Durao Barroso). В чем заключаются Ваши планы?

- После начала в 2010 году промышленной разработки наших крупных месторождений мы получим дополнительные объемы газа. Если оценивать возможности

прокладки газопровода через Каспий (из Казахстана в Азербайджан), то, на сегодняшний день, мне кажется, что у него нет никакого будущего, поскольку

по-прежнему не урегулирована проблема статуса Каспийского моря и никто не знает технических и экономических возможностей самой глубинной его части,

доступ к которой сейчас имеет только Туркменистан, уже заключивший с Россией и Китаем соглашения на поставку всего своего газа. Я поделился своим

мнением с Баррозу, что было бы крайне эффективно построить здесь комплекс по сжижению газа и транспортировать уже сжиженное топливо. У Катара

громадный опыт в реализации таких проектов, а находясь в Брюсселе, я отметил, что бельгийцы сжижают газ прямо на морских судах. Поэтому я высказал

предложение изучить имеющиеся возможности.

- Казахстан испытал на себе последствия проведения испытания ядерного оружия на военном полигоне в Семипалатинске. Почему вы сегодня рассматриваете

возможность выработки атомной энергии?

- У нас была АЭС (вблизи Каспия), срок эксплуатации которой истек и теперь она законсервирована. Мы располагаем специалистами и находимся на одном из

первых мест в мире по запасам урановой руды. Казахстан занимается обогащением этого урана и поставками урановых таблеток, из которых в дальнейшем

получают топливо для атомных электростанций. Поэтому мы планируем строительство АЭС, но получать атомную энергию мы начнем не прямо сейчас,

поскольку потребуется от 6 до 8 лет до начала производства электричества. Мы также в избытке владеем запасами угля, который, на сегодняшний день,

представляет собой более дешевый чем газ источник энергии, но и более ‘грязный’, с точки зрения экологии. Что же касается газа, то, учитывая высокую цену на

этот вид топлива, его гораздо выгоднее экспортировать. Для нас очень важно построить атомную электростанцию, учитывая, что разработки в этой области

продолжаются. На полигоне в Семипалатинске сохранился Институт ядерной физики, в котором занимаются изучением проводимости металлов при высоких

температурах. Весь мир ведет поиски альтернативных видов энергии, и, по моему мнению, атомные реакторы стали более современными и более безопасными.

Создание атомной электростанции также подразумевает технический прогресс, поскольку повышается уровень научных исследований, технологии и подготовки

специалистов.

- По-прежнему не положено начало демократической политической реформе. Вы хотите ввести пожизненное президентское правление?

- Изменения в Конституции, внесенные президентом или Парламентом, принимаются посредством референдума или голосованием 80% членов Парламента. Так

называемый ‘круглый стол’, к работе которого были привлечены политические партии и общественные движения, в течение двух лет проводил интенсивные

консультации и выработал проект по демократизации нашего общества. Была сформирована группа из шести юристов, депутатов, которые должны уточнить

предложения о внесении изменений в законодательство. Мы хотим предоставить большие полномочия Парламенту, независимость судебной власти, расширить

права человека и увеличить роль партий и гражданского общества.

- Вы выступаете за увеличение срока президентского правления?

- На данный момент предложений о его увеличении не поступало. По моему мнению, должна быть сохранена нынешняя ситуация: два мандата по семь лет

каждый. Но этот вопрос должен обсуждаться Парламентом или выноситься на референдум. Так что посмотрим.

- В Интернете я прочла о предложении (Рахата Алиева, одного из двух зятьев Назарбаева) превратить Казахстан в монархию. Эта идея

реалистична?

- С момента обретения независимости в 1991 году и до 1996 года мы боролись с экономическим кризисом и преодолели его. Возглавляемый мною исторический

проект независимости успешно развивается. Показатели уровня жизни в Казахстане одни из самых высоких среди бывших республик СССР. Люди становятся

свидетелями радикальных преобразований, происходящих в течение короткого периода времени. Именно в этом - в том, что все получилось хорошо, - и

заключается объяснение, что некоторая часть населения не хочет ничего менять и говорит о возможности введения монархического правления.

- Вы хотели бы стать монархом?

Я - нет. Работа - в то время, которое выпало мне, - не настолько проста, чтобы сделать ее пожизненной.

- Тимур Кулибаев - вице-президент государственной нефтегазовой компании ‘КазМунайГаз’, а сегодня также и холдинга ‘Самрук’ - Ваш зять и один из казахских

мультимиллионеров, которому, по данным журнала Forbes, принадлежит состоянии в размере 2,1 миллиарда долларов (такое же состоянии принадлежит и его

жене - Динаре Назарбаевой). Каким образом он смог заработать такое состояние, находясь на государственной службе? Он настолько умен? У него есть

свободное время?

- Он занимает пост вице-президента одной из корпораций и не состоит на государственной службе.

- Но это же государственная компания.

- Эта компаний управляется как частная. Его успех объясняется тем, что он начал заниматься бизнесом очень давно и продолжает им заниматься. Президент

Буш-старший рассказал мне, что несколько лет назад он участвовал в конференции, и ее организаторы предложили ему в качестве вознаграждения акции,

стоимость которых со временем увеличилась. История Кулибаева аналогична. Будучи предпринимателем он купил банк, который в то время стоил копейки, а

сегодня его оборот составляет миллионы. По законам нашей страны, если чиновник владеет какими-то компаниями, он может передать управление ими, чтобы

избежать лоббирования. Если бы не эта связанная с банком история успеха, можно было бы утверждать, что он обогатился, находясь на государственной

службе. Существует много историй похожих на эту. У нас в Казахстане есть более десятка мультимиллионеров. Мы начали процесс легализации частной

собственности и капитала, и надеюсь, они откроют свои (доходы). И история будет чистой. Но в самом начале процесса приватизаций нарушения были.

- У Вас есть недвижимость в Испании?

- У меня нет никакой собственности заграницей. На ее покупку у меня нет денег. Мои дети, возможно, владеют такой собственностью и могут этим заниматься. Я

был в Мадриде, Марбелье, Барселоне, Толедо. Уже достаточно давно мы дружны с королем Хуаном Карлосом (Juan Carlos), которого я очень уважаю. Ему тоже

навиться приезжать в Казахстан. Сегодня здесь работают такие (испанские) компании, как Talgo, Indra, а с недавнего времени Repsol, одна казахская компания и

одна российская начали совместную разработку газового и нефтяного месторождения (’Жамбай’, на Каспии, где испанской компании принадлежит 25%, столько

же - ‘ЛУКОЙЛу’, а 50% - ‘КазМунайГазу’)

---

Пилар Боне/ Pilar Bone, “El Pais”, Испания

Перевод: ИноСМИ

Служили два товарища

Странная жизнь у наших политических партий. Когда за ним наблюдаешь, кажется, что ты стоишь у микроскопа и пытаешься понять траекторию движения партийных микроорганизмов, которые думают, что эта траектория выбирается ими самостоятельно, хотя ты точно знаешь, что в другой политической лаборатории, проводят вполне конкретные эксперименты по партийному скрещиванию и разделению. В одних случаях, получается новый партийный гибрид, который пожирает себе подобных, в других, оставшиеся партийные микроорганизмы пытаются выжить по-своему.

Вот таким политическим выживанием, судя по всему, решили заняться наши коммунисты, чья партийная жизнь по мере удаления страны от советского прошлого уже становится экзотической. В любом случае, заявление о том, что две коммунистические партии Казахстана – КПК Серикболсына Абдильдина и КНПК Владислава Косарева намереваются воссоединиться, вызвало, скорее, информационный интерес, чем ажиотаж на партийном поле страны. Кто-то даже предположил, что этот объединительный процесс мог быть вызван подготовкой к выборам в маслихаты, как будто бы присутствие в составе последних, каким-то образом влияет на политическую жизнь в стране. При этом сам Абдильдин заявил о том, что их целью является занять второе место после партии «НурОтан». Ну что же, амбиции политических ветераном не могут не радовать. По крайней мере, видно, что есть еще порох в пороховнице! Другой вопрос, насколько этого пороха хватит и не прозвучит ли холостой выстрел? Ведь здесь, кроме грамотной работы политтехнологов, нужны деньги и самое главное понятная стратегия взаимодействия с властью. Ведь, если вспомнить, одной из главных причин раскола в 2004 году была идеологическая борьба, более лояльного к властям Косарева и более оппозиционно настроенных Абдильдина и Тохтасынова. Вряд ли политические ориентации Косарева сильно изменились. Скорее всего, внутриоппозиционная борьба за место под солнцем сильно утомили самого Абдильдина, который понял, что более молодые и амбициозные его уже отодвинули в «красный уголок». К тому же перспективы самой оппозиции до сих пор не ясны, а уход Жармахана Туякбая в свободное плавание дал повод задуматься о собственном будущем самого Серикболсына Абдильдина.

Но насколько это будущее будет радужным в условиях гипотетического воссоединения со своими оппонентами? И будет ли прочным данный партийный союз? А самое главное, какая электоральная база у него будет? Ведь личный конфликт Косарева и Абдильдина, по сути, расколол когда-то монолитный, хотя и стареющий электорат. Как показывает мировой опыт, коммунистические партии трансформируются либо в социал-демократическом направлении, и здесь у наших коммунистов уже есть конкуренты, в лице того же Туякбая, либо в сторону национал-патриотизма. А эта ниша, как известно, сейчас также не пустует.

Немецкий лоббист центрально-азиатских интересов

В течение 90-х годов, когда речь шла о геополитической игре в Центральной Азии, состав игроков также был стабильный: Россия, США, Китай и страны мусульманского мира. Но, с конца 90-х, в эти ряды стал входить и Европейский Союз, в лице некоторых своих членов, которые все активнее пытаются обозначить свои экономические и политические интересы в этом регионе. Это подтверждает и двухдневная встреча министров иностранных дел пяти центрально-азиатских стран – Казахстана, Кыргызстана, Таджикистана, Туркменистана и Узбекистана – с представителями Европейского Союза в Астане, 27 и 28 марта.

Обращает на себя внимание тот факт, что данная встреча была инициирована Германий, а «европейскую тройку», возглавлял министр иностранных дел Германии Франк-Вальтер Штайнмайер, который осенью прошлого года уже посещал все пять центрально-азиатских республик. С ним в Казахстан прибыли комиссар ЕС по внешней политике Бенита Ферреро-Вальднер и специальный уполномоченный по делам Центральной Азии Пьер Морель.

Стоит отметить, что именно Германия одно из немногих европейских государств, которое самым первым осознала важность Центральной Азии, как с точки зрения обеспечения региональной безопасности, так и существующих энергетических возможностей нашего региона. Что касается последнего пункта, то Берлин уже заявил, что в число приоритетных направлений своего руководства ЕС Германия включила энергетическую безопасность. Кстати, именно эта тема, в последнее время стала ключевой во взаимоотношениях между Европейским Союзом и Казахстаном. Еще в начале декабря 2006 года, в Брюсселе по итогам двусторонних переговоров президента Казахстана Нурсултана Назарбаева и председателя Европейской комиссии Жозе Мануэля Баррозу был подписан меморандум о взаимопонимании в области энергетики. Данный меморандум признает ключевую роль Казахстана как крупного производителя природного газа и нефти в Каспийском регионе и обоюдную заинтересованность ЕС и Казахстана в укреплении сотрудничества в энергетическом секторе.

Символичным является то, что практически в одно и то же время с визитом «европейской тройки» в Астану, в Казахстан, с официальным визитом прибыл президент Польши Лех Качиньский, который пытается наладить более тесные контакты с Казахстаном в нефтегазовой сфере по двум направлениям. Во-первых, через подключение Казахстана к нефтепроводу «Одесса – Броды – Плоцк», который активно лоббируют Украина и Польша. И в свое время Европейская комиссия заявила о политической поддержке этого проекта и даже выделила на его подготовку 2 млн. евро. Во-вторых, через расширение участия польских нефтегазовых компаний в разработке казахстанских месторождений.

Что касается казахстанско-европейского меморандума, то подписание данного соглашения происходит на фоне энергетических трений между Россией и Западом. США и некоторые европейские страны все больше говорят об энергетическом диктате Москвы, как о ее новом мощном и эффективном геополитическом инструменте. В связи с этим, еще до подписания с Казахстаном меморандума о взаимопонимании в области энергетики ЕС поддержал проект строительства транскаспийского газопровода «Nabucco», который пройдет в обход России и свяжет ЕС с Центральной Азией. Для этого будет выделено $5,8 миллиардов. Министры энергетики Турции, Австрии, Венгрии, Румынии и Болгарии совместно с комиссаром ЕС по энергетике Андрисом Пибалгсом уже утвердили план строительства данного газопровода. Стоит отметить, что в реализации этого проекта одна из ключевых ролей отведена Казахстану, который уже посещали европейские чиновники, отвечающие за энергетическую безопасность ЕС. Судя по всему, в Астане они нашли поддержку. По крайней мере, министерство энергетики и минеральных ресурсов Казахстана тогда заявило о своем намерении внести на рассмотрение Европейской комиссии по вопросам энергетики проект строительства транскаспийского газопровода и участия в его финансировании со стороны ЕС. Запад четко уловил желание республики иметь как можно больше альтернативных маршрутов транспортировки своих энергетических ресурсов, даже, несмотря на тесное стратегическое партнерство с Россией. Единственная проблема сейчас с Туркменистаном, который также собирались привлечь к этому проекту. После смерти Сапармурата Ниязова, перспективы участия этой непредсказуемой республики в реализации транскаспийского проекта пока еще туманны. Хотя именно Казахстан и Туркменистан интересны ЕС с энергетической точки зрения.

Хотя, кроме вопросов энергетической безопасности, Германия близка Казахстана еще по одной причине. Именно Берлин из старых членов ЕС активно выступал за то, чтобы республика заняла пост председателя ОБСЕ в 2009 году. Если исходить из того, что в 2007 году будет повторное рассмотрение кандидатуры Казахстана, присутствие Германии на посту председателя ЕС может воодушевить Астану. Другой вопрос, насколько сама Германия готова сделать больше того, что она уже сделала в своей поддержке Казахстана.

В то же самое время, председательство Германии в ЕС может быть выгодно и Узбекистану. Стоит напомнить, что после трагических событий в Андижане, именно Германия в рамках ЕС заняла более лояльную позицию к Ташкенту на фоне требования введения жестких санкций против Узбекистана со стороны других европейских государств. В немалой степени это связано с желанием Берлина, сохранить на территории Узбекистана свою авиабазу в аэропорту узбекского города Термез, которая нужна бундесверу для снабжения своих военных в Афганистане. В отличие от уже ликвидированной американской базы Ханабад близ города Карши, которая являлась самостоятельным военным объектом, немцы арендуют в Термезе сектор гражданского аэропорта, а стартуют немецкие транспортники с общей взлётной полосы. Но Ислам Каримов больше заинтересован в том, чтобы Европейский союз снял те санкции, которые были наложены на страну 3 октября 2005 года за то, что Ташкент отказывается провести международное расследование обстоятельств майских событий в Андижане. Речь в частности идет об эмбарго на продажу оружия Узбекистану, а также о запрете на въезд 12-ти узбекским высокопоставленным чиновникам в качестве наказания за расстрел демонстрации в Андижане. Ташкент могло обнадежить то, что в прошлом году глава Комиссии ЕС по Центральной Азии Хьюго Мингарелли заявил, что Брюссель намерен возобновить диалог с Узбекистаном, и может пересмотреть санкции в отношении Ташкента, так как изоляция страны не принесла ожидаемых результатов. И тот факт, что Германия стала председателем ЕС, могло еще больше обнадежить Узбекистан, который рассчитывает на ускорение этого процесса.

Что касается Кыргызстана, то внимание ЕС к этой республике довольно рассеянное, учитывая то, что европейские политики до сих пор не могут понять, что там на самом деле творится в политическом плане и какие перспективы у президента Курманбека Бакиева, особенно после того, как в оппозицию ушел Феликс Кулов. На этом фоне, Таджикистан более интересен европейцам. Во-первых, из-за своей близости к Афганистану, где присутствует НАТО. Во-вторых, из-за проблемы наркотрафика. Кстати, именно оказание помощи в борьбе с наркоторговлей, а также с религиозным экстремизмом является вторым приоритетом ЕС в Центральной Азии после энергетических вопросов.

С другой стороны, ЕС и это, скорее всего, постарается объяснить Германия, должен понимать, что тот факт, что регион представляет собой пять специфических политических и социально-экономических систем, пять разных уровней интеграции в систему международных экономических и политических отношений, что также является одним из факторов риска в Центральной Азии. Следовательно, отношения ЕС с каждой из стран региона должны выстраиваться исходя из этой специфики. Хотя уже сейчас мы можем наблюдать интересную ситуацию, когда в историю уходит политика одностороннего внешнеполитического ориентирования некоторых стран Центральной Азии. Многие их них избрали тактику внешнеполитического лавирования, как Казахстан, и поэтому они будут рассматривать ЕС лишь с точки зрения своих экономических и политических интересов, играя на геополитической борьбе в регионе.

Поэтому, можно согласиться с той точкой зрения, что одной из целей встречи «евротройки» с министрами иностранных дел пяти центрально-азиатских стран, являлась попытка прозондировать почву и понять, какую краткосрочную и среднесрочную стратегию должен иметь ЕС по отношению к Центральной Азии, где многие политические процессы непредсказуемы, а инвестиционные и политические риски довольно высокие.

«Партнерская» встреча конкурентов

Очень часто, когда речь идет о казахстано-российских отношениях, возникает вопрос: «Неужели в отношениях двух государств нет никаких проблем, и на постсоветском пространстве реально возник интеграционный дуэт двух государств?». Если опираться только на официальные заявления, то ситуация возникает довольно радужная. Возьмем хотя бы переговоры президентов Казахстана и России на этой неделе. Кроме традиционных тем, связанных с Байконуром, Каспием, ЕвразЭС и СНГ, где у двух стран пока нет разногласий, появились еще два новых направления для обсуждения. Во-первых, это очередная интеграционная идея Нурсултана Назарбаева о создании Евразийского экономического союза. Во-вторых, проект совместной добычи урана, обогащения и производства ядерного топлива.

Перспектива первой идеи не ясна, учитывая то, что даже будущее ЕвразЭС уже ставиться под сомнение, после того, как некоторые государства, входящие в эту региональную структуру, присоединяться к ВТО. Что касается, кооперации в ядерной сфере, то это действительно может быть выгодно Казахстану, который собирается занять лидирующие позиции по добыче и переработке урана в мире. Другой вопрос, насколько это выгодно России, которая уже видит в нашей республике не только партнера по СНГ, ЕвразЭС или ОДКБ, но и слишком амбициозного конкурента. Сейчас два государства попали в пикантную ситуацию, когда политическое партнерство придется как-то сочетать с экономической конкуренцией. Скорее всего, в самой Астане уже понимают, что такая проблема существует. Об этом говорит и фраза Назарбаева о том, что Казахстан и Россия в нефтегазовой сфере являются не конкурентами, а партнерами. Если об этом было сказано, значит, кое-кто так уже не считает. Возьмем, для примера, инцидент с литовским нефтеперерабатывающим заводом «Mazeikiu nafta», из-за которого когда-то лбами столкнулись российская «Транснефть» и «КазМунайГаз». Ведь это была одна из первых ласточек потенциальных трений. Конфликт интересов России, Казахстана и иностранных компаний также можно наблюдать и по поводу необходимости расширения КТК до 67 млн. тонн нефти в год, где за формальными требованиями России увеличить тариф на прокачку нефти, скрывается явная не заинтересованность российских нефтегазовых компаний в этом расширении. Конечно, Россия смирилась с попытками Казахстана найти альтернативными маршруты транспортировки своих энергетических ресурсов. Но это отнюдь не значит, что она не будет противодействовать достижению наших экономических целей в различных сферах. Дружба дружбой, а табачок врозь!

Все это, конечно, не разрушит сложившийся альянс Москвы и Астаны по многим политическим вопросам, но фактом является то, что двум государствам придется играть по новым правилам, признавая право каждого из них на реализацию своих собственных экономических интересов, даже если это кому-то и не нравиться.

«Золотые» люди Казахстана

К журналу «Forbes», с его рейтингом самых богатых людей мира, отношение у многих толстосумов не однозначное. Одни мечтают в него попасть, а другие нет. Не понятно только к какой категории отнести некоторых представителей Казахстана, которые с 2005 года успели в этом рейтинге засветиться.

Вообще в глаза бросается стремительный рост количества официальных миллиардеров в трех постсоветских республиках: России, Украине и Казахстане. С одной стороны понятно, что масштабы стран, их ресурсы и специфические методы распределения породили целый слой скороспелых владельцев «арбузов». С другой стороны, именно в этих странах бизнес стал активно выходить на международные рынки, будь то IPO, поиск зарубежных партнеров или выпуск евробондов, что заставило немного приоткрыть завесу над истинными владельцами крупных корпораций, банков и компаний.

Как говорится, процесс первоначального накопления капиталов логически сменяется процессом легитимизации и легализации этих капиталов. И если владельцев Евразийской промышленной ассоциации – Александра Машкевича, Патоха Шодиева и Алиджана Ибрагимова, попавших в список журнала «Forbes» еще в марте 2005 года с состоянием в $1 миллиард долларов США (у каждого), связывает с Казахстаном, не гражданство, а только бизнес. То в 2006 году к ним присоединился руководитель и основной акционер корпорации «Казахмыс» Владимир Ким. Его состояние эксперты журнала оценили в 2,7 млрд. долларов (258-е место). И уже в марте текущего года, список «Forbes» пополнился за счет средней дочери главы государства Динары Кулибаевой, ее мужа Тимура Кулибаева, а также руководителя «Казкоммерцбанка» Нуржана Субханбердина. Как говорил один чукча из анекдота: «Тенденция, однако!». Следовательно, в следующем году появятся еще новички, что, честно говоря, является естественным процессом, тем более что некоторые «теневые игроки» уже стали публично признаваться о наличии своей доли в том или ином бизнесе, как, например, Рахат Алиев с его откровениями по поводу «Нурбанка» и медиа-структур.

При этом неизвестно приводит ли появление в рейтинге «Forbes» казахстанских миллиардеров к повышению имиджа Казахстана. Думаю, что прямой связи здесь нет. Причина заключается в том, что с одной стороны тот же Запад уже смирился с наличием постсоветских «рокфеллеров». Но, с другой стороны, он сохраняет подозрительность по отношению к тем, кто неестественно быстро, буквально за пятнадцать лет, смогли сколотить состояния, которые многие из тех, кто входит этот список, зарабатывали более или менее честно в течение нескольких десятилетий. Ведь деньги любят не только «большую тишину», но и хорошую родословную. В конце концом, не стоит забывать, что рейтинг журнала «Forbes» только считает количество миллиардеров, но не повышает их имидж и авторитет, который заработать иногда намного сложнее и дольше, чем срубить первый миллиард.

Монголия: Год Огненной собаки позади

Розани Исмаилова, независимый эксперт, rozany@mail.ru

До установления советской власти Монголия делилась на Внутреннюю Монголию и Внешнюю Монголию, где был период маньчжурского господства и они были автономной территорией в составе Китая. 1918-1921г.г. Япония пыталась подчинить себе Внешнюю Монголию. Однако в марте-июле 1921 года на территории Внешней Монголии под руководством МНРП путем революции, возникло независимое народное монгольское государство и 1924 году образовалась Монгольская Народная Республика. Генеральной линией МНРП стал курс на обеспечение постепенного перехода от феодализма к социализму. В 1939г. Япония начала военные действия против МНР ( Халкин-Гол). Внутренняя Монголия, находящаяся и сейчас в составе Китая, с 1931 по 1945 была оккупирована Японией. В августе 1945г. Монгольская армия участвовала в боевых действиях, приведших к разгрому во время 2-ой мировой войны Квантунской армии Японии.

В 1960 году в МНР утвердилась единая система социалистического хозяйства. Тогда же в 1960-ых годах появилась первая оппозиционная волна, она называлась «Антипартийной группой», ее активисты стали жертвами политических репрессий. Не будет преувеличением сказать, что на почве именно их борьбы была проведена духовные традиции, унаследованные от предков. Здесь нет понятия нищеты – есть понятие бедности. Большинство населения социально небогатое.. По официальным данным из 3478 семей 739 имеют вполне достаточный уровень жизни, 1575 — средний, а бедными и беднейшими считаются 1164 семьи. Эти данные получены в результате исследования, проведённого в г.Баруун-Урт, центре аймака Сухбаатар канцелярией аймака в связи с объявлением 2005 года Годом работы с гражданами. При 2,6 миллионном населении страны, 600 тысяч проживает в столице Монголии Улан-Баторе. 90% населения составляют монголы, 51 % - горное население, Из этого очевидно, что провинции малонаселенны.

Вопрос демократизации общества, является объективным процессом, и Монголия вовлечена в этот процесс. В силу этого она стремится ускорить темп своего развития и воспользоваться широкими возможностями, предоставляемыми демократизацией. В эпоху глобализации, как считает президент страны Намбарын Энхбаяр, безопасность Монголии можно обеспечить только путем углубления и развития добрососедских отношений с двумя соседними государствами (Китай, Россия) и расширения связей с так называемым третьим соседом (Корея, Япония) и ООН.

В отличие от стран ЦА в Монголии сразу же пошел процесс выборности президента. По итогам парламентских выборов 2004 года монголы впервые за всю свою историю сформировали коалиционное правительство консенсуса. Это было нелегким вопросом. В то время будущий, третий по счету, президент Намбарын Энхбаяр был председателем партии, завоевавшей самое большое количество мандатов в парламенте. Сейчас он, как президент, проводит политику того, что при решении множества актуальных проблем, таких как бедность, безработица и коррупция, новому правительству следует принимать решительные меры не с позиции какой-либо политической партии, а в интересах народа. В прошлом году парламентом был принят закон о партиях. В нем повысились требования к политическим партиям, установлены конкретные критерии к избирательным платформам, упорядочена система ответственности. Согласно поправкам, если та или иная партия три раза подряд пропустит выборы или не получит ни одного голоса в парламент, она будет распущена. Согласно закону, партия должна обеспечивать прозрачность своих финансовых источников, а в ее финансовых отчетах будет проведен аудит. Как указано в законе, за каждый голос в парламенте та или иная партия получит субсидию в 10 млн. тугриков в год, половину этой суммы получит партия, другая половина будет использована парламентарием в его избирательном округе. На очереди стоит Избирательный Кодекс о парламентских выборах, который будет принят после того, как политические партии окончательно договорятся насчет принципов избирательной системы. Так, в декабре 2005г. представители МНРП, Демпартии и Партии Гражданская воля провели встречу по этому проекту. Стороны сочли целесообразным разработать проект в соответствии с ныне действующими законодательными актами, учесть мнения избирателей, определить наиболее подходящую для формирования парламента и политических партий избирательную систему и т.д. Партии также выступили за то, чтобы закон соответствовал специфическим особенностям страны и защищал общие интересы. Надо отметить, что наиболее прогрессивная партия - Демократическая с ее Движением «Радикальная реформа Демпартии», за ней следует партия либералов-демократов «Гражданская воля», консервативная МНРП, а также Республиканская партия, Народная партия, партия Родина и более мелкие партии. Поскольку в стране нет ни малого, ни среднего бизнеса, было принято решение разработать законопроект о развитии малых и средних предприятий. До этого было утверждено трехстороннее соглашение, заключенное между правительством, Федерацией монгольских профсоюзов и Союзом работодателей. Правительство приняло восемь из 16 предложений, выдвинутых профсоюзами. Принятые предложения, в частности, предусматривают разработку и реализацию национальной программы “Трудоустройство в Монголии”, доведение размеров подоходного налога с населения до 60 тысячи тугриков, сокращение уровня безработицы до 70 процентов и создание ежегодно 40 тысяч рабочих мест. Однако, не смотря на эти реформы, в стране постепенно назревает политический кризис.

2 января с.г. вступает в силу новый тариф на проезд. В ответ Союз ветеранов 13 января с.г. выходит с протестом против очередного повышения тарифов на общественный транспорт. Союз выдвинул требования, в которых говорилось о коррупции в эшелонах власти, отмывании денег, в резком тоне сказал о роспуске Великого Государственного Хурала и приостановлении полномочия Президента за их антинародное решение. Далее,16 января уже восемь движений и союзов выступили с требованием отставки президента страны и наказания коррумпированных чиновников. 24 января Монгольский демократический союз провел митинг в поддержку демократического курса и выдвинул свои требования и предложения по их решению. Главным пунктом там говорилось о повышении минимальной заработной платы учителям, врачам, бюджетным работникам, полицейским, пенсионерам повышение минимальной пенсии, о начислении при рождении каждому ребенку по 10 тыс. тугриков. Напрашивается вопрос, почему против протестантов и митингующих не были выставлены войска. Ответ не надо долго искать. В требовании Союза ветеранов главным пунктом было обращение к Совету Национальной Безопасности не проводить беспрецедентную деятельность против народа, не принимать какие-либо действия против народа, а вынести свое официальное решение, нацеленное на поддержание спокойствия. 12-13 января с.г. Монгольский Центр информации и общественных связей “Инфорум” провел опрос общественного мнения. Так, рейтинг МНРП упал до 22,5%. После президентских выборов он составлял 42,1 %. Поднялся зато рейтинг Демпартии - с 19,2 % до 29,8 %. 57,7 % опрошенных не поддерживают отставку правительства, противной ей позиции придерживаются 26,8 % респондентов. 34,6 % участников опроса связывают причину отставки правительства с его борьбой с коррупцией. Исследование также свидетельствует о росте рейтинга премьер-министра Цахиягийн Элбэгдорж, тогда как ни один из лидеров МНРП не превзошел рейтинг своей партии. Исследование также показало, что общественность желает совершенно новую политическую силу. На этой позиции стояли 30 % опрошенных. Около 80 % респондентов поддержали деятельность движений гражданского общества. Начался политический и правительственный кризис. Председатель Демпартии Гончигдорж сделал сообщение для журналистов об итогах внеочередного заседания ДП и позиции ДП в плане сложившейся в стране политической ситуации. «Самостоятельное принятие Руководящим советом МНРП решения об отставке правительства грубо нарушило договор консенсуса, заключенный между ДП и МНРП, и является безответственным действием против доверия не только ДП, но и избирателей и народа. Самое правильное решение Демпартия видит в формировании теневого правительства, призванного ставить строгий контроль за деятельностью властей. Тем самым оно станет сильной оппозицией. Теневое правительство будет сформировано совместно с другими политическими силами в рамках закона. Этим своим решением ДП берёт на себя высочайшую и труднейшую ответственность», заявил Гончигдорж. Наконец, после долгих и сложных переговоров стороны пришли к общему знаменателю.25 января на внеочередной сессии Парламента был назначен новый Премьер-министр Мьегомбо Энхболд. В свою очередь, он внес предложение в парламент по формированию правительства национальной солидарности. И вот 27 января в 19.00 часов Парламент начал рассмотрение проекта постановления ВГХ о назначении членов нового правительства и закончил лишь в 04.00 часа утра 28 января, назначив 16 членов правительства. Процесс формирования правительства проводится в рамках политических партий. В целом Правительство Монголии состоит из 18 членов. Из 17 членов назначены 16 министров. Из них 3 министра работали в составе предыдущего правительства. Острая ситуация возникла при назначении министра по ЧС.

Кандидатура на пост министра по чрезвычайным ситуациям не получила поддержки большинства, т.к. голоса сравнялись. По закону, при равенстве голосов он не назначается на этот пост. В связи с назначением новых министров исполнявшие обязанности министры освобождены от должностей. Согласно закону, до назначения министра по чрезвычайным ситуациям эту должность будет совмещать один из новых членов кабинета. Премьер-министру предстоит внести в парламент вопрос о министре по чрезвычайным ситуациям в течение одной недели. Наконец правительство в полном составе приступило к работе. Таким образом, парламенту удалось принять столь ожидаемое народом решение - в состав правительства вошли представители главных политических партий и три человека, баллотировавшиеся на пост Президента Монголии. В связи с отставкой коалиционного правительства Китай и Россия выразили свои позиции. Как заявил официальный представитель МИД России М.Л.Камынин, отставка кабинета министров является «сугубо внутренним делом и произведена в соответствии с процедурами, предусмотренными Конституцией страны…» В заявлении пресс-представителя МИД КНР говорится: «Монголия является дружественным соседом Китая. Мы наблюдаем за переменами, происходящими в политической жизни Монголии. Прежде всего, это является внутренним вопросом Монголии. Китай желает, чтобы Монголия сохранила политическую стабильность, развивала свою экономику, и чтобы китайско-монгольское взаимодействие развивалось в здоровой и стабильной среде и достигало новых и новых успехов». Президент США Дж. Буш прислал Премьер-министру Монголии Мьегомбо Энхболду поздравительную телеграмму, где поздравил с назначением его на пост Премьер-министра Монголии. Далее он выразил уверенность в сотрудничестве с Мьегомбо Энхболдом по развитию в Монголии демократических и экономических преобразований и реформ и надежду на то, что Монголия продолжит оказывать свою поддержку в рамках миротворческих операций в Ираке, Афганистане и других странах. Итак, смена коалиционного правительства на правительство национальной солидарности прошла без глобальных потрясений…

Не отказываясь от социализма, Монголия идет своим особенным путем - путем социальной демократии, в этом главное отличие от стран ЦА, где дикий капитализм и неофеодализм уже пустил свои корни.

• Рубрики

  • Brain Storming
  • NOTA BENE
  • Pro et Contra
  • Инвестиционные риски в Казахстане
  • Инвестиционные риски в Центральной Азии
  • Интервью
  • Политические риски в Казахстане
  • Политические риски в Центральной Азии

• Персона

  Главный редактор сайта risk.kz :
  Досым Сатпаев - директор "Группы оценки рисков", кандидат политических наук.

• последние материалы

  • Старая гвардия снова на коне
  • Ташкент в получении займов становится прагматичней
  • Финансовый рентген
  • ПРЕДВЫБОРНАЯ ГОНКА В КИРГИЗИИ СТАРТОВАЛА СО СКАНДАЛОВ
  • Афганский узел
  • Таджикистан в поисках альтернативы
  • Неформально о конкретном
  • Итоги астанинских саммитов
  • ТАМОЖЕННЫЙ СОЮЗ: ТРУДНОЕ НАЧАЛО
  • Региональные клоны

• Тэги

  Добавить метку ОДКБ Центральная Азия ШОС кризис

• Реклама