Узбекистан «закручивает гайки» и ждет инвестиций

В отличие от 90-х годов, сейчас мы можем наблюдать интересную ситуацию в Центральной Азии, когда в историю уходит политика одностороннего внешнеполитического ориентирования некоторых стран региона. Многие их них избрали казахстанскую тактику внешнеполитического лавирования, как, Кыргызстан, на территории которого по соседству разместились база США и их союзников по антитеррористической коалиции и база России с ее союзниками по ОДКБ. Даже Узбекистан, выйдя из ОДКБ, в конце концов, стал членом ШОС и ЕвразЭС, явно демонстрируя свое желание более тесно взаимодействовать с Китаем и Россией. В результате, с одной стороны, свои отношения с разными центрами влияния, будь то Россия или США, страны ЦА стали выстраивать более прагматично, требуя от них конкретной выгоды. Тем более что этому подыграла благоприятная ситуация, когда в регион решила вернуться Россия, и более активно стал вести себя Китай. Это усилило «Great Game» за регион, где геополитическое доминирование США, особенно после конфликта с Узбекистаном было сильно ослаблено.

Но это не говорит о том, что России или Китаю стоит обольщаться по поводу возможности своего доминирования в регионе, который не хочет, а в некоторых случаях и боится связывать свое будущее только с одним игроком. Сейчас в Центральной Азии в моде политика «дистанционного партнерства». При этом России, как, впрочем, и США, следует понять, что у них должна быть не общая центрально-азиатская политика, а политика по отношению к каждому из пяти стран региона.

Внешнеполитические приоритеты стран ЦА

На данный момент из всех стран Центральной Азии наибольший интерес вызывают Кыргызстан, Казахстана и Узбекистан. В случае с Кыргызстаном, в преддверии референдума, посвященного конституционной реформе, многие эксперты ожидают очередную волну внутриполитических конфликтов, которая должна накрыть не только политическую элиту страны и новую оппозицию, но также разношерстный парламент, и хлипкую президентскую вертикаль. Это, в свою очередь, окончательно поставит крест на экономических перспективах этой маленькой «бурлящей кастрюльки» региона. Что касается Казахстана, то политическая умиротворенность последних лет была нарушена разговорами о начале нового серьезного кризиса внутри политической элиты, где жертвами жестких столкновений нескольких околопрезидентских групп стали два оппозиционных политика. Хотя, говорить о политическом кризисе еще рано, учитывая то, что президент еще сохраняет контроль не только над страной, но и над политической элитой, чьи ряды, скорее всего, могут поредеть в целях сохранения традиционного баланса сил между влиятельными группами давления.

Другое дело Узбекистан, где наблюдается регрессия иного рода. Перманентный экономический кризис в этой республике сопровождается резким падением легитимности верховной власти, которую пытаются поддержать политикой «закручивания гаек», как по отношению к иностранным неправительственным организациями, СМИ, так и к местным демократическим и религиозным оппозиционным силам. И если жесткие меры узбекских властей к «Хизб ут-Тахрир аль Исламия» уже никого не удивляют, то приговор лидеру Демократической Коалиции «Солнечный Узбекистан» Санжару Умарову, а также его соратникам, вынесенный 6 марта 2006 года в Ташкентском городском суде по уголовным делам обращает на себя внимание.

Понятно, что в реализации этой малосимпатичной политики Ташкент нашел поддержку не только у Пекина и Москвы, но у и тех постсоветских государств, которые, после событий на Украине, в Грузии и Кыргызстане уже создали неформальный фронт борьбы с «западным» вмешательством в свои внутренние дела. И дело не только в Андижане, который стал детонатором, взорвавшим отношения Узбекистана с Западом. Это не совсем так. До Андижана, многие финансовые организации, в частности Европейский банк реконструкции и развития основательно сократили помощь Узбекистану. Одной из причин стало нежелание проводить глубокие экономические реформы и отсутствие каких-либо подвижек в политическом реформировании. Ситуацию усугбляют внутриэлитные разборки между силовиками, в результате которых Служба национальной безопасности (СНБ) Узбекистана, после Андижана, нанесла мощный удар не только по МВД, но Министерству обороны.

До Андижана Узбекистан уже был паровым котлом. Но после андижанских событий Ислам Каримов сам себя загнал в угол из которого остались открытыми только две двери, в Москву и Пекин. При этом официальный Ташкент интересуют не политические, а финансовые возможности России и Китая, так как список иностранных инвесторов в Узбекистане катострофически сократился, во-первых, из-за неблагопрятных инвестиционных условий, во-вторых по причине высокого уровеня коррупции и не желания узбекской элиты проводить экономическую либерализацию. Поэтому западный бизнес в Узбекистане чувствует себя очень некомфортно. Российские и китайские предприниматели наоборот, умеют работать в условиях высоких политических и инвестиционных рисков. Судя по всему, именно потребность в поддержке со стороны России и Китая лежали в основе решения Узбекистана стать членом ШОС и ЕвразЭС. Что касается последней организации, то возникают два закономерных вопроса: «Что от этого вхождения получит ЕвразЭС?» и «Зачем это все-таки нужно было Узбекистану?». На первый вопрос однозначного ответа нет. С одной стороны, вроде бы это победа идеи интеграции и кооперации бывших советских республик после долгого «парада суверенитетов». Но, в то же время, возникает ощущение, что появление нового члена ЕвразЭС будет скорее количественным ростом этой организации, чем качественным движением вперед. Как показывает мировая практика, слишком активное увлечение расширением той или иной организации вширь, без достижения и закрепления конкретных результатов грозит превратить эту структуру в неэффективную махину. Сейчас такая опасность стоит не только перед ЕвразЭС, но и перед ШОС, который также находится на распутье, хотя и успел «потолстеть» за счет расширения состава наблюдателей. Здесь и скрывается главная угроза. Ведь главное не просто «съесть», но и «переварить». А вот с этим серьезные проблемы. С самого начала было ясно, что разношерстный состав ЕвразЭС, однородные сырьевые экономики при разных темпах экономического и политического развития его членов, являются объективной причиной скромных успехов организации.

Это значит, что вхождение Узбекистана в ЕвразЭС может лишь осложнить работу данной региональной структуры, где главную роль до этого играли Казахстан и Россия. И здесь мы подходим ко второму вопросу. Для Ташкента участие в ЕвразЭС является также политической акцией, которая должна продемонстрировать Западу наличие внешнеполитической альтернативы у Узбекистана. Это маленькая уступка России, которая, наконец, заняла место США, долгое время находившихся на правах фаворита у Ислама Каримова. Но надолго ли?

Стоит отметить, что фактор времени для Москвы важен, так как после вхождения Узбекистана в Евразийское экономическое сообщество (ЕвразЭС), Москва надеется на то, что Ташкент станет одним из членов ОДКБ, что значительно увеличит военно-политическое влияние России в Центральной Азии. Хотя другим вариантом может быть не членство Узбекистана в ОДКБ, а получение роли наблюдателя в этой организации, что более выгодно для Ислама Каримова. С другой стороны, от вхождения Узбекистана в ЕвразЭС свои интересы имеет и Таджикистан, который надеется, что это упростит визовый режим между двумя странами. Кроме этого, Таджикистан рассчитывает, что Узбекистан откроет свою территорию для транспортировки таджикских грузов и пассажиров, что до этого было затруднено.

Хотя в перспективе возможны достаточно серьезные трения и разногласия между Астаной, Москвой и Ташкентом по поводу определения стратегии развития ЕвразЭС. В частности, можно представить негативную реакцию Узбекистана на необходимость создания полноценного наднационального органа в рамках Евразийского экономического сообщества, на чем давно уже настаивает Казахстан. К тому же, возникает третий закономерный вопрос: «Почему в рамках ЕвразЭС должно получиться то, что не удалось в ОЦАС?». Ведь большинство членов ЕвразЭС, включая Узбекистан и Казахстан, входили в ОЦАС, которая с самого начала была виртуальной организацией. Получается, что объективные и субъективные причины неработоспособности ОЦАС автоматически перешли и в ЕвразЭС.

В то же время, несколько недель назад, во время одной из моих поездок в Узбекистан, состоялся довольно занимательный разговор с некоторыми узбекскими бизнесменами, которые вполне искренне радовались вхождению их страны в ЕвразЭС, рассчитывая на то, что это сделает узбекскую экономику более открытой, в том числе и для казахстанских инвесторов. Получается, что предпринимательская среда Узбекистана, в основном малый и средний бизнес, уже давно созрел для более активных экономических контактов с соседним Казахстаном и другими членами ЕвразЭС. Вопрос заключается лишь в том: «Созрела ли для таких контактов узбекская политическая элита?».

К сожалению, на этот вопрос не дал ответ официальный визит президента Казахстана в Узбекистан, который состоялся 19 марта текущего года. По предварительной информации, в ходе визита предполагалось подписание как минимум шести документов, в том числе, касающихся вопросов торгово-экономического, культурного и гуманитарного сотрудничества двух стран, международного автомобильного сообщения, а также пограничного режима. Последняя тема довольно актуальная, так как, несмотря на завершение процесса делимитации, и еще незаконченной демаркации казахстано-узбекской границы, неприятные инциденты на ней продолжаются. Это подтверждает и недавнее, очередное нападение узбекских пограничников на граждан Казахстан, которое к тому же произошло на территории нашей республики, что уже стало настораживающей тенденцией. В то же время это лишь часть проблем, которые давно накопились в отношениях между двумя странами. Взять хотя бы процесс нелегальной трудовой миграции из Узбекистана в Казахстан, объемы которой с каждым годом увеличиваются. Или же, одностороннее решение официального Ташкента о сокращении приграничной торговли с Казахстаном и Кыргызстаном, которое в основном ударило по экономическим интересам самих граждан Узбекистана. Непонятна ситуация и с постоянными обвинениями со стороны Узбекистана, в адрес своих центрально-азиатских соседей по поводу их «неэффективной» борьбы с терроризмом и экстремизмом, которые, в основной своей массе, имеет корни именно в узбекской социально-экономической и политической почве.

Хотя, объективности ради, стоит отметить, что решение этих проблем, в первую очередь, должно волновать руководство Узбекистана, от которого многие, как внутри страны, так и за ее пределами, ждут каких-либо мер по адаптации узбекской экономики к требованиям ЕвразЭС. Насколько известно, в прошлом месяце Ислам Каримов определил приоритеты экономических реформ в Узбекистане. Первым в их числе дальнейшее углубление бюджетных и налоговых реформ, упрощение и унификацию системы налогообложения, и сокращение налогового бремени. Вторым приоритетом, должно стать расширение масштабов структурных реформ и модернизации экономики, создание всех необходимых условий для привлечения в Узбекистан иностранных инвестиций. Кабинету Министров Узбекистана поручено принять Программу приватизации на 2006-2008 гг., в которую включить предприятия отраслей естественных монополий, не имеющих стратегического значения, а также значительно расширить перечень предприятий и объектов, предлагаемых к реализации по нулевой выкупной стоимости, с принятием инвестором конкретных инвестиционных обязательств. Четвертым приоритетом в деятельности правительства и местных властей, считает Каримов, должно стать обеспечение занятости населения Узбекистана за счет развития малого и семейного бизнеса. Пятый приоритет — всемерное стимулирование узбекского экспорта и обеспечение экономии валютных ресурсов, их рациональное и эффективное использование.

Но основным минусом этой очередной инициативы властей является то, что у основной массы населения и бизнесменов уже выработался стойкий иммунитет к аналогичным программам, которые всегда имели низкий КПД. И этому есть свои объяснения. Во-первых, проведение полномасштабных экономических реформ серьезным образом увеличивает количество экономических игроков, что автоматически размывает монополию приближенных к власти бизнес групп, которые не умеют жить в условиях реальной конкуренции. Во-вторых, правящая элита Узбекистана, наблюдая за Казахстаном, понимает, что экономическая либерализация придает динамику политическому процессу и способствует расширению круга политических участников из числа контрэлиты и бизнес кругов, а это уже удар по политической монополии.

Маловероятно, что Ислам Каримов, который всегда раздраженно воспринимал интеграционную активность Астаны, теперь будет активно поддерживать инициативы Казахстана по ускорению создания единого экономического, таможенного пространства и расширению торговых связей. В этом случае, Узбекистану придется менять свою командно-административную экономическую систему и проводить либерализацию внешней торговли, что политическая элита страны делать не собирается. Одна из причин, это страх перед экспансией российского и казахстанского капиталов, которые могут просто скупить всю экономику страны. Для правящей элиты Узбекистана, сейчас гораздо выгоднее дозировано пускать инвесторов, держа их под мощным контролем. Возникает такое ощущение, что в условиях экономического кризиса, Ислам Каримов лишь попытается воспользоваться инвестиционными возможностями ЕвразЭС для финансирования неэффективной узбекской экономики, при этом, не идя на серьезные экономические уступки.

В конце концов, в отличие от Казахстана, узбекская политическая элита имеет более ограниченное поле для маневров, с точки зрения выбора оптимальной экономической модели. Либо законсервировать командно-административный подход в управлении экономикой, либо сделать ее более открытой. Но здесь появляется своеобразная ловушка, так как в первом случае страна обречена на дальнейшее обнищание, маргинализацию и рост социальной напряженности. А в случае с хотя бы частичной либерализацией экономики, правящая элита Узбекистана и связанные с ней бизнес структуры, грозят столкнуться с мощным напором со стороны амбициозных российских и казахстанских финансово-промышленных групп, как это сейчас происходит в Таджикистане и Кыргызстане. Уже сейчас казахстанская строительная корпорация «Базис-А» заявила о своей заинтересованности в приватизации цементных заводов в Узбекистане. А российская компания «Вымпелком» объявила о покупке сразу двух узбекских операторов сотовой связи – «Buztel» и «Unitel».

Стоит отметить, что пока казахстанские бизнес круги лишь надеются на участие в дележе узбекского экономического пирога, российские и другие иностранные компании, в основном нефтегазовые, к этому же приступили. В очередной раз это можно было увидеть во время презентации ресурсного потенциала узбекской части акватории Аральского моря, которая была проведено министерством внешнеэкономических связей, инвестиций и торговли Узбекистана в конце февраля текущего года. Среди компаний участвующих в этом мероприятии были Национальная холдинговая компания «Узбекнефтегаз», компании «Корея Нэшнл ойл корпорейшн» (Республика Корея), «ЛУКОЙЛ Оверсиз» (Россия), «Пэтронас Каригали» (Малайзия) и «Си-Эн-Пи-Си Интернешнл» (Китай). Судя по составу инвесторов, обращает на себя внимание тот факт, что в него не входят крупные западные и казахстанские нефтегазовые компании. При этом опять доминируют российские и китайские инвесторы. Понятно, что для Узбекистана является важным не только расширение добычи нефти и газа, но и увеличение ее транспортировки. И на данный момент это возможно только с участием России. Но в целом возникает такое ощущение, что на уровне руководства Узбекистана до сих пор существует негласная политика ограничения доступа казахстанского бизнеса в экономику страны, по аналогии с такой же внутренней информационной политикой целенаправленно игнорирующей регулярное освещение событий, произошедших в других странах Центральной Азии, и особенно в Казахстане. И глупостью являются тезисы некоторых узбекских политологов о том, что это произошло лишь из-за того, что Узбекистану приходилось защищать весь регион от международного терроризма, что не давало времени на проведение социально-экономических реформ. Времени хватает на все, если им грамотно распоряжаться.

И сам факт того, что казахстанские инвесторы сейчас больше вкладывают денег в экономику той же Грузии, а не Узбекистана, вряд ли говорит о том, что соседняя республика им экономически не интересна. Как заявил, вице-президент торгово-промышленной палаты Республики Казахстан Рашид Кузембаев у бизнесменов Казахстана есть большой интерес к развитию бизнеса в Узбекистане. Причем спектр их интересов охватывает почти все отрасли: от текстильной и пищевой промышленности до энергетики и транспорта. Просто казахстанские инвесторы приходят туда, где их ждут.

Комментарии

• Рубрики

  • Brain Storming
  • NOTA BENE
  • Pro et Contra
  • Инвестиционные риски в Казахстане
  • Инвестиционные риски в Центральной Азии
  • Интервью
  • Политические риски в Казахстане
  • Политические риски в Центральной Азии

• Персона

  Главный редактор сайта risk.kz :
  Досым Сатпаев - директор "Группы оценки рисков", кандидат политических наук.

• последние материалы

  • Старая гвардия снова на коне
  • Ташкент в получении займов становится прагматичней
  • Финансовый рентген
  • ПРЕДВЫБОРНАЯ ГОНКА В КИРГИЗИИ СТАРТОВАЛА СО СКАНДАЛОВ
  • Афганский узел
  • Таджикистан в поисках альтернативы
  • Неформально о конкретном
  • Итоги астанинских саммитов
  • ТАМОЖЕННЫЙ СОЮЗ: ТРУДНОЕ НАЧАЛО
  • Региональные клоны

• Тэги

  Добавить метку ОДКБ Центральная Азия ШОС кризис

• Реклама

  
  Фабрика кроватей продает двуспальные кровати из массива различные цвета