Динамика политических и инвестиционных рисков

Угрозы – это то, что следует опасаться и предотвращать, вызовы необходимо адекватно воспринимать, а риски – контролировать. Этот тезис мог бы стать залогом реалистичной политики стран Центральной Азии, но, к сожалению, пока еще не стал.
Следует отметить, что динамика политических и инвестиционных рисков в странах Центральной Азии традиционно определяется рисками трех масштабов:

  1. внутристранновые риски (они достаточно разнообразны, но среди них есть несколько устойчивых)
  2. региональные риски (межгосударственные отношения центрально-азиатских государств, влияние на региональную политику «третьих» стран, наличие конфликтогенных зон внутри региона)
  3. глобальные риски (негативные последствия глобализации).

Политические риски включают в себя достаточно много переменных, как, например, уровень коррупции, взаимоотношения власти и оппозиции, террористические риски, деятельность групп давления, стабильность законодательства и т.д. И с точки зрения уровня политических и инвестиционных рисков страны Центральной Азии делятся на несколько групп. Хотя сразу хотелось бы оговориться, что ни одно из этих государств не относится к странам с незначительным и низким уровнем этих рисков, так как этот уровень предполагает высокую степень предсказуемости и определенности, что не характерно для региона в целом.

В свое время, чрезвычайный уровень риска был характерен для Таджикистана в период гражданской войны, так как признаками этого уровня является открытый вооруженный конфликт и абсолютная неспособность ведения бизнеса. В то же время, после подписания соглашений между властью и исламской оппозицией Таджикистан стал представлять одну из немногих удачных моделей разрешения конфликтной ситуации посредством диалога между двумя противоборствующими сторонами. На данный момент среди стран Центральной Азии только Казахстан имеет уровень риска ниже среднего, что является вполне приемлемым для инвесторов и крупных геополитических игроков, но не гарантирует политической предсказуемости. Здесь вспоминается интересная фраза одного представителя западной нефтегазовой компании работающей в Казахстане, который в нашей беседе отметил, что: «По сравнению с некоторыми соседними странами Казахстан действительно более привлекателен для иностранных инвесторов, однако, с другой стороны, если рассматривать Казахстан в глобальном масштабе как конкурентоспособную единицу всего мирового сообщества, то существуют, конечно, гораздо более привлекательные и политически предсказуемые страны, которые «тоже быстро развиваются». Но к этим странам нельзя отнести Узбекистан, Кыргызстан и Туркменистан, которые делят шкалу рисков от среднего до выше среднего. Первые две страны по причине наличия значительного количества трудноразрешимых проблем политического и экономического развития, а также деятельности нелегальных политических акторов в лице экстремистских организаций. Что касается Туркменистана, то здесь существенным фактором риска является радикальная форма персонификации власти создающая иллюзию стабильности и уничтожающая механизм самовоспроизводства политической система.
Единственное что объединяет все государства региона, так это наличие одной из главных переменных при оценке уровня политических рисков – отсутствие четкого механизма преемственности власти и бесконфликтной смены политических элит.

Опыт работы нашей организации показывает, что для многих иностранных инвесторов работающих в странах Центральной Азии, это одна из самых серьезных проблем, но естественно она не единственная. Гипертрофированная персонификация власти в странах Центральной Азии увеличивает значительную угрозу для их внутриполитической обстановки. Самым негативным вариантом для некоторых стран региона может быть обострение борьбы политических, финансовых и клановых группировок за освободившийся пост руководителя страны вплоть до внутриполитического вооруженного конфликта, который может привести к непредсказуемым последствиям. Все это может оказать негативное влияние на региональную стабильность в целом. Здесь следует отметить, что существует большое влияние внутрисистемных процессов в странах региона на стабильность в Центральной Азии. Наглядным примером этого может быть то влияние, которое оказал внутриполитический конфликт политической элиты Узбекистана с внутренними экстремистскими организациями на повышение уровня террористических рисков во всем регионе. Тот факт, что регион представляет из себя пять специфических политических и социально-экономических систем, пять разных уровней интеграции в систему международных экономических и политических отношений, также является одним из факторов риска в Центральной Азии. Это тот случай, когда такое разнообразие идет не на пользу. В нашем случае, к сожалению, актуальны слова историка Василия Ключевского: «Быть соседями не значит быть близкими». Это мешает нам эффективно взаимодействовать и определять общие региональные интересы. У местных политических элит так и не выработалось ощущение связи между перспективой собственных стран и перспективой всего региона в целом. Особенно остро это может прочувствовать Казахстан, который вырывается в экономические лидеры в регионе, но экономические успехи могут пойти крахом в случае дестабилизации обстановки во всем регионе. И здесь странно звучат некоторые тезисы о том, что Казахстан должен перестать себя ассоциировать с остальной Центральной Азией, так как это негативно влияет на имидж страны. Но мы часть региона и все его болячки, хотим мы того или нет, будут отражаться также и на нас. Казахстан, как никакая другая страна заинтересована в стабильном и экономически развитом регионе, хотя бы с точки зрения своей национальной безопасности. В экспертной среде уже сложилось несколько направлений, по-разному оценивающих потенциал для регионального сотрудничества в ЦА.

  1. Государства региона должны поварится в соку собственной независимости, разобраться со своими геополитическими приоритетами и национальными интересами.
  2. Сторонники «умеренного оптимизма» исходят из того, что необходимо признать долгую эволюцию в складывании интеграционного объединения в регионе.

Теория нескольких этапов интеграции

  • Первый этап - оборонное сотрудничество. В частности в рамках антитеррористической борьбе. Уже реализуется при участии США, России и Китая.
  • Второй этап - экономическая кооперация и решение болевых проблем региона, в первую очередь вопроса о границах и водных ресурсов. В ближайшее время не предвидится.

    Определенное негативное влияние здесь также оказывают и третьи страны, которое выражается в геополитической конкуренции в регионе, что сказывается на динамике интеграционных процессов в Центральной Азии. Не исключено, что возможные столкновения интересов между этими странами могут быть активизированы в период смены политических элит в центрально-азиатском регионе. Тем более что прецеденты уже созданы. Кроме этого, геополитическая ситуация здесь может еще больше осложнится по мере расширения числа активных участников за счет Китая, с интересами которого в регионе России и США придется считаться. На данный момент, при всех геополитических разногласиях и Россия, и США на текущий политический момент крайне заинтересованы в стабильной Центральной Азии и это их пока объединяет.

    Что касается самих стран Центральной Азии, то у Бисмарка есть такое выражение, что в каждом союзе есть всадник и есть лошадь. До всадников центрально-азиатские режимы еще не доросли, а лошадьми уже не хотят быть. Именно поэтому одной из главных их геополитических целей будет продолжение игры на балансе сил между тремя главными силовыми центрами: Россия, США и Китай, чем и занимался Казахстан последние десять с лишним лет. Наличие такого баланса имеет для стран Центральной Азии, как положительные, так и отрицательные моменты. Положительным является то, что это позволяет политическим элитам региона играть на существующих геополитических противоречиях, сохраняя свои позиции. Но отрицательным моментом внешнеполитического лавирования является то, что для этого им приходится прилагать много усилий, чтобы гармонизировать геополитические и геоэкономические интересы этих крупных геополитических игроков со своими национальными интересами.

    Уже сейчас мы можем наблюдать интересную ситуацию, когда в историю уходит политика одностороннего внешнеполитического ориентирования некоторых стран Центральной Азии. Многие их них избрали тактику внешнеполитического лавирования, как, например Таджикистан, который уже пытается снизить уровень российского влияния или Кыргызстан, на территории которого по соседству разместились база США и их союзников по антитеррористической коалиции и база России с ее союзниками по ОДКБ. Хотя, как правильно заметили некоторые эксперты, Кыргызстан не сможет вечно существовать в состоянии некой "внутриконтинентальной Кубы", на территории которой соседствовали советские войска и база США в Гуантанамо. Даже Узбекистан, выйдя из ОДКБ, в конце концов, стал членом ШОС, явно демонстрируя свое желание более тесно взаимодействовать с Китаем и Россией, при этом, не забывая свои давние партнерские связи с Вашингтоном. Все это говорит о том, что России не стоит обольщаться по поводу возможности своего доминирования в регионе, который не хочет, а в некоторых случаях и боится связывать свое будущее с северным соседом. Сейчас в Центральной Азии в моде политика «дистанционного партнерства». При этом России, как, впрочем, и США, следует понять, что у них должна быть не общая центрально-азиатская политика, а политика по отношению к каждому из пяти стран региона.

    С другой стороны, не хотелось бы, чтобы, используя образное выражение западного исследователя международных отношений Арнольда Уолферса, страны Центральной Азии напоминали бильярдные шары, которыми играют другие игроки, определяя траекторию их движения. И речь идет не только о других государствах, но и о международных финансовых институтах (МВФ, ВБ), чья деятельность, по мнению лауреата Нобелевской премии 2001 г. по экономики Джозефа Стиглица, напоминала рыночный фундаментализм и нередко способствовала обострению социальной напряженности.

    Не стоит забывать о таком внешнем факторе, как ТНК, которые в состоянии оказывать влияние на динамику политических и инвестиционных рисков в суверенных государствах. По словам известного американского футуролога Пола Кеннеди, ТНК интересуют лишь глобальная прибыль при наличии глобальной безответственности. Это приводит к тому, что экономические и политические интересы отдельных государств часто игнорируются крупнейшими финансовыми игроками, чья деятельность уже давно является экстерриториальной и проходит вне контроля со стороны правительств.

      Две модели развития региона:
    1. Африканская модель Характеристика: Маргинализация региона в глобальных мирохозяйственных связях и откат в периферийную зону. Сохранение высоких политических и инвестиционных рисков в условиях латентных и открытых конфликтов разного уровня. Данная угроза для региона вполне реальна, если учитывать тот факт, что периферийность или лидерство государств в условиях глобализации, будет определяться уровнем его научно-технологического потенциала. В этом случае перспективы Центральной Азии до сих пор не ясны, а реальные и потенциальные угрозы для политических систем и обществ так и до конца не определены.
    2. Латиноамериканская модель региональной самоидентификации Характеристика: Постепенный переход от декларативности и отсутствия практических мер, как это было в рамках Группы РИО, объединяющая некоторые латиноамериканские государства, к созданию собственного механизма политических консультаций, выступающего с самостоятельной повесткой дня в области обеспечения экономической интеграции и региональной безопасности.

    В свое время известный западный политолог И. Валлерстайн отмечал, что вся история человечества представляет из себя борьбу гегемонов. Что касается глобализации, то она является одним из продуктов этой борьбы, когда несколько государств-гегемонов могут определять правила политической и экономической игры, на глобальном уровне исходя, в первую очередь, из своих собственных национальных интересов. На этом фоне, существенной проблемой для стран Центральной Азии будет совмещения своего участие в этих играх с необходимостью отстаивать свои национальные интересы. Но с этими интересами будут считаться лишь при усилении позиций региона в целом.

    Что касается региональной системы безопасности, то она возникнет лишь после создания единого экономического пространства, где появятся общие региональные интересы, которые необходимо будет защищать. Здесь выражаясь образным языком экономистов, возможна азиатская модель регионального развития по принципу «летящей гусиной стаи», где Казахстан мог бы играть роль экономического локомотива для других стран региона, как когда-то Япония была вожаком для других стран Юго-Восточной Азии. Это в немалой степени зависит от грамотно выстроенной региональной политики с участием самих государств Центральной Азии без посредников, где важное значение имеет стратегическое планирование и адекватная оценка всех плюсов и минусов глобализации и регионализации, адекватная оценка реальных и потенциальных угроз, существующих вызовов и рисков. Джон Кеннеди, как-то сказал, что «в китайском языке слово «кризис» состоит из двух иероглифов. Один обозначает «опасность», а другой «благоприятную возможность». Это достаточно важно, так как любые риски это не только наличие определенной проблемы, но и присутствие потенциальных возможностей. Главное иметь способность видеть эти возможности и грамотно их использовать.

    Комментарии

    Оставьте Ваш комментарий...





    • Реклама