Саммит неоправданных надежд

Тегеран

Очень часто любят говорить, что там, где большая нефть, там большая политика, а иногда и большая кровь. При этом нередко забывается, что здесь можно обнаружить и большие мифы.

Например, некоторые эксперты вообще сомневаются в реальности строительства транскаспийского газопровода, лоббируемого ЕС, который, по сути, является европейским самообманом. Хотя на прошлой неделе свои намеки по поводу того, что Казахстану все-таки стоит к нему подключиться, опять озвучивал очередной европейский чиновник в лице верховного представителя ЕС по общей внешней политике и политике безопасности Хавьера Соланы. Но о какой рентабельности и безопасности может идти речь при такой дороговизне проекта и при отсутствии единства в определении правого статуса Каспия. Или возьмем столь популярный в Казахстане миф о том, что казахстанская нефть в перспективе может стать конкурентом ближневосточной или российской. Ни по своим запасам, ни по качеству своей нефти мы не в той весовой категории, чтобы оправдать эти амбиции. К категории мифов можно отнести и самобичевание по поводу того, что у нас нет выхода к открытому морю, что делает нас заложником географического расположения, а, следовательно, ограничивает возможности для продажи наших энергетических ресурсов. Хотя, в наше время, существует множество технических способов компенсировать этот географический недостаток.

Еще одним мифом является надежда на скорое решение вопроса о правовом статусе Каспия, как бы не пытались делать хорошую мину при плохой игре некоторые дипломаты. Возьмем хотя бы заявление главы МИД РФ Сергея Лаврова по поводу предстоящего каспийского саммита в Тегеране, который должен пройти на этой неделе 16 октября. По мнению министра, этот саммит позволит урегулировать спорные вопросы по Каспию. Ему вторит и официальный представитель казахстанского МИД Ержан Ашикбаев, по мнению которого основной темой предстоящей встречи является рассмотрение различных аспектов, связанных с определением правового статуса Каспийского моря, и поиск путей для скорейшего достижения консенсуса в данной сфере.

Конечно, тема, связанная с определением правового статуса Каспия, будет одной из приоритетных, но в нынешних условиях и в среднесрочной перспективе консенсус невозможен. Все, скорее всего, закончится подписанием Тегеранской декларации, подчеркивающей лишь необходимость дальнейших переговоров по решению этой проблемы, а также, по мнению ряда экспертов, некоторых рамочных соглашений по поводу условий рыболовства, судоходства на Каспии и иностранного присутствия.

Стоит отметить, что с 1992 года, когда был сформирован Комитет сотрудничества прикаспийских стран (Россия, Иран, Азербайджан, Казахстан и Туркменистан), переговоры этих государств по вопросам решения проблем моря отмечались взлетами и падениями. Например, на состоявшихся в ноябре 1996 года переговорах министров иностранных дел указанных государств, стороны заявили о том, что юридический статус моря может быть официально принят только на основе консенсуса пяти государств. Однако затем начался этап заключения двусторонних и трехсторонних договоров по разделу северной части Каспия. Так, сначала было подписано соглашение между Россией и Казахстаном, в котором Москва и Астана согласились определить новые границы и разделить находящиеся под дном моря ресурсы по срединной линии. А уже в январе 2001 года Россия и Азербайджан подписали двусторонний договор о совместном использовании находящихся под дном моря ресурсов и разделе границ на Каспии. В апреле 2002 года в Ашгабаде прошел первый саммит прикаспийских государств. Затем наступил период постоянных переносов сроков проведения второго саммита, что лишь подчеркивало бесплодность таких встреч в глазах некоторых прикаспийских стран.

Действительно никто не хотел менять своих позиций. Еще в 2005 году, замминистра иностранных дел Ирана Мехти Сафари заявил, что позиция Ирана по разделу Каспийского моря остается неизменной: «Мы за решение вопроса статуса с учетом исторических границ, географической специфики и научного подхода». Тегеран готов на раздел с условием минимальной 20%-ной доли, сказал М.Сафари и объяснил это существующей международной практикой. Вряд ли позиция Ирана по этому вопросу претерпела значительные изменения. Можно согласиться с некоторыми экспертами, которые считают, что одной из целей проведения данного саммита в Тегеране является желание Ирана использовать это мероприятие как часть своей PR-акции по повышению регионального статуса страны и ее авторитета на фоне кризиса в отношениях с Западом из-за иранской ядерной программы. Действительно, проведение таких международных встреч должно разрушить международную изоляцию Ирана, что наводит на мысль о том, что затягивание вопроса об определении правового статуса Каспия имеет для Тегерана также геополитическое значение, повышая значимость страны в Каспийском регионе.

Аналогичную позицию занимает и Туркменистан, который также имеет отличную от всех четырех соседних государств точку зрения по поводу каспийских проблем. В свое время туркменский парламент заявил о признании 12-ти мильной зоны от прибрежной полосы Каспия территорией Туркменистана. Это государство не может договориться не только с Ираном, Россией и Казахстаном, но и имеет серьезные разногласия с Азербайджаном по поводу принадлежности спорных нефтяных месторождений «Гюнешли», «Чираг», «Кяпаз». Хотя, после смерти Ниязова, есть все-таки шансы, что Туркменистан наладит отношения с Азербайджаном. В частности, в июле текущего года, в Ашгабаде состоялась встреча правительственных делегаций Азербайджана и Туркменистана по вопросу раздела дна Каспийского моря на национальные сектора между двумя государствами. Азербайджанскую делегацию возглавлял заместитель министра иностранных дел Халаф Халафов, а также посол Азербайджана в Туркменистане Эльхан Гусейнов. Туркменскую делегацию на встрече возглавил заместитель министра иностранных дел Хошгельды Бабаев. Основной темой для переговоров была ситуация вокруг нефтяного месторождения «Кяпаз» («Сердар»). Но данная встреча пока не принесла никаких конкретных результатов.

В таком странном поведении Туркменистана, скорее всего, проявляется желание Ашгабада повысить свой статус в решении каспийской проблемы. Сейчас позиции Туркменистана на Каспии носят формальный характер и, действия этого государства, в большинстве своем, имеют политический характер. Хотя было бы нецелесообразным отбрасывать определенные геоэкономические интересы Ашгабада в этом регионе. И здесь, Туркменистан идет в тандеме с Ираном, для которого единственным способом участия в каспийских делах также является блокирование решения вопроса об определении правового статуса Каспия.

Сейчас Ашхабад и Тегеран осознают, что окончательное решение в определении правового статуса Каспия упирается только в их несговорчивость. И, в отличие от Казахстана и Азербайджана, ни Туркменистану с его незначительными запасами нефти в Каспийском море, ни Ирану со своими ближневосточными запасами нет смысла торопиться с решением этого вопроса. Именно поэтому, они выбрали тактику затягивания, при которой эти два государства ничего не теряют, но смеют надеяться, что это может принести свои плоды.

В конечном счете, Ашгабад сейчас придерживается принципа «сначала статус Каспия и лишь затем все остальные проблемы, включая раздел спорных месторождений». Но это замкнутый круг, так как и Азербайджан, и Туркменистан, и Иран хотят либо все, либо ничего, что ведет в тупик. В какой-то степени правы те, кто считает, что Ашгабад своими заигрываниями с Ираном намекает на то, что не собирается торпедировать переговоры по определению правового статуса Каспия до тех пор, пока не добьется от Азербайджана уступок.

Парадокс заключается в том, что пока Туркменистан и Иран встают «в позу» и заявляют о незаконности каких-либо нефтеразработок до определения правого статуса Каспия, Тегеран, по некоторым данным, недавно подписал соглашение с совместной ирано-шведской корпорацией об эксплуатации «своей» 20% части Каспийского моря. Хотя ничего конкретного пока нельзя сказать и об углеводородном потенциале иранского сектора, поскольку Исламская республика до этого неоднократно заявляла, что приступит к эксплуатации нефтяных и газовых месторождений на Каспии только после определения его правового статуса.

Есть еще один важный момент, который заставляет Иран участвовать в организации подобных саммитов. Для Тегерана Россия пока является лучшим противовесом США в этом регионе. Поэтому не удивительно, что еще одной темой каспийской встречи в Тегеране будет вопрос обеспечения региональной безопасности. Но Москва и Тегеран не считают этот союз прочным, видя, друг в друге, потенциальных региональных конкурентов в случае ослабления американского влияния на Каспии. Уже сейчас в России все больше крепнет убеждение, что решение правового определения статуса Каспия затягивается, в первую очередь, из-за позиции Ирана. Тегеран осознает опасность возможного столкновения с Россией, и поэтому ищет солидный противовес в лице такого потенциального каспийского игрока, как Китай, который уже начал действовать в каспийском направлении.

Параллельно с этим, как и Персидский залив, Каспийский регион начинает приобретать явные признаки милитаризации, которые являются логическим продолжением все более тесного переплетения геополитики с геоэкономикой. При наличии геополитической и геоэкономической значимости Каспия появление военного фактора вполне закономерно. Милитаризация Каспийского региона это объективный процесс, который только начинает набирать обороты и данная милитаризация, является, пока сдерживающим фактором, чем инструментом агрессии.

Сейчас практически все прикаспийские государства начали активно увеличивать свое военное присутствие на Каспии. Но игнорирование Россией, Азербайджаном и Казахстаном позиции Исламской Республики по поводу демилитаризации моря является дополнительным препятствием на пути достижения пятистороннего соглашения по юридическому статусу.

Иран продолжает выражать опасения по поводу увеличения вооруженных сил на Каспии и вмешательства третьих стран в дела Каспийского моря. Неудивительно, что еще несколько лет назад министр иностранных дел Ирана Камаль Харрази предложил заключить договор, запрещающий его участникам подписывать двусторонние соглашения с третьими странами, представляющими угрозу безопасности региона. Кстати Россия также лоббирует введение запрета на присутствие в регионе вооруженных сил третьих стран, не имеющих непосредственного выхода к морю, а также выступает за запрещение плавания судов под флагами неприкаспийских государств. Здесь видно явное сближение с иранской позицией. Такая позиция, кстати, может найти поддержку и в Китае, который рано или поздно усилит свою активность на Каспии в качестве дополнительного центра влияния. Поводом для этого может послужить политика защиты китайских нефтегазовых интересов не только в Казахстане, но и в Туркменистане. К тому же Россия и Китай уже опробовали механизм выдавливания США из Центральной Азии через ШОС.

Однако, в отличие от Ирана, Россия более интенсивно наращивает свое военное присутствие в регионе. Азербайджан также имеет отличную от других точку зрения и расширяет военно-политическое сотрудничество с США и НАТО. Размещение американских военных баз в Азербайджане и стремление Казахстана следовать по такому же направлению развития связей с США вызывает определенно раздражение в Москве и Тегеране.

Но у России и Ирана есть еще одна тема, которая создает основу для разногласий с Азербайджаном, Казахстаном и даже Туркменистаном. Речь идет об отказе Москвы и Тегерана поддерживать любые проекты строительства нефте и газопроводов по дну Каспия. Известно, что именно это предлагает ЕС и США в рамках своих инициатив по созданию новых маршрутов транспортировки каспийских и центрально-азиатских ресурсов в обход России. Официально Москва и Тегеран делают акцент на обеспечение экологии, но здесь, как видно есть и явные геополитические причины, связанные с нейтрализацией попыток Запада закрепить свое влияние в регионе. Странно то, что при этом сама Россия не менее активно ведет строительство Северо-Европейского газопровода по дну Балтийского моря, несмотря на экологические претензии прибалтийских государств.

Все это создает определенные трудности у Москвы и Тегерана в отношениях с Баку и Астаной, которые, в целом не исключают любых возможностей увеличить количество альтернативных маршрутов для своего нефтегазового экспорта. К тому же, в последнее время, Запад стал не менее интенсивно обрабатывать и Ашгабад по этому вопросу, что было четко видно во время недавней встречи президента Туркменистана с государственным секретарем США Кондолизой Райс.

Как видно, явных и скрытых, реальных и потенциальных проблем на Каспии накопилось довольно много и не все упирается только в решение вопроса о правовом статусе Каспия. Все прикаспийские государства активно участвуют в тех геополитических играх, которые ведутся в регионе и часто получается, что по некоторым вопросам они находятся по разные стороны шахматной доски. С другой стороны, лучше пускай будет хотя бы такая игра, чем никакая. По крайней мере, сам факт проведения очередного каспийского саммита не сделает ситуацию хуже и поддержит хоть какой-то диалог между прикаспийскими государствами, которым давно уже стоит осознавать, что все они сидят в одной лодке.