Интервью газете “Трибуна” по поводу реорганизации правительства в Казахстане

Акорда преподносит последнюю кадровую инициативу главы государства как нечто прогрессивное и даже революционное. Иногда в выступлениях чиновников проскальзывает слово «реформа». Каково ваше мнение по поводу очередной кадровой перетряски в правительстве?

Честно говоря, Казахстану нужны не новые министерства, а учителя, врачи, инженеры, ученые-исследователи и др. То есть все те, кто составляет человеческий капитал любой страны и от которого зависит образование будущих поколений, здоровье нации, инновационный и технологический прорыв. Вообще реорганизацию давно пора начинать снизу, с введения реального, а не мифического местного самоуправления на местах. Многие уже устали от этих бесконечных астанинских реорганизаций, оптимизаций, административных реформ, которые больше напоминают кадровую карусель. И пока чиновники катаются на этой карусели, страна, с точки зрения человеческого развития, катится все ниже и ниже. Качество образования падает, особенно в регионах, медицина хиреет, инженеры стареют и не видят себе замену, безработица среди молодежи растет. А ведь для решения всех этих проблем в нашей стране за последние 20 с лишним лет уже проводились аналогичные реорганизации. В целом, любая реформа предполагает более глубокую системную работу. Если речь идет о реформе государственного управления, то она должна касаться не только правительства, но и всех звеньев этой системы, в том числе региональные органы власти. Потому что, как показывает практика, очень часто многие экономические программы, которые спускаются с центра, заваливаются именно на региональном уровне. По сути произошедшее – это больше косметическая перестановка, где количественные показатели довлеют над качественными индикаторами. Ведь сокращение количества самих министерств, агентств и комитетов и появление за счет этого нескольких мега-министерств не есть панацея от главной болезни нашего государственного аппарата. Я имею в виду синдром временщика, как в центре, так и на местах. В конечном счете, в новые меха залили старое вино. С другой стороны, появление пяти новых мега-министерств подтверждает давний тренд, связанный с созданием, так называемых зонтичных структур. То есть речь идет о формировании классической корпоративной системы, при которой государство предпочитает работать с некими структурами, которые являются монопольными представителями тех или иных интересов.

Почему именно сейчас елбасы решил «оптимизировать» кабинет министров. На ваш взгляд, чья была идея – президента или премьер-министра?

Что касается причин правительственной реорганизации именно на данный текущий момент, то их несколько. Во-первых, это провал многих государственных программ, в том числе индустриально-инновационной. Поэтому самый лучший способ начать все сначала, это провести реорганизацию. То есть, если уже не знаешь, как решить одну проблему, придумай себе решение другой. Во-вторых, сохранение неустойчивости казахстанской экономики под влиянием внутренних и внешних факторов, начиная от нестабильности финансовой системы Казахстана и проблем с Кашаганом и заканчивая ужесточением санкций против России, что уже заставило напрячься Астану с точки зрений оценки возможных последствий для республики.

По поводу инициатора этой идеи, могу предположить, что инициатива шла от премьер-министра, но окончательное слово, как всегда, было за президентом.

Кстати, почему елбасы завел Карима Масимова дважды в одну и ту же реку? Неужели на сегодняшний день он такой незаменимый кадр? Или в данном случае имеются другие причины, которые не связаны с профессиональными качествами субъекта?

Если исходить, что все эти структурные изменения были пролоббированы премьер-министром К.Масимовым, то, с точки зрения неформальных номенклатурных правил, это является доказательством сохранения у него определенного мандата доверия со стороны президента. Как говорят американцы, за глаза и уши президента постоянно идет борьба. Аналогичная ситуация наблюдается и в Казахстане. Способность убедить главу государства ликвидировать не одно министерство, а несколько, говорит о наличии серьезного административного ресурса у того, кто этим занимался.

Хочу задать наивный вопрос - вы верите, что нынешняя структура правительства повысит эффективность работы, а новый состав выполнит задачи, поставленные перед ним главой государства?

Интересно, что все это действительно обосновывалось необходимостью повысить эффективность работы государственного аппарата в условиях роста внутренних и внешних факторов давления на экономику страны. По крайней мере, таким было официальное объяснение всей этой кадровой карусели. Конечно, эту эффективность необходимо повышать, так как наш государственный аппарат, особенно в регионах, все чаще является тормозом любых экономических реформ. Инициаторов реорганизации понять можно. Бюрократический аппарат разросся и стал менее управляемым. Большое количество разных игроков устраивали межведомственные распри и перетягивание административных канатов. Но опять же возникает вопрос: «Кто такой госаппарат создал?». Явно не марсиане. В том числе и те, кто сейчас инициирует его реорганизацию. И дело здесь не только в эффективном распределении полномочий между министерствами и ведомствами, а в том, что за все это время абсолютно не изменилась сущность нашей бюрократии, внутри которой настоящих государственников очень мало. К тому же любая реорганизация должна сделать то, что всегда боится любой опытный бюрократ – конкретизировать степень ответственности за вверенный участок работы. То есть, на самом деле, меняться должна не только структура правительства, а механизм оценки эффективности работы каждого госслужащего. Этого механизма у нас вообще нет. Хотя сколько раз уже говорилось о введении тех же рейтинговых оценок в работе чиновников в центре и на местах. Но в некоторых новых министерствах теперь так много направлений работы, что ответственность снова будет размыта.

Доколе будет продолжаться эта кадровая чехарда с одними и теми же персонажами?

Один из «законов Паркинсона» гласит о том, что любой бюрократический аппарат работает только на самого себя. Вообще в политической истории мало позитивных примеров, когда эффективность государственного аппарата повышалась благодаря тому, что административную реформу или кадровую реорганизацию проводили сами чиновники. Ведь эффективность любого государственного аппарата зависит от четырех факторов. Первое, контроль со стороны общества, на низовом уровне и в центре. Второе, прозрачность в работе всех государственных структур и национальных компаний, которые в большинстве своем все еще напоминают «черные ящики». Третье, низкий уровень коррупции. Четвертое, превалирование количества государственников над временщиками в структурах государственной власти. Приведет ли эта реорганизация к появлению данных факторов, покажет время. Но прецеденты прошлых административных экспериментов говорят о том, что вряд ли.

Но ключевая проблема заключается в том, что проводя уже не первую по счету реорганизацию министерств и ведомств, мы теряем время, которое будем тратить не на решение внутренних и внешних проблем, а на пересаживание чиновников из одного кресла в другое. И за каждым из этих чиновников стоят влиятельные группы давления, для которых любая такая реорганизация является хорошей возможностью для перераспределения своего влияния и расширения доступа к ресурсам. Их мало интересует то, что еще в течение нескольких месяцев государственный аппарат фактически не будет нормально работать, так как реорганизованное правительство будет привыкать к появлению новых министерств, а бастыки притираться друг к другу под крышей объединенных госструктур. Кстати, здесь также заложен риск активизации внутриведомственных трений и конфликтов. Ведь новые замминистры-бывшие министры, а также руководители агентств будут вливаться в новые министерства не в одиночку, а со своими командами.

Кадровые предпочтения президента у многих экспертов вызывают оправданные недоумения. К примеру, президент зачем-то опять наделил министерскими полномочиями одиозного Школьника, а Исекешев, который практически провалил ПФИИР, свои позиции только укрепил. Как это понимать?

Сработал принцип: «Старый конь борозды не испортит». Хотя, когда в свое время на пост премьер-министра снова назначили Карима Масимова, я пошутил по поводу того, что в Казахстане кадровая скамейка запасных сузилась до одного стула. И это не смотря на громогласные заявления о взращивании новых управленцев в той же группе «А». Тот факт, что старые фигуры остались или вернулись на шахматную номенклатурную доску, говорит о том, что эффективность работы чиновника определяется не его коэффициентом полезного действия, а деятельностью и влиянием тех лоббирующих групп, которые стоят за этими фигурами.

На этом фоне президент сменил акима Алматинской области, и довольно таки жестко прошелся по руководству региона. Вроде бы все правильно. Ведь есть же за что. Но почему-то гнев елбасы какой-то избирательный получается. Хотя проблемы, причем серьезные, имеются практически во всех регионах. К примеру, почему критике не подвергается аким Алматы Есимов? Посмотрите, во что превратилась южная столица!

Я думаю, что чистка среди акимов еще будет продолжена. Где-то это делается в качестве показательной порки, чтобы другие не расслаблялись. Где-то за реальные провалы в работе. А чаще, как результат работы тех или иных групп давления в окружении президента, которые также пытаются влиять на расстановку фигур среди региональной элиты.

Ну да ладно об этом. Поговорим лучше о делах более серьезных. Санкции Запада в отношении России среди нашего экспертного сообщества вызвали неоднозначную реакцию. Одни считают, что они не коснутся нас, другие уверены, что эти меры непременно ударят и по нашей экономике. Вы какой позиции придерживаетесь?

Уже было заявлено о том, что Казахстаном разрабатывается план на случай введения дальнейших западных санкций против России. Этот план начало готовить еще министерство экономики и бюджетного планирования, которое вошло в состав министерства национальной экономики. Ерболат Досаев уточнил, что данный план будет представлен в сентябре 2014 года. Следует отметить, что события в Украине активизировали контакты руководства Казахстана с главами России и Беларуси. Например, за последние два месяца, между президентом Н.Назарбаевым и президентом В.Путиным было шесть телефонных разговоров, и большинство из них также касались тех санкций, которые иностранные государства ввели против России и тех санкций, которые Россия ввела в ответ. Казахстанские власти понимают, что ухудшение экономической ситуации в России, снижение деловой активности и падение роста экономики, может привести к ослаблению курса рубля, что также отразиться на стабильности казахстанской национальной валюты. Именно это, является одной из уязвимых зон казахстанской финансовой системы с точки зрения возможного влияния экономической войны России и Запада на Казахстан. Также есть риск возникновения дефицита товаров народного потребления и сельхозпродукции на казахстанском рынке, если увеличатся вымыванием казахстанских товаров на российский рынок. В результате, возможен рост цен и скачок инфляции, которое правительство все еще пытается удержать в коридоре 6-8%. Также до вхождения в состав нового министерства энергетики, свой план разрабатывало министерство нефти и газа РК, которое уже начало поиски альтернативных маршрутов транспортировки казахстанской нефти в случае, если Запад введет санкции против энергетической отрасли России. К позитивным моментам от санкций можно отнести переориентацию инвестиционных поток из Украины и России в Казахстан, где также возможно появление западных компаний, которые попытаются выйти на рынок России или Беларуси через открытие предприятий на территории нашей республики.

Противостояние между Россией и западными странами только углубляется, отразится ли это на ЕЭС? Если да, то в каком ключе?

В ходе трехсторонней встречи в Минске, президент Казахстана уже заявил о том, что война санкций заденет и Европу и Азию, а, следовательно, и тех, кто находится между ними. Следует отметить, что Н.Назарбаев и А.Лукашенко стали более негативно относится к тому, что Россия начала войну санкций с западом. Тот же президент Белоруссии Александр Лукашенко отказался поддержать российский запрет на импорт продовольствия из стран, которые ввели санкции против России. Казахстан придерживается той же позиции, что и Белоруссия, так как считает, что запрет на импорт сельхозпродукции односторонняя мера России, и она не предполагает вовлечения других стран — членов Таможенного союза и единого экономического пространства (ЕЭП). Кстати, Казахстан и Беларусь еще до введения российский санкций против западной продукции, отказались поддержать российское предложение ввести ограничения на импорт украинских товаров. Все это говорит о том, что война санкций между Россией и Западом, уже вызвала разногласия внутри Таможенного союза. Более того, даже некоторые российские эксперты уже начали сомневаться в желании трех участников будущего ЕЭС вести какую-то общую и согласованную торговую политику. А ведь еще до войны санкций, на страницах вашей газеты, мои коллеги и я уже не раз говорили о том, что данный союз изначально напоминал объединение лебедя, рака и щуки.

Конечно, сейчас появляются оптимистические заявления о том, что Казахстан может воспользоваться этой войной санкций и заполнит российские рынки своей продукцией. Вот только возникает вопрос: «О какой продукции может идти речь?». Например, министерство сельского хозяйства России уже подготовило список альтернативных стран-поставщиков продовольствия для замещения запрещенной из-за санкций продукции. В этот список попала Беларусь. А вот Казахстана там нет. И неудивительно, так как «голландская болезнь» негативно сказалась на нашей перерабатывающей и легкой промышленности. Даже плодоовощную продукцию мы выращиваем только на уровне 68% от потребностей страны. Остальное импортируем. Такая же ситуация по мясу, молоку и другим видам продовольствия. Недавно прошла официальная информация о том, что в прошлом году Казахстан экспортировал сельскохозяйственную продукцию на $2,7 млрд., а импортировал на $4,6 млрд. А за последние 5 лет экспорт продуктов питания из Казахстана упал на 6%, а импорт вырос на 25%.

На фоне украинских событий несколько странным выглядит позиция, вернее, отсутствие оной со стороны елбасы. Почему же он не воспользуется случаем и не выступит в образе миротворца, как он это делал раньше? Почему он ведет себя так пассивно, в отличие от того же Лукашенко?

Проблема в том, что в отличие от руководства Казахстана, официальный Минск во время разрастания конфликта между Украиной и Киевом вел себя более гибко. Тот же А.Лукашенко открыто не поддержал референдум в Крыму. Более того, он даже высказался против федерализации Украины, что предлагала Россия. А в это время Казахстан уже получил две официальные ноты протеста от Киева по поводу поддержки крымского референдума и нелицеприятных заявлений касательно украинской элиты. В любом случае, многие ожидали от Казахстана большей гибкости в крымском вопросе, учитывая то, что в 2008 году, Казахстан, например, не признал независимости Южной Осетии и Абхазии. То есть в тот период Астана повела себя довольно осторожно. И это поведение хорошо укладывалось в декларируемую многовекторность. Именно поэтому в республике началась активная дискуссия о том, как получится республике сочетать свою традиционную многовекторную политику, которая в течение долгого времени создавала определенный баланс геополитических сил, с тесными интеграционными процессами в рамках будущего Евразийского экономического союза. Судя по всему, руководство Казахстана это стало понимать. По крайней мере, премьер-министр РК Карим Масимов заявил о необходимости восстановления торговых отношений с Украиной. Чуть позже, президент Казахстана встретился с заместителем государственного секретаря США Уильямом Бёрнсом, пропустив саммит Организации Договора о коллективной безопасности в Москве. Более того, на днях, посольство Казахстана в Украине совместно с экспортно-кредитной страховой корпорацией «КазЭкспортГарант» и Киевской торгово-промышленной палатой организовало встречу с деловыми кругами Украины, на которой украинские компании получили приглашение активнее работать на казахстанском рынке. Таким образом, Астана пытается вернуть себе имидж многовекторного государства, который был немного подмочен украинскими событиями. И если послушать заявления нашего президента в Минске, то он активно пытается позиционировать республику в качестве посредника и миротворца. По крайней мере, уже было заявлено о том, что Казахстан будет поддерживать политические и экономические связи, как с Киевом, так и с Западом. Но, вся проблема в том, что Казахстану с самого начала не следовало лезть в такую деликатную сферу, как проблема сепаратизма, так как здесь всегда доминирует политика двойных стандартов. А ведь кроме Крыма, Абхазии и Южной Осетии есть еще Приднестровье и Нагорный Карабах. Кстати, из-за Нагорного Карабаха Казахстан также попал в положение между молотом и наковальней. С одной стороны, активное желание России расширить Таможенный союз за счет включения Армении. С другой стороны, партнерские отношения Казахстана и Азербайджана в рамках Совета сотрудничества тюркоязычных государств.

Вы допускаете, что сепаратистские поползновения возможны в нашей стране? Имеются ли для этого у нас предпосылки?

Внутри Казахстана уже давно стали звучать предостережения по поводу того, что события в Украине являются тревожным знаком и для самого Казахстана, где сепаратистские настроения могут возникнуть в северных регионах страны. Тот факт, что в российской социальной сети «Вконтакте» даже появилось две группы с лозунгами вернуть России Северный Казахстан, вряд ли является детской шалостью. Это зондаж почвы. Такое положение вещей представляет угрозу для Казахстана, который, при определенных условиях может стать ареной столкновения различных геополитических интересов, что способно спровоцировать разыгрывание национальных, сепаратистских и религиозных карт. Со стороны России это также возможно, в случае если после смены власти в Казахстане появятся политики, которые захотят вывести республику из Евразийского экономического союза или приостановить ее членство в Организации Договора о Коллективной Безопасности (ОДКБ). Естественно, что внутри казахстанского общества еще больше усилится раскол, так как будут несогласные с такой политикой. Но в таком случае некоторые российские политики могут применить уже использованную в Украине технологию расширения своего жизненного пространства за счет провоцирования сепаратистских настроений и в нашей республике, где довольно сильны пророссийские настроения.

Хотя зуд сепаратизма может проявиться и на южных границах Казахстана, в странах Центральной Азии. Например, интересной является информация о том, что не так давно, в начале июня текущего года, в Узбекистане некое освободительное движение «Алга Каракалпакстан» из автономной республики Каракалпакстан уже обратилось к президенту Всемирного банка Джиму Ён Киму с просьбой ввести мораторий на финансовое сотрудничество с узбекскими властями. Более того, это движение якобы даже призывает к провозглашению независимости от Узбекистана, но, самое интересное, оно не исключает присоединение Каракалпакстана к Казахстану или России. Хотя, в случае с Россией, не совсем понятно, как это будет выглядеть с географической и технической точки зрения. Также не ясно, является ли этот призыв к сепаратизму реальным или мифическим, но в интересах нашей республики всегда следует быть более осторожной при поддержке той или иной конфликтующей стороны. Особенно если речь идет об угрозе целостности государства и территориальных претензиях. Хотя не менее важной задачей Казахстана в рамках долгосрочной перспективы является нейтрализация всех внутренних факторов, которые могли бы привести к развалу страны даже без участия внешних сил, особенно в так называемый «транзитный период смены власти».

Комментарии

Оставьте Ваш комментарий...





  • Реклама