Интервью о легализации имущества и капиталов в Казахстане

Октябрь 30, 2014
Интервью  ·    

1) Мировой опыт показывает, что амнистию капиталов государство обычно производит для получения дополнительных средств в бюджет и нормализации делового климата. По Вашему мнению, какие из этих двух факторов являются решающими в Казахстане?

Конечно, в принятии решения об очередной легализации имущества и капиталов могут быть официальные и неофициальные причины. С официальной точки зрения, одним из мотивов в проведении амнистии является намерение государства ввести всеобщую декларацию имущества и доходов в ближайшее время. В то же самое время, правительство надеется, что легализованные капиталы могут пойти именно в реальный сектор экономики страны, в частности, для инвестирования индустриально-инновационных проектов. По сути, это еще одна из причин проведения данной амнистии, учитывая то, что объемы инвестиций в несырьевые отрасли Казахстана не увеличиваются. Поэтому опять решили распаковать Национальный фонд для финансирования очередного этапа в реализации форсированной индустриально-инновационной программы. Хотя, уже давно известно, что определенная часть казахстанских теневых капиталов, которые в свое время выводились из страны, возвращаются в Казахстан. И опять же основная часть идет в добывающие сферы. Вообще возникает ощущение кругооборота денежных средств по принципу «стиральной машины», где многие, так называемые «зарубежные» инвестиции в экономику Казахстана, на самом деле являются казахстанскими деньгами, которые вернулись в страну через оффшоры. Кроме этого, насколько известно, легализованные деньги могут также перечисляться на счета банков второго уровня сроком на 5 лет. Но опять же возникает подозрение, что таким способом правительство во второй раз после кризиса хочет поддержать не просто банковскую систему страны, а, те финансовые группы, которые связаны с правящей элитой.

При этом есть еще одна неофициальная причина амнистии «теневых капиталов» в Казахстане. Речь идет об увеличивающихся рисках потерь, в первую очередь, зарубежных банковских счетов из-за действий западных финансовых контролеров. В частности, Сингапур и Швейцария уже отказались от банковской тайны под давлением США и Европейского союза. Аналогичные процессы могут начаться и в других странах, в том числе связанных с оффшорами. К тому же, определенным тревожным знаком для некоторых представителей казахстанской элиты могло быть введение экономических санкций против России, в результате которых возникла угроза замораживания денежных средств и активов у некоторых членов российской политической и бизнес элиты. Все это говорит о том, что, при определенных условиях, в случае конфликта властей Казахстана с западными странами, могут возникнуть аналогичные риски, но уже по отношению к банковским счетам и собственности влиятельных представителей казахстанской элиты.

2) Как Вы считаете, каковы размеры теневой экономики в Казахстане и какая часть из этих средств может быть легализована?

Что касается «теневого рынка» в Казахстане, то, как всегда, пляшут цифры. По официальным сведениям, размер «теневой экономики» в республике составляет порядка 20%. Некоторые представители казахстанского бизнеса считают, что доля «теневой экономики» в несырьевом секторе Казахстана составляет не менее 50%. В свою очередь, заместитель директора департамента стран Ближнего Востока и Центральной Азии МВФ Юха Кяхконеном еще в ноябре 2012 года, на презентации доклада МВФ: «Перспективы развития региональной экономики: Кавказ и Центральная Азия», заявил о том, что доля неофициальной экономики в ВВП Казахстана достигла 30%.

Думаю, что на данный момент, «теневая экономика» в Казахстане состоит из трех уровней. На первом находятся так называемые «самозанятые», которые фактически выпали из системы налогообложения и пенсионных накоплений. Их количество определяется в размере от 1,7 до 1,8 миллиона человек. Основная сфера деятельности большинства из них связана с торговлей, в том числе и челночной, часто непосредственно находясь в сфере влияния «теневой экономики». Так, например, по данным Всемирного банка, годовой оборот только одной барахолки в городе Алматы составлял около $1 миллиард 742 миллиона долларов. В целом по Казахстану годовой оборот на базарах, рынках и барахолках был оценен в $2 миллиарда 154 миллиона долларов. На втором уровне действует малый и средний бизнес, который, в основном, присутствует в «серой зоне», на границе между теневой и легальной экономикой. Но самым опасным является третий уровень, который связан с теневым рынком коррупционных услуг не только в структурах государственной власти, но и в национальных компаниях, в квазигосударственном секторе, о чем недавно заявили некоторые депутаты парламента. Например, по оценке финансовых полицейских, в 2012 году теневой оборот в Казахстане превышал $30 млрд. долларов, из которых часть денег уходила на коррупционные услуги. Не думаю, что за последние два годы, ситуация кардинальным образом изменилась.

Естественно, что одним из признаков существования «теневого рынка» в той или иной стране, являются объемы вывезенных из страны теневых капиталов. В Казахстане точных цифр вам также никто не назовет. Многие работают методом тыка. Минимальная планка начинается от $130 миллиардов долларов, по оценке некоторых исследовательских структур. Думаю, что за последние двадцать лет эту сумму можно смело умножать на три. В любом случае, высокий объем «теневой» экономики - говорит о наличии неформальных центров власти в лице организованной преступности в увязке с коррупционерами.

3) Как Вы в целом относитесь к идее легализации как методу вывода капитала и имущества из теневой экономики? Есть ли другие методы, которые по вашему мнению были бы более эффективны?

Во-первых, деньги бегут не только из Казахстана, но также из тех стран, которые традиционно причисляются к развитым государствам, как, например, Франция, Германия, Италия, США и др. Во-вторых, деньги бегут по разным причинам: высокие инвестиционные и политические риски, неблагоприятная налоговая среда, большой объем «теневого рынка» и др. В-третьих, легализация теневых капиталов довольно распространенная международная практика возвращения части этих денег в сферу государственного контроля. Поэтому, Казахстан лишь использует тот метод, который часто и не раз применяли многие государства мира. Естественно, что одним из лучших методов борьбы с теневыми капиталами является ликвидация тех самых условий, которые провоцируют появление этих капиталов. В нашем случае, это связка коррупции с «теневым рынком», а также отсутствие доверия между государством, обществом и бизнесом. Также интересным является предложение провести деоффшоризацию казахстанской экономики. В августе прошлого года распоряжением премьер-министра была даже создана рабочая группа по деоффшоризации экономики. Кстати, об этой группе, после смены главы правительства, что-то вообще не слышно. Хотя до сих пор непонятно, каким будет механизм борьбы с оффшорными и прочими теневыми счетами? В Германии, например, правительство просто тайно покупало диски с именами немецких граждан, которые имели счета в швейцарских банках, чтобы укрываться от налогов. Маловероятно, что в Казахстане пойдут по такому пути, учитывая то, что у нас оффшорные и прочие счета начинают искать только по отношению к тем представителям элиты, которые не только выпали из политической системы, но и пошли против нее. Пример Мухтара Аблязова или Рахата Алиева являются наиболее наглядными.

В целом, в политической истории вообще мало примеров, когда эффективность государственного аппарата повышалась, а борьба с коррупцией и теневым рынком приводила к позитивным результатам, только в рамках тех или иных административных и антикоррупционных реформ которые разрабатываются и реализуются самими чиновникам. Один из законов Паркинсона гласит о том, что любая бюрократическая структура, рано или поздно, начинает работать только на себя, превращаясь в самодостаточный организм. Поэтому, любая административная и антикоррупционная реформа должна идти параллельно с увеличением общественного контроля над деятельностью чиновников. Но это значит, что реформировать надо всю политическую систему, а не отдельные ее элементы. Только в этом случае, прозрачность, отчетность перед обществом, многочисленные социальные лифты для карьерного роста благодаря профессиональным данным – помогут повышению эффективности государственного управления. Кроме этого, стране необходима новая генерация молодых и профессиональных управленцев, а также эффективные механизмы циркуляции административной и политической элиты. Понятно, что появление нового поколения казахстанских чиновников, которые рассматривали бы себя в качестве менеджеров, нанятых народом для оказания государственных услуг, займет гораздо больше времени, чем хотелось бы. Но текущие потребности политического и экономического развития не дают возможности ждать. Эффективная реализация государственных программ необходима уже сейчас. Именно «время» является тем невозобновляемым ресурсом, которое требует более грамотного использования, так как от этого зависит будущее Казахстана в жесткой конкуренции за место под солнцем.

4) Как Вы считаете, удастся ли привлечь ожидаемый поток денег и имущества в размере 12 млрд. долларов в ходе предстоящей легализации?

Если даже исходить из минимальной планки не только общего объема теневого рынка в Казахстане, но также из минимальной планки убежавших за последние 20 лет из страны теневых капиталов, то эти $12 млрд. довольно небольшая сумма. Но все познается в сравнении. Не стоит забывать, что мы проводим уже третью по счету амнистию капиталов. И надежды на первые две, с точки зрения легализации значительных объемов теневых капиталов, также не оправдались. В 2001 году, во время первой амнистии капиталов власти планировали привлечь в страну более $3 миллиардов долларов. Но пришло чуть меньше $500 миллионов долларов. Во время второй легализации капиталов, а также имущества в 2006-2007 годах, по оценкам некоторых экспертов, общая стоимость легализованного имущества составила больше $5 миллиардов долларов, а объем амнистированных капиталов – около $3 миллиардов долларов. И это также оказалось меньше того, что ожидало правительство. В любом случае, при третьей легализации, надеется на возвращении существенного объема «теневых капиталов» в страну вряд ли стоит, учитывая сохранение высоких политических рисков в Казахстане, особенно в условиях неопределенности по поводу возможной смены власти, которая также может привести к началу нового передела собственности. А это пугает многих представителей нашей политической и бизнес элиты, которые не хотят держать все яйца в одной корзине. Выходит, что им придется выбирать между двумя рисками. Риском потерять активы и финансы за рубежом или риском потерять активы и капиталы внутри страны, в так называемой «сумеречной зоне» межцарствия. Думаю, что второй риск многим покажется более существенным.

Комментарии

Оставьте Ваш комментарий...





  • Реклама