Интервью для газеты “Трибуна”. Июнь 2014.

Октябрь 30, 2014
Интервью  ·    

1. Хотя Евразийский союз презентовался как сугубо экономическое объединение, но почему-то в договоре по нему значились такие политические пункты, как общая охрана границ, общее гражданство, вопросы визовой политики и др. Так что собой на самом деле представляет данный интеграционный проект?

Вы правы. Наши чиновники так активно пытались всех убедить в том, что ЕАЭС чисто экономический проект, что невзначай вывалили на головы казахстанцев немало политических скелетов из шкафов. Как выяснилось, по признанию самих чиновников, в договоре изначально все-таки были заложены «политические мины», о которых давно предупреждали скептики. В частности, как заявил заместитель министра иностранных дел Казахстана Самат Ордабаев из договора «…были исключены такие вопросы, как общее гражданство, внешняя политика, межпарламентское сотрудничество, паспортно-визовая сфера, общая охрана границ, экспортный контроль и т.д.». Национальная па­ла­та пред­при­ни­ма­те­лей Казахстана (НППК), которую привлекли в качестве внешнего эксперта для анализа договора о создании ЕАЭС, также заявила о том, что «…все пред­ло­же­ния по неэко­но­ми­че­ско­му со­труд­ни­че­ству, в рам­ках со­зда­ва­е­мо­го Евразий­ско­го эко­но­ми­че­ско­го со­ю­за (ЕА­ЭС), бы­ли прин­ци­пи­аль­но ис­клю­че­ны казахстанской сто­ро­ной…». Не менее откровенным вдруг стал первый заместитель премьер-министра РК Бакытжан Сагинтаев. В одном из интервью, посвященному подготовке подписания данного договора, он даже упомянул о попытках других участников создания ЕАЭС пролоббировать вопрос о создании единого информационного поля. Данная инициатива, по словам Б.Сагинтаева, вызвало несогласие казахстанской стороны, так как «…сфера средств массовой информации относится к чувствительным вопросам с точки зрения национальной безопасности и не является предметом экономической интеграции и ни в каком виде не передается в создаваемый Союз. Это была позиция Казахстана и, в конечном счете, она была принята нашими партнерами, поэтому информационную зависимость тоже исключаем». Но, в таком случае возникают два закономерных вопроса. Во-первых, почему эти вопросы вообще появились в договоре, если с самого начала всех убеждали в том, что ЕАЭС это только экономический проект? Во-вторых, интересно, были бы казахстанские чиновники так внимательны, если бы не тот самый негативный общественный резонанс, который возник в связи с подготовкой подписания договора о создании Евразийского экономического союза?

В любом случае, как я уже не раз говорил, данный интеграционный проект есть попытка объединить вместе три разные повестки дня, которые ставят перед собой Россия, Казахстан и Белоруссия. Для первой, это геополитика. Это связано как с объективными моментами, которые имеют отношение к усилению геополитической конкуренции за постсоветское пространство, так и с личностью самого В.Путина, для которого процесс собирания земель, имеет важное внутриполитическое значение, с точки зрения мобилизации общества и повышения собственных политических рейтингов внутри страны. Нельзя исключать того, что Россия будет продолжать добиваться политизации ЕАЭС, особенно после смены власти в Казахстане, что также может представлять определенный политический риск для будущего участия республики в деятельности этого интеграционного объединения. Что касается Казахстана, то Астана продолжает рассматривать создание ЕАЭС как возможность для республики укрепить свои позиции в условиях ужесточения глобальной конкуренции между различными региональными блоками и транснациональными компаниями. В свою очередь, для Минска это лишь доступ к единому рынку нефти и газа. Кстати, с 2015 года Россия уже согласилась передать Белоруссии половину поступлений от экспортных пошлин на нефтепродукты ($1,5 млрд.), произведенные на белорусских НПЗ из российской нефти. Это была та цена, которую Москве пришлось заплатить Минску, чтобы Александр Лукашенко не сорвал подписание договора о создании ЕАЭС в Астане.

2.Каковы, на ваш взгляд, экономические последствия для нашей страны от пребывания в Евразийском экономическом союзе?

Здесь есть много подводных камней. Например, бюрократизация интеграционного проекта, что затормозит развитие ЕАЭС. Интересно, что это признают и некоторые российские эксперты. Например, экономист Сергей Глазьев считает, что замедление интеграционного процесса в прошлом году связано с ростом бюрократизации работы наднационального органа Евразийской экономической комиссии. Незащищенность инвестиций и собственности, также является существенным препятствием для экономической интеграции, особенно в условиях смены политических элит. Настораживает расширение ЕАЭС за счет бедных и экономически неконкурентоспособных участников (Кыргызстан и Таджикистан). Это также может замедлить развитие интеграционного проекта по причине серьезных финансовых расходов на поддержку новых членов. Более того, деятельность ЕАЭС способно спровоцировать раскол всего постсоветского пространства на несколько групп: евразийцы (Россия, Казахстан, Белоруссия, Армения, Кыргызстан, Таджикистан), антиевразийцы (Азербайджан, Узбекистан, Молдова, Украина, Грузия) и нейтральные (Туркменистан).

3.Сейчас в обществе высказываются различные, порой диаметрально противоположные мнения по поводу перспектив Евразийского союза. Как вы думаете, что его ждет в будущем?

Действительно, произошел серьезный раскол казахстанского общества на противников и сторонников этого интеграционного проекта. Первые считают, что страну приглашают в совместное плавание на «Титанике», а вторые уверены, что нам дают шанс взойти на «Ковчег», который якобы спасет страну от жестких бурь глобальной конкуренции. С моей точки зрения, оптимальной моделью внешней политики Казахстана было бы не экономическая интеграция с отдельными государствами, а кооперация с разными странами по отдельным направлениям в рамках «дистанционного партнерства»: водно-энергетическая (страны Центральной Азии (ЦА) и Китай), транзит, логистика, выход к морским путям (Россия и Китай), сельское хозяйство (Китай и страны ЦА), нефтегазовый сектор (Россия, Китай, ЕС, США и др.), инновации (ЕС, США, Китай и др.).

Кстати, пока неясно, как создание ЕАЭС совпадает с казахстанской форсированной индустриально-инновационной программой развития, где основной акцент делается не столько на восстановление старых экономических связей с Россией и Беларусью разрушенных после развала СССР, а сколько на создание новых инновационных направлений, куда так активно привлекают иностранных инвесторов. Как показали первые году существования Таможенного союза, наша республика лишь укрепила позиции сырьевого придатка этого интеграционного объединения, чем заложила основу для инновационного прорыва. Но, даже сделав эти первые шаги, по направлению друг к другу, следует понимать, что экономическая интеграция автоматически не приведет к росту ВВП или к повышению уровня жизни населения, так как многие из этих показателей, в значительной степени, зависят от эффективной экономической политики внутри каждой из стран региона. Дополнительной проблемой является то, что как инвестиционный климат в Казахстане, так и в целом экономическую ситуацию в стране часто определяют не наши государственные структуры, а большое количество внешних факторов. Очень наглядно это видно по винегрету из различных прогнозов по поводу роста ВВП Казахстана в 2014 году. Правительство оценивает этот рост в 6-7%. В свою очередь, Аналитическое управление Евразийского банка развития исходит из того, что этот рост может быть на уровне 5,6%. Финансовая компания «Citigroup» дает прогноз по росту ВВП в Казахстане в пределах 5%, называя три основные причины. Во-первых, взаимозависимость экономик Казахстана и России. Во-вторых, замедление экономического роста в Китае. В-третьих, приостановление коммерческой добычи нефти на Кашагане. Хотя рекорд пессимизма побил МВФ, который снизил свой прогноз роста ВВП Казахстана на 2014 год до 4,75%, в том числе, связав это с тесными торговыми и финансовыми связями республики с Россией.

Комментарии

Оставьте Ваш комментарий...





  • Реклама