Зачем Казахстану ОБСЕ?

Декабрь 3, 2007
Pro et Contra  ·    

Не так давно уже рассматривалось три варианта развития ситуации с казахстанской заявкой на получение поста председателя ОБСЕ, исходя из того, что 2009 год, по всей вероятности, не будет нашим. Оставшиеся два варианта предполагали передвижение казахстанской кандидатуры на более поздний срок, что и произошло на совете министров иностранных дел ОБСЕ в Мадриде. Правы оказались те казахстанские эксперты, в частности Евгений Жовтис, которые говорили о вероятности использования формулы «Не отказать, но отложить». Другой вопрос, что пока нет конкретики по поводу тех условий, которые должен выполнить Казахстан, чтобы все-таки получить этот пост в 2010 году. И вообще есть ли такие условия? А если есть, то, в каком формате: «жестком» или «мягком»? Жесткий формат уже озвучивался в начале этого года ОБСЕ и касался серьезных изменений в избирательном законодательстве Казахстана, повышения роли СМИ и оппозиции. Чуть позже свою лепту внесли и представители казахстанской оппозиции, которые предложили свою «Дорожную карту Казахстана в ОБСЕ». Что касается «мягкого» формата, то он требует не капитального ремонта политической системы Казахстана, а неких косметических изменений. И от того, какой формат все-таки будет принят, зависит и наша перспектива в ОБСЕ.

В любом случае, решение в Мадриде не является победой казахстанской дипломатии, как об этом кто-то поспешить заявить, так как на принятое решение повлияло гораздо больше факторов, чем просто настойчивость Казахстана. Можно попытаться суммировать те из них, которые были наиболее популярны в обсуждении местных и иностранных экспертов.

Во-первых, появление серьезной угрозы раскола в ОБСЕ, по линии «западники», сторонников соответствия всех демократических стандартов и «постсоветских», во главе с Россией и Казахстаном, которые делают акцент на необходимость реформирования ОБСЕ в сторону сокращения ее роли в сфере контроля за избирательными и прочими политическими процессами. Кстати, здесь бросается в глаза чрезмерная активность России в проталкивании нашей кандидатуры, что наводит на мысль о желании Москвы, использовать Казахстан в качестве дополнительного инструмента для реализации своей новой внешнеполитической доктрины. Ее суть сводится к установлению своих правил игры на международной сцене, как с помощью экономических рычагов, в лице тех же энергетических ресурсов, так и военно-политических шагов. Если это так, то для России, Казахстан не более чем «троянский конь» в ОБСЕ, который должен начать ее трансформацию в рамках тех самых «Базовых принципов организации наблюдения за общенациональными выборами по линии Бюро по демократическим институтам и правам человека (БДИПЧ)», которые были разработаны от имени семи постсоветских государств. Это лишний раз подчеркивает тот факт, что европейские страны и постсоветские государства пока живут в разных политических измерениях. Одним важны демократические ценности, а другим проблема безопасности.

Что касается других лоббистов Казахстана из числа членов СНГ, то, по их мнению, ОБСЕ давно нужна свежая кровь, которая должна придать этой организацию большей динамики в отношениях в первую очередь с постсоветскими государствами. То есть, оказание доверия Астане продемонстрировало бы равноправный, партнерский характер отношений между государствами-участниками ОБСЕ. По сути, поддержка Казахстана с их стороны это продолжение трений с ОБСЕ, но уже другими средствами. От жестких обвинений в адрес этой организации, которые особенно остро звучали в период парламентских и президентских выборов в разных постсоветских странах, последние решили пойти другим путям, запустив в ОБСЕ своеобразную «пятую колону». Ведь сам факт присутствия Казахстана на посту председателя, уже будет означать победу той же теории «суверенной демократии», которая идеологически была оформлена в России и, без всякого сомнения, найдет поддержку в других странах СНГ. Для большинства постсоветских элит это довольно удобная идеологическая конструкция, делающая акцент на особенности политического развития их государств, которое, по их мнению, рано или поздно вроде бы должно привести к демократическому будущему.

Во-вторых, раскол внутри самих европейских государств составляющих ядро ОБСЕ. Так получилось, что многие из них действительно не хотели портить отношения с Казахстаном, в первую очередь, из-за своей нескрываемой энергетической заинтересованности. Тем более не так давно, Казахстан и Европейская комиссия все-таки подписали меморандум о взаимопонимании в области энергетики. К тому же, еще в декабре 2001 года Декларация об энергетическом партнерстве была подписана США и нашей республикой. Не удивительно, что этот «призрак углеводородов» многие видели в Мадриде во время обсуждения кандидатуры Казахстана. В некоторых из СМИ, даже появились недвусмысленные заголовки типа «Нефть в обмен на демократию».

В-третьих, опасения некоторых европейских государств, а также США по поводу того, что отказ Казахстану бросит нас в объятия России и Китаю. С одной стороны, довольно упрощенная конструкция, учитывая то, что Астана, в отличие от того же Ташкента, не любит делать резких движений в своей внешней политике исходя из политической конъюнктуры, быстро меняя партнеров. Мы уже давно стали заложником своей многовекторности, которая, как оказалась, приносит все-таки больше дивидендов, чем издержек. С другой стороны, ОБСЕ действительно оказалась в довольно сложном положении. Полный отказ Казахстану мог окончательно подорвать позиции этого государства в большинстве стран СНГ. Поддержка же республики способна ударить по имиджу организации в глазах некоторых западных государств, которые и так критикуют ОБСЕ за мягкотелость в отстаивании демократических принципов. В-четвертых, как это ни странно, активное подключение некоторых оппозиционных организаций и деятелей Казахстана к процессу обсуждения нашей кандидатуры также могло повлиять на принятие мадридского решения. В основной своей массе, они не были против того, чтобы Казахстану достался пост председателя, но лишь при выполнении ряда условий. Судя по всему, другие члены ОБСЕ посчитали, что сам факт участия оппозиции в этих обсуждениях зарождает определенные надежды по поводу политических перспектив Казахстана.

В-пятых, мнения наиболее активных лоббистов Казахстана из числа европейских государств, в частности Германии, могли показаться более или менее убедительными. Речь шла о том, что председательство даст новый толчок реформам в Казахстане, благодаря ответственности, которую налагает этот пост на власти страны. Кстати, сюрпризом было то, что в поддержку Казахстана выступил также президент Парламентской ассамблеи ОБСЕ Гёран Леннмаркер. Все они исходил из того, что нет смысла загонять постсоветские страны, на периферию политической жизни наклеивая на них ярлыки «недемократических». Лучше дать им шанс продемонстрировать готовностью к политическим реформам. Более того, кое-кто из оптимистов считал, что избрание Казахстана на этот пост может вызвать мультипликативный эффект по всей Центральной Азии. Здесь вспоминается мнение постоянного представителя Кыргызстана при ОБСЕ Рины Приживойт, которая считала, что избрание Казахстана на пост действующего председателя ОБСЕ явилось бы мощным стимулом для ускорения демократического развития не только самого Казахстана, но и других государств Центральной Азии. Хотя было бы наивным предполагать, что незначительное время нахождения Казахстана на посту председателя ОБСЕ, будет достаточным для глубоких демократических реформ во всех странах региона.

Вполне возможно, что это не все факторы, которые, в той или иной степени, повлияли на принятие мадридского решения. К тому же, до 2010 года, еще довольно много времени, в течение которого могут произойти события способные скорректировать как позицию Казахстана, так и ОБСЕ. Но если исходить из гипотетической версии о том, что в 2010 году, мы все-таки займем пост председателя этой международной организации, то сразу возникает несколько важных вопросов, на которые так и не было дано четких ответов.

Взять хотя бы вопрос о том: «Какие конкретно выгоды получит Казахстан от этого поста?». При этом данный вопрос, можно было бы разделить еще на две части. «Во-первых, что хочет от этого получить наша политическая элита?». «Во-вторых, как это повлияет на жизнь рядового казахстанца?».

Можно предположить, что в глазах казахстанской элиты занятие этого поста позволит повысить международный статус Казахстана, который сможет заявить о себе, как о крупном региональном игроке, с которым следует считаться. К тому же им уже не надо будет оправдываться за Бората, так как у республики появится хороший шанс скорректировать своей неоднозначный имидж. При этом руководство страны искренне считает, что у Казахстана есть несколько собственных фишек, которые должны обосновать наши претензии на этот пост. Во-первых, это казахстанский опыт поддержания межнационального и меконфессионального согласия, который может представлять интерес для ОБСЕ. Во-вторых, роль Казахстана, как гаранта региональной безопасности и главного инвестора в стабильность Центральной Азии. Хотя этот тезис, довольно сомнительный учитывая то, что в глазах других страна региона на роль полноправного лидера в Центральной Азии мы еще не тянем. В-третьих, республика способна играть роль моста между Западом и Востоком. В подтверждении этого, Казахстан готов продемонстрировать свою копилку различных инициатив по созданию диалоговых площадок на разные темы будь-то СВМДА или же Съезд лидеров мировых и традиционных религий.

В то же самое время, Астана должна вполне четко понимать, что председательствование в ОБСЕ это палка о двух концах. Ведь пост председателя этой международной организации дает не только почет и уважение, но и накладывает определенные серьезные обязательства на страну. И если эти обязательства не выполняются, то не избежать международного скандала и позора. Кроме этого, некоторые эксперты, в частности, уже упомянутый Евгений Жовтис, вполне резонно отмечает о возможных трениях Казахстана, в качестве председателя и других постсоветских государств, которые его поддержали, в случае если Астана не захочет полностью закрывать глаза на политику дискредитации БДИПЧ и выступать в качестве инструмента реализации внешнеполитических игр Москвы. Ведь Астана окажется перед выбором. Либо настроить против себя большинство членов ОБСЕ, многие из которых, кстати, входят в тот самый список 50 конкурентоспособных стран мира, куда мы так рвемся. Либо иметь трения с коллегами по СНГ, которые будут давить на Казахстан с точки зрения подчинения ОБСЕ своим политическим задачам.

Что касается вопроса о том, как наше председательствование в ОБСЕ отразится на жизни рядовых граждан страны, то, в худшем случае, проснувшись однажды утром в 2010 году, мы не почувствует, что воздух стал чище, солнце ярче, а чиновник милее. Многие даже не будут знать, что мы возглавляем нечто со странной аббревиатурой «ОБСЕ». Хотя, если речь идет об оппозиции, то у нее появится прекрасный шанс приобрести второе дыхание и принять активное участие в мониторинге политической жизни страны уже с точки зрения государства, которое встало у руля ОБСЕ.

Если же задаться вопросом: «Что от нашего председательствования хочет получить само ОБСЕ и Запад в целом?», то, с одной стороны, это будет эксперимент, результаты которого никому не ясны. С другой стороны, этот шаг будет говорить о том, что данная организация действительно открыта для сотрудничества с постсоветскими странами. И, конечно, не надо забывать об уже упомянутых энергетических интересах Запада к Казахстану, который, все-таки, мог быть одним из пунктов сделки с Астаной.

Группа оценки рисков

Тэги:

Комментарии

Оставьте Ваш комментарий...





  • Реклама


    настройка d-link dwl-8600ap